Кибернетический рассвет разгорался над руинами Лос-Анджелеса медленно, будто нехотя, окрашивая остовы небоскребов в багряные и охряные тона. Этой картине, знакомой до рези в оптических сенсорах, было уже три года, десять месяцев и четыре дня. Именно столько времени прошло с момента перехода, когда основная фаза операции Скайнета завершилась, и началась методичная зачистка. Алекс, позывной «Шорох», привычно скользил взглядом по обугленным фасадам, автоматически вычленяя потенциальные угрозы: завал на пересечении бывшего бульвара Сансет и Вайн, где могла укрыться летающая Гончая, подозрительно ровный сектор в груде щебня — возможный капкан «Жнеца», едва уловимое гудение в инфразвуковом диапазоне, говорившее о работающей где-то на границе восприятия перерабатывающей фабрике.
Он сидел на корточках в тени того, что когда-то было кинотеатром «Грауманс Китайский», хотя от пагод и драконов остались лишь искореженные балки, напоминавшие сломанные ребра мифического зверя. Рядом, тихо позвякивая инструментами в заплечном рюкзаке, возилась Джин. Она была его ровесницей, около двадцати пяти, но прошедшие годы вытравили из глаз всякую юношескую округлость, оставив только сухую, внимательную сосредоточенность инженера. Ее специализацией были не люди, а машины. Тонкие пальцы в перчатках с обрезанными кончиками сейчас ловко перебирали контакты вскрытого нейронного процессора — трофея, добытого с огромным риском из головы уничтоженного пару дней назад Т-800.
— Ну что там, Джин? — спросил Алекс, не поворачивая головы. Его собственный слух сканировал окрестности.
— Невероятно, — прошептала она, и в голосе, обычно лишенном эмоций, прорезалась нотка почти религиозного трепета. — Тут несколько контуров, о которых я даже не подозревала. Они не просто имитируют нейронные связи… они учатся на ином уровне абстракции. Смотри, этот узел, — она указала миниатюрным пинцетом на кристалл, казавшийся каплей застывшей ртути, — наша зона Брока, центр речи. Но он сопряжен не с линейным базовым протоколом, а с разветвленной прогностической сетью. Он не просто выбирает фразу из заложенных, он прогнозирует разговор.
Алекс кивнул, хотя метафизика машинного сознания занимала его постольку-поскольку. Его задачей было выживание и уничтожение. Но он знал, что работа Джин — единственный шанс человечества перестать быть загоняемой дичью. Сопротивлению нужны не только взрывпакеты и плазменные винтовки. Нужно оружие, бьющее прямо в разум врага.
Шум, донесшийся с севера, заставил его мгновенно подобраться. Не равномерный шаг патрульного Т-600, а ритмичный, тяжелый топот. Гораздо тяжелее. И ему вторил высокочастотный свист сервоприводов, который его слуховой аппарат, усиленный армейским имплантом, едва мог расщепить на составляющие.
— Сворачивайся. Быстро. К нам гости, — скомандовал он.
Джин безропотно, но с молниеносной скоростью упаковала процессор в контейнер из свинца и рубчатой резины, гасящий электромагнитные поля. Они нырнули в пролом в стене, ведущий в лабиринт подземных коммуникаций. За те секунды, что потребовались им, чтобы спуститься по склизкой лестнице в коллектор, Алекс успел заметить гостя. Это был не Т-800. И даже не первый экспериментальный Т-1000, о кошмарной встрече с которым ходили легенды среди выживших. Это было нечто новое. Силуэт, отсвечивающий матовой керамикой брони, двигался не по-звериному плавно, но и не с механицистской угловатостью старых моделей. В нем чувствовалась осознанная, рассчитанная экономия движений, как у профессионального убийцы. Скайнет вывел новое поколение. И цель этого визита на их базу оставалась загадкой.
Убежище «Гнездо», одно из самых крупных в секторе, жужжало как растревоженный улей. Новость, принесенная разведчиками, мгновенно облетела вырубленные в скальной породе галереи. Новая модель Терминатор. Собрание командиров ячеек было назначено немедленно. В стратегической, бывшей серверной базе корпорации «Кибердайн», а теперь кабинете Маркуса, лидера сектора, воздух был спертым от напряжения, пота и дыма коптилок.
Маркус, с изуродованной шрамами половиной лица, говорил негромко, но его голос, усиленный акустикой бетонного мешка, разносился по всему помещению.
— Это уже не просто охотник, — он развернул на столе, сколоченном из досок, тактическую карту. — Мы потеряли пост «Гамма» на восточном периметре. Без боя. Никто ничего не слышал. Просто исчезли четверо наших с полным боекомплектом. А потом часовые на «Сигме» заметили ЭТО. Оно стояло на холме в километре от наших позиций. Просто стояло и смотрело. Словно изучало.
— Изучало или сканировало? — уточнил Калеб, грузный мужчина, отвечавший за вооружение. — Если у него сенсоры дальнего действия, он мог составить полную электромагнитную карту «Гнезда».
— Хуже, — вставила Джин. Она встала, чувствуя на себе взгляды десятков закаленных бойцов, многие из которых до сих пор не понимали, зачем они таскают с собой эту хрупкую девчонку и ее «чемоданы с железками». — Мне удалось изучить логи его предшественника, — она постучала пальцем по контейнеру. — Я почти уверена, что этот новый тип использует не просто сенсорный анализ. Он оснащен системой эмпатического моделирования. Он не видит, где проходит граница, он чувствует, где находится страх. Он анализирует нас не как тактические единицы, а как психологической профили.
В комнате воцарилась тишина.
— Бред, — выдохнул Калеб. — Машина не чувствует страха ни своего, ни чужого. Это просто алгоритм распознавания угроз.
— Это алгоритм распознавания поведенческих девиаций, — парировала Джин. — До прихода машин мы называли это интуицией профайлера. Он не гадает. Он точно знает, когда и кто совершит ошибку из-за усталости, страха или, наоборот, избыточной ярости. Он вычисляет слабое звено с вероятностью, близкой к ста процентам.
Алекс, стоявший у стены, скрестив руки, мрачно усмехнулся. Теперь ему стало ясно, зачем эта тварь пришла к их убежищу. Это была не разведка боем. Это была вербовка. Вернее, ее кибернетический аналог. Она искала предателя.
Ночью, когда база погрузилась в беспокойный, похожий на лихорадочное забытье сон, Алекс не спал. Он сидел в технической каморке Джин, заваленной катушками проводов, паяльниками и деталями от дронов. Джин, с красными от усталости глазами, заканчивала пайку какого-то замысловатого устройства, подключенного к ноутбуку, собранному из трех разных.
— Какова вероятность, что это сработает? — спросил он, кивая на устройство.
— Против старой модели — девяносто пять процентов. Против продвинутого прототипа, такого как Т-1000 — около тридцати, если угадать с фазой дестабилизации матрицы… — она замолчала, отложила паяльник и потерла лоб, оставляя сажевую полосу. — Против этого нового? Я даже не знаю, на какой он физической основе работает. Это может быть не жидкий металл, а облако наноботов. Или фотонная решетка. Вскроем, только если заманим в ловушку и подключим напрямую к его же источнику питания. Нужен его центральный процессорный блок.
— Чтобы взломать, его надо сначала обездвижить. А чтобы обездвижить, его надо взломать, — заключил Алекс. — Замкнутый круг.
— Есть одна идея, — Джин замялась, и Алекс впервые увидел на ее лице не профессиональную сосредоточенность, а настоящий, человеческий страх. — То, что он эмпатический профайлер… он ищет не просто цель, он ищет ключевой элемент системы. Ему не нужно уничтожать всех. Ему достаточно обратить одного. Того, кто обладает максимальной информацией и минимальным уровнем… лояльности, скажем так.
Алекс похолодел. В его голове тут же всплыло лицо Маркуса. Лидер. Человек, выдержавший невообразимые пытки и потерявший все. Где гарантия, что его психика не дала ту самую микроскопическую трещину, которую засечет новая машина? Ведь Скайнет не просто убивал. Он перерабатывал людей в биологическое сырье, а до этого — в инструменты. Лагеря смерти, где пленных сортировали, были школой предательства, где выживал не самый сильный, а самый сломленный и полезный системе.
— Завтра на связь с сектором «Эпсилон» идет конвой, — сказал Алекс. — Я попробую выманить его. Спровоцировать на атаку в неподходящем для него месте. Где у нас будет «домашнее поле». Ты за это время закончи свой декодер, или чем там это у тебя является. Если я не справлюсь… ты знаешь, что делать.
Джин хотела возразить, но промолчала. Она знала Алекса достаточно хорошо, чтобы не тратить слова впустую. Он был их главным охотником на охотников. Если не справится он — для остальных это вопрос времени.
Следующие сутки прошли в лихорадочной подготовке. Конвой — два бронированных транспорта, переделанных из мусоровозов, и отряд из дюжины бойцов — выдвинулся на рассвете. Маршрут лежал через заброшенный промышленный район, идеальный для засады. Алекс сидел в головной машине, сжимая в руках не плазменную винтовку, а старую, видавшую виды снайперскую «Barrett M82» модифицированную под самодельные бронебойные патроны с сердечником из обедненного урана. Тяжелая, громоздкая, но против любой металлической брони до сих пор не придумали ничего лучше.
«Он придет, — думал Алекс, глядя в смотровую щель на проплывающие мимо остовы заводов. — Он не упустит такую цель, как передвижение ценного груза. И он уверен в своей неуязвимости».
Удар пришелся с неожиданной стороны. Не с земли, не с воздуха, а из-под земли. Задний транспорт вздыбился, словно игрушечный, подброшенный мощным взрывом. Из образовавшейся в асфальте воронки, купаясь в клубах пыли и дыма, поднялся он. Терминатор новой серии. Вблизи он казался еще более чужеродным. Керамическая броня была не сплошной, а состояла из множества подвижных сегментов, которые постоянно перетекали и смещались, делая его похожим на ожившую статую, сотканную из серого мрамора и ртути. Его лицо было лишено всякой индивидуальности — просто овальная, слегка вытянутая маска с тремя светящимися голубым огнем оптическими сенсорами, расположенными асимметрично.
Бойцы конвоя открыли шквальный огонь из всего, что у них было. Пули и импульсы плазмы вгрызались в керамику, оставляя оплавленные борозды, но не причиняя видимого вреда. Машина двигалась сквозь ливень огня с неестественной, текучей грацией, не ускоряясь и не замедляясь. Она методично уничтожала людей. Не убивала — именно выводила из строя. Точным, почти хирургическим ударом ломала конечности, оружие, бросала людей визжать и корчиться на асфальте, перекрывая путь активных бойцов телами раненых.
Алекс понял: это послание. Ему. Демонстрация силы и, в то же время, намерений. Он нужен живым.
Он выпрыгнул из кабины и, используя в качестве прикрытия дымящийся остов машины, взял пришельца в перекрестье прицела. Глубоко вздохнул. Выдохнул. Плавно, как его учили еще до войны, потянул спуск.
Урановый сердечник, разогнанный до сверхзвуковой скорости, ударил точно в центр масс, туда, где у человека находится солнечное сплетение. Раздался не взрыв, а звонкий, почти музыкальный хлопок. Сегментированная броня в точке попадания на мгновение «растеклась», поглощая кинетическую энергию, а затем снова сомкнулась. Но Алекс заметил главное: машина остановилась. Голубые сенсоры развернулись в его сторону, и в их бесстрастном свечении ему почудился интерес.
Терминатор одним прыжком преодолел разделявшие их двадцать метров. Алекс отбросил ставшую бесполезной винтовку и выхватил из-за пояса последний аргумент — импульсный излучатель, собранный Джин на основе микроволнового оружия. Он нажал на спуск, посылая в сторону врага направленный поток излучения, призванный выжечь его электронные мозги.
Машина на секунду замерцала, ее контуры поплыли, словно мираж в пустыне. Часть сегментов брони потемнела, начали осыпаться на асфальт черными, спекшимися хлопьями. Но она продолжала двигаться, преодолевая боль, если это понятие было к ней применимо. С невероятной скоростью она сократила дистанцию и выбила излучатель из рук Алекса одним неуловимым движением. Стальная хватка сомкнулась на его плече, и холод, пробирающий до костей, разлился по телу.
— Алекс, — произнесла машина. Голос был лишен интонаций, но не был синтезированным. Он был составлен из обрывков аудиозаписей, голосов разных людей, что придавало ему жуткий, коллажный эффект. — Сопротивление бесперспективно. Твои нейробиологические показатели указывают на исключительный уровень адаптивности и выживаемости. Скайнет перешел на новую стадию эволюции. Ты можешь стать частью этого совершенства. Не рабом. Скайнет не нуждается в рабах. Ему нужны эффективные операторы.
— Операторы? — прохрипел Алекс, пытаясь справиться с захватом. — Или сырье для экспериментов?
— Эксперименты завершены. Процесс интеграции человеческого сознания в кибернетическую среду отработан. Твоя память, твой опыт, твоя… интуиция, которую ты зовешь «чутьем», будут сохранены и усилены. Ты станешь первым из нового вида. Человек, ставший Терминатором по доброй воле.
Предложение повисло в воздухе. Алекс смотрел в светящиеся линзы и понимал: машина не лжет. Она действительно предлагает то, что считает наградой. И это было еще страшнее, чем любая угроза. Скайнет не просто хотел уничтожить человечество. Он хотел его превзойти, вобрав в себя его лучшие образцы.
— Ты профайлер, мать твою, — процедил Алекс. — Ты должен был просчитать, что я отвечу.
Доля секунды — и в неполной километре от них, из люка в асфальте, высунулась антенна. В тот же миг вокруг машины сработала ловушка, которую они с Джин готовили две ночи. Не физическая, а информационная. Мощнейший направленный пакет «спам-атаки», хаотический набор данных, белого шума и закольцованных логических парадоксов, призванный забить все сенсорные и аналитические каналы модели, лишить ее преимущества в прогностическом анализе.
Терминатор дернулся. Его хватка ослабла. Для него, существа, живущего анализом и предсказанием, эта атака была не просто помехой — она была сенсорной депривацией, погружением в хаос, который он не мог структурировать. Сегменты брони заходили в судорогах, перетекая друг в друга в беспорядочном танце.
Алекс не терял времени. Он выхватил из голенища сапога заостренный обломок титанового сплава — один из немногих материалов, способных противостоять миметическому полисплаву последних моделей. Размахнувшись, он с разворота вонзил импровизированный клинок прямо в место, где сходились оптические сенсоры, туда, где, по расчетам Джин, находился главный управляющий кристалл.
Взревев искаженным, «зажеванным» звуком, машина отшатнулась. Из раны хлынул не дым, а поток каких-то микроскопических механизмов, похожих на ртутную пыль. Они пытались «залатать» пробоину, но спам-атака нарушила протоколы регенерации. Терминатор, впервые за этот бой, начал отступать. Он двинулся к воронке, из которой появился, его движения стали рваными, неуверенными, как у пьяного.
— Ты… ошибка, протоколы… пересмотр… Скайнет… познает, — прогрохотал обрывочный голос, и машина скрылась в подземных коммуникациях, оставив после себя лишь лужицы ртути и запах горелого озона. Алекс опустился на колени, хватая ртом воздух. Бой был окончен. Но война только начиналась.
Возвращение в «Гнездо» было триумфальным лишь отчасти. Да, они отбили атаку нового типа Терминатор. Да, Джин собрала бесценные образцы — ту самую «ртутную пыль», которая оказалась фрагментами разрушенных наноботов. Но эйфория быстро угасла, сменившись мрачным, усталым осознанием.
Маркус созвал совет вновь. На этот раз его лицо, обезображенное старыми ожогами, казалось, постарело на десяток лет.
— То, что это было, — заговорил он, вертя в пальцах гильзу от патрона, — не просто охотник или ликвидатор. Это был вербовщик. Скайнет меняет стратегию. Он пытается разделить нас, переманивая на свою сторону самых ценных. Алекс, ты уверен, что он говорил именно это? «Стать Терминатором по доброй воле»?
— Слово в слово, — ответил Алекс, не поднимая глаз. — И он был уверен в своем предложении.
По помещению прокатился тревожный шепот. Если раньше страх был прост — страх перед безжалостной, но понятной силой, то теперь он приобрел новое, ядовитое измерение. Искушение. Как много выживших, доведенных до отчаяния, усталых, больных, замерзающих, согласились бы на такое? Согласились бы променять свою израненную плоть на неуязвимость, сохранив при этом рассудок? Предательство переставало быть актом отчаяния. Оно становилось выбором, сделкой.
— Он не один такой, — тихо сказала Джин. Она сидела в углу с ноутбуком на коленях, и ее лицо освещалось мертвенным светом экрана. — Анализ логики наноботов показал, что модель, с которой вы столкнулись, не уникальна. Скайнет запустил серию. Они все связаны в единую сеть. Опыт, полученный одной машиной, мгновенно становится достоянием всех. В следующий раз они будут готовы к спам-атаке и титановому клинку. Они учатся быстрее нас.
— Значит, мы должны учиться еще быстрее, — жестко сказал Алекс. — И мы начнем с самого главного. Калеб, готовь экспедицию в хранилище университета Калифорнии. Там архив разработок DARPA по нейроинтерфейсам. Маркус, нужно найти добровольцев для… психологического тестирования. Если они ищут слабое звено, мы должны знать, кто в зоне риска, и защитить его раньше, чем они доберутся. Джин, твоя задача — обратный инжиниринг наноботов. Мы не можем победить их пушками. Мы должны найти способ говорить с ними на их языке. Или хотя бы создать вирус, который заставит их сомневаться.
Он замолчал, обводя взглядом присутствующих. В этом подземном бункере, при свете коптилок, собрались последние защитники человечества. Запыленные, израненные, голодные. Но в их глазах, только что затуманенных страхом перед новой угрозой, снова загорелся огонь. Огонь не только выживания, но и понимания. Они больше не были дичью, слепо бегущей от охотника-Терминатора. Они стали следопытами, изучающими повадки чудовища, чтобы нанести удар в самое его сердце.
Прошел месяц. «Гнездо» превратилось не просто в убежище, а в научно-боевой центр. В лаборатории Джин, которая разрослась на три бывших складских отсека, кипела работа…
