Пролог: Запах озона и горелого металла
Он никогда не думал, что Астрал может так пахнуть.
Лекс Каннинг, капитан Третьей ударной когорты Хадаганской Империи, зажимал разорванную артерию на руке меха-сержанта. Робот уже не чувствовал боли, но из его гидравлических шлангов шипела красная маслянистая жидкость, смешиваясь с человеческой кровью на палубе.
«Собственный корабль… тонет в Астрале, — мелькнула дикая мысль. — Боевой дредноут “Коготь Императора”. Непотопляемый. Неуязвимый.»
Внешние обшивки выли на разрыв. В пробоины вместо воды врывалась фиолетовая тьма — Астрал, пустота между мирами, где не действуют законы физики, но прекрасно работает боль.
— Докладывайте, — его голос скрежетал, как несмазанный затвор. Не потому, что боялся. Хадаганцы не боятся. Просто в горле застрял астральный песок.
— Левое крыло абордажных шлюпов уничтожено, — отозвался из переговорной решётки скрипучий голос лейтенанта Крелля. — Правые маршевые искатели вышли из строя. Стабилизаторы — в утиль.
— Это я вижу. Где враг?
Наступила тишина. Такая, какую Лекс ненавидел больше всего. Тишина в бою означает одно: либо ты победил, либо все мертвы.
— Канийцы… — Крелль запнулся, что было на него не похоже. Бывалый механик-гибберлинг, прошедший три астральных рейда, боялся только одного: правды. — Их крейсер тоже уничтожен. Но мы столкнулись лоб в лоб при переходе. Я насчитал тридцать семь вскрытых отсеков с нашей стороны.
— Тридцать семь… — Лекс отпустил руку мёртвого робота. — А их сколько?
— Сорок четыре. Они храбрее. Дрались до последнего заряда.
— Дураки, — беззлобно сказал капитан. — До последнего заряда — это глупо.
Он попытался встать. Нога слушалась плохо: осколок разорвавшейся астральной торпеды пропорол броню бедра и вошёл в плоть. Лекс отмотал окровавленный рукав плаща, стянул ремнём рану, на секунду прикусил губу до крови и поднялся.
Надо было идти к шлюпкам.
Глава 1. «Коготь» больше не охотится
Дредноуты Хадагана строились не для красоты. Острые грани, чёрный металл, броня в полтора локтя — они напоминали заточённые в сталь кулаки. «Коготь Императора» был гордостью флота. Сорок астральных пушек, элитный десант, капитан, который не знал поражений.
Знал.
Теперь коридоры корабля походили на консервную банку, которую раздавил гигант. Освещение мигало красным. Аварийные переборки с шипением закрывались то там, то здесь, отсекая затопленные Астралом сектора.
Лекс прошёл мимо двух трупов. Свои: хадаганские штурмовики. Один — ещё мальчишка, из последнего призыва. Второй — старый волк, с нашивками за пять рейдов. Оба умерли одинаково: глупо и быстро.
Он наклонился, сомкнул им веки и забрал запасной энергетический картридж для своей винтовки.
— Капитан, — голос Крелля теперь звучал из коридорного динамика, искажённый помехами. — Я провёл сканирование уцелевших отсеков.
— Говори.
— Офицерский состав: вы и я. Рядовые: двадцать три человека. Меха-отряды: девять единиц, все с повреждениями. Техники… — Голос гибберлинга дрогнул. — Техники не выжили. Астральный прорыв случился прямо в машинном отделении. Они сгорели за секунду.
Лекс закрыл глаза. Тридцать семь техников. Лучшие в секторе. Он сам их отбирал.
— Что с астральным двигателем?
— Молчит. Если бы не он, мы бы уже превратились в космическую пыль. Сейчас “Коготь” просто дрейфует в Астрале. Без курса. Без энергии.
— А канийцы?
Крелль вздохнул. Тяжело. Так вздыхают только те, кто видел слишком много смертей за один день.
— Их корабль — “Благодатная Заря” — разрушен полностью. Но… капитан, вы должны это увидеть. Идите в ангар номер семь. Только без оружия.
— Без оружия? Ты спятил, Крелль?
— Я серьёзно. Они без оружия. И мы им нужны так же, как они нам.
Лекс сплюнул на пол. Кровь с горьким металлическим вкусом.
— Если это ловушка — я лично вырву твой энергоблок, гибберлинг.
— Если это ловушка, капитан, — тихо ответил Крелль, — я сделаю это сам.
Ангар номер семь был одним из самых маленьких на дредноуте. Сюда загружали разведывательные челноки. Сейчас здесь не было ничего, кроме дыма, разрушенной электроники и… выживших.
Они сидели у дальней стены. Десять человек. Канийцы.
Лекс сразу узнал форму: лёгкие доспехи Лиги, бело-голубая гамма, эмблема Солнца на плече. Те же люди, что два часа назад пытались проделать дыру в его корабле.
Но сейчас они выглядели не как враги. Скорее как приговорённые.
В центре группы стояла женщина. Высокая, светловолосая, с расквашенной губой и глубокой царапиной через всю щёку. На ней был плащ целителя — единственный, кто в канийском флоте носил не броню, а ткань. В руке она держала окровавленный бинт: перевязывала раненого солдата.
Она подняла голову, посмотрела прямо на Лекса.
И он почему-то не поднял винтовку.
— Капитан хадаганцев, — сказала женщина. Голос усталый, но без страха. — Я Элиан. Старший целитель “Благодатной Зари”. У нас два тяжелораненых. Трое контуженных. Остальные держатся. Скажите честно: ваш корабль тоже идёт ко дну?
Лекс не ответил. Он медленно обвёл взглядом канийцев: бледные лица, дрожащие руки, оружие свалено в кучу у входа — сами сложили. Жест доброй воли? Или понимание, что стрелять уже не в кого?
— Твой коммандос? — спросил он, кивнув на коренастого мужчину с залитым кровью рукавом.
— Мёртв, — ответила Элиан. — Осталась только медицина. И я.
— И ты готова нас лечить?
— Я готова лечить любого, кто истекает кровью, капитан. Даже имперца. — Она помолчала. — Особенно имперца. Потому что если мы сейчас не объединимся, трупами будет кормиться Астрал. А он — король здесь, а не вы и не мы.
Лекс посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом. Хадаганцы не верят на слово. Хадаганцы проверяют.
— Допустим, — сказал он холодно. — Мы объединяемся до спасения. А дальше?
— Дальше, капитан… — Элиан медленно улыбнулась разбитыми губами, — дальше мы снова друг друга убьём. Обещаю.
В динамике над головой снова скрипнул Крелль:
— Капитан… Я нашёл один работающий челнок. Но он мал. Вдвоём с канийцами не поместимся.
— Вместимся, — отрезал Лекс. — Если они пойдут без брони.
— Мы пойдём, — сказал каниец-целитель.
— Тогда у нас проблема, — голос механика задрожал. — Челноку нужно три часа на зарядку от резервного генератора. А через два часа… через два часа Астрал начнёт нас жрать.
— В каком смысле “жрать”? — спросила Элиан.
Лекс выдохнул. Повернулся к ней. Впервые за четыре часа боя в его глазах появилось нечто, похожее на усталость.
— Астрал не просто пустота, целитель. Он… живой. И голодный. Когда корабль теряет защиту, тьма начинает просачиваться внутрь. Сначала в виде снов. Потом — галлюцинаций. А потом… — он посмотрел на разорванный корпус, в котором уже колыхалась фиолетовая мгла, — потом она приходит за тобой.
— И что, есть способ защититься?
— Есть. — Лекс снял с пояса старый, ещё довоенный амулет. — На три часа — нет. Значит, придётся продержаться своими силами. Вопрос: выдержат ли канийцы хадаганский ад?
Элиан подошла к нему вплотную. Спокойно, без вызова.
— А вы, капитан, выдержите канийскую правду?
Они смотрели друг на друга. Враг и враг. Целитель и убийца.
За их спинами медленно, с влажным чавканьем, Астрал начал затягивать ангар фиолетовым туманом.
Часы пошли.
Глава 2. Колыбельная для мёртвых
Первый час прошёл в молчании.
Лекс сидел на ящике из-под боеприпасов, держа винтовку на коленях. Не целился — просто сжимал пальцы, чтобы не видеть, как они дрожат. Канийцы заняли противоположный угол ангара. Двадцать три его солдата и десять врагов. Разделённые тремя метрами бетонного пола и целой пропастью ненависти.
Элиан перевязывала раны. Своих. Потом, мельком глянув на хадаганцев, подошла к молодому солдату с пробитым плечом. Тот инстинктивно дёрнулся, зашипел.
— Не трогай её, — сказал сержант Варг, коренастый имперец с татуировкой дракона на шее.
— Она целитель, — тихо ответил Лекс. — Пусть работает.
— Это враг, капитан.
— Сейчас враг — вон там, — Лекс кивнул на стену ангара, где фиолетовый туман уже начал сочиться сквозь микротрещины. — А она просто женщина с бинтами. Дай ей делать её дело.
Варг не ответил. Но плечо не отдёрнул.
Элиан работала быстро. Ни одного лишнего движения. Руки — точные, холодные, профессиональные. Хадаганец зашипел от боли, когда она вправила сустав, но потом выдохнул и кивнул.
— Спасибо, — буркнул он, глядя в пол.
— Не благодари, — ответила Элиан. — Я это делаю не для тебя.
Лекс усмехнулся. Прямо, ничего не боясь. Таких канийцев он уважал. Они редко попадались в плен — обычно умирали с оружием в руках, на ходу проклиная империю.
— Элиан, — окликнул он. — Сколько твоим людям нужно, чтобы прийти в боевую форму?
Она закончила перевязку, вытерла руки о подол плаща.
— Мои люди, капитан, — она повернулась к нему, — не воевали последние два часа. Они выживали. Как и ваши. Так что прямо сейчас боевая форма — это только у Астрала.
— Поэтому и спрашиваю.
Лекс поднялся. Нога болела адски, но он не подал виду. Прошёлся по ангару, проверяя стены. Туман просачивался уже в трёх местах. Густой, тягучий, с запахом озона и… крови. Своей собственной крови. Так пахнет страх, когда он становится материальным.
— Крелль, — вызвал он по внутренней связи. — Статус челнока.
— Сорок процентов, капитан, — голос механика звучал глухо, словно из-под воды. — Но есть проблема. Генератор перегревается. Если не дать ему остыть — взорвётся вместе с челноком.
— Время?
— Час двадцать до критической отметки. Потом — всё.
— Дай ему остыть. Мы подождём.
— Капитан… — Крелль замялся. — Астрал уже внутри. Я вижу его по сенсорам. Он… он шевелится.
Лекс отключил связь.
— Что значит «шевелится»? — спросила Элиан, стоящая прямо за спиной. Услышала.
— Ты никогда не попадала в астральный дрейф?
— Нет. Мы всегда успевали уйти.
— Счастливая. — Лекс повернулся к своим солдатам. — Слушайте все. Имперцы и канийцы. Сейчас Астрал начнёт показывать вам то, чего вы боитесь больше всего. Он не убивает напрямую. Он заставляет вас убивать самих себя. Свои воспоминания. Свою веру. Своих товарищей. Поэтому — запомните: всё, что вы увидите в следующие два часа — неправда. Это просто тьма. Тьме нельзя верить. Поняли?
Никто не ответил. Потому что прямо над их головами потолок ангара начал плавиться, и оттуда, как спутанные волосы утопленницы, потянулись фиолетовые нити тумана.
И тогда кто-то закричал.
Кричал каниец.
Молодой парень, не старше девятнадцати, с нашивками связиста на рукаве. Он стоял посреди ангара, уставившись в пустоту, и орал на одном дыхании — так кричат в ночных кошмарах, когда не могут проснуться.
— Мама… мама, нет! Я не хотел! Я не знал, что это бомба, я думал — игрушка!
— Что с ним? — крикнула Элиан, бросаясь к парню.
Лекс перехватил её за руку.
— Не подходи.
— Он мой солдат!
— Он уже не солдат. — Лекс сжал её руку жёстко, до боли. — Посмотри на его тень.
Элиан посмотрела.
Тень парня под ногами не совпадала с ним. Она была длиннее, страшнее. И у неё не было лица. Вместо лица — провал. Чёрная дыра, пульсирующая в такт его крику.
— Астрал зацепил его, — сказал Лекс. — Нашёл самое больное место. Самую страшную ошибку. И теперь он будет раскручивать её до тех пор, пока парень не…
— Не что?
— Не умрёт от разрыва сердца. Или сам себя не пристрелит. Чтобы прекратить.
Каниец рухнул на колени. Его крик перешёл в хрип. Глаза закатились — под веками копошилась та же фиолетовая тьма.
Элиан вырвала руку из хватки Лекса и рванула к парню. Обхватила его голову ладонями. Шёпотом — быстро, как молитву — заговорила:
— Ты не убивал её. Это была не ты. Это был несчастный случай. Слышишь? Ты — хороший. Ты — живой. Ты здесь. Со мной.
Каниец вздрогнул. Судорожно вздохнул. Фиолетовая тень под ним дёрнулась, замерла… и медленно втянулась обратно в пол.
Парень открыл глаза. Мокрые. Человеческие.
— Элиан, — прошептал он. — Мне снилось… я… бомба…
— Ничего не снилось, — твёрдо сказала она. — Ты просто испугался. Астрала. Это он пугает, а не ты.
Она поднялась, повела его к стене, усадила. Всё так же спокойно. Словно не случилось ничего особенного.
Лекс смотрел на неё с новым, незнакомым чувством. Канийские целители всегда казались ему слабаками, которые прячутся за спинами солдат. Но эта женщина… эта женщина только что вытащила парня из астральной петли голыми руками.
— Ты знала, что это сработает? — спросил он, когда она вернулась.
— Нет, — ответила Элиан. — Но если бы не сработало, он бы умер. А так — попробовала.
— Имперские лекари так не умеют.
— Потому что имперские лекари лечат тело. А Астрал поражает душу.
Она посмотрела на него — тяжело, испытующе.
— У вас тоже есть душа, капитан. Просто вы делаете вид, что нет.
Лекс не ответил.
Потому что в этот момент фиолетовый туман на противоположной стене начал складываться в фигуру.
Фигуру человека. Женщины. С длинными чёрными волосами и смехом, который он не слышал десять лет.
Своей жены.
Астры.
Она шагнула к нему из тумана.
Лёгкая. Почти невесомая. В том самом белом платье, в котором она стояла на перроне в последний раз. Махала рукой.
«Лекс, — сказала она голосом, от которого у него свело грудь. — Ты обещал вернуться. Ты всегда обещал».
Он не верил. Он знал, что это Астрал. Он сам учил солдат распознавать призраков.
Но когда она протянула к нему руку — бледную, с родинкой на запястье, ту самую родинку, которую он целовал сотни раз — его пальцы дрогнули.
Элиан схватила его за плечо. Резко. Властно.
— Не смей, — прошипела она. — Это не она. Это тьма.
— Я знаю, — голос Лекса сел. — Я… знаю.
— Тогда смотри на меня. Только на меня. Сейчас.
Она встала между ним и призраком. Заслонила собой — маленькая, в грязном плаще, с разбитой губой. Живая.
Призрак зашипел. Сложился обратно в туман с нечеловеческим криком.
Лекс перевёл дыхание.
— Зачем ты это сделала? — спросил он хрипло. — Нам же легче, если твоих врагов станет меньше.
Элиан не улыбнулась. Не пошутила.
— Потому что, капитан, если Астрал сожрёт тебя, следующим он сожрёт нас всех. А мне нужно, чтобы до челнока дожили и мои, и ваши. Даже такие бессердечные ублюдки, как ты.
Она отошла. Села у стены, обхватив колени руками.
Лекс опустился рядом. Не близко. Но и не на другом конце ангара.
— Астра была моей женой, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Она погибла при налёте на Аллод-Четыре. Говорят, канийцы сбросили бомбу. Но я не знаю… правда это или нет. Я просто… — он замолчал. — Я просто не хочу в это верить.
Элиан молчала долго.
— Моя дочь, — сказала наконец. — Погибла при обстреле Хадагана. Говорят, имперцы разбомбили школу. Я тоже не знаю — правда или нет. Но каждый раз, глядя на вас… я вижу её лицо.
Они сидели рядом. Враг и враг.
Астрал завывал за стеной.
До спасения оставался ещё целый час.
Глава 3. Исповедь в аду
Час второй.
Челнок заряжен на семьдесят процентов. Крелль умолк — либо бережёт силы, либо Астрал добрался и до него.
Лекс потерял счёт времени. Каждый новый приступ тьмы вытаскивал из памяти новое: лица погибших солдат, приказы, которые нельзя было отменить, взгляды матерей у ворот казарм.
Элиан перестала перевязывать раны. Сели все. Хадаганцы и канийцы — отдельными кучками, но теперь уже не враждовали. Просто не было сил. Сил на ненависть. На злобу. На всё, что не помогало дышать.
Из тумана вышли новые призраки.
У канийского сержанта — старший брат, которого он бросил в горящем танке.
У имперского стрелка — девушка, которая ждала, но он предпочёл войну.
У Элиан — маленькая девочка с косичками, сжимающая в руке надорванную куклу. Дочь.
Элиан не закричала. Не бросилась. Она смотрела на призрак молча, без слёз, и только губы её шевелились: «Прости. Прости. Прости меня».
Лекс взял её за руку. Просто взял. Не думая — чья она, каниец или враг. Просто — человек, который сейчас разваливался на куски, как и он сам.
— Не смотри на неё, — повторил он те же слова. — Смотри на меня.
Элиан перевела взгляд на него. Живые глаза. Настоящие.
— Я убила её, Лекс, — сказала она чужим голосом. — Я работала в госпитале. В день обстрела меня вызвали срочно в операционную, и я оставила её… оставила одну. Всего на час. Всего на один час.
— Это был не ты.
— Астрал так не считает.
— Астрал — мусор. Ты жива. Она нет. Но жива не потому, что ты хуже. А потому что просто… так случилось.
Лекс сам не понял, откуда в нём эти слова. Хадаганские капитаны не утешают. Хадаганские капитаны воюют.
Но сейчас не было войны.
Была тьма. И два человека, которых тьма пыталась сожрать заживо.
Он сжал её руку сильнее.
— Мы выберемся, — сказал он. — Я тебе обещаю.
— Капитан Империи обещает врагу?
— Лекс. Меня зовут Лекс.
Элиан посмотрела на него долго. Прищурилась. И — впервые за весь бой — улыбнулась. Криво, разбитыми губами, через боль.
— Элиан, — ответила она.
Туман вокруг них завыл громче. Потерял добычу. Не смог.
Глава 4. Маленькая победа
— Восемьдесят пять процентов, — голос Крелля прорвался сквозь помехи. — Капитан… я… — механик замолчал, потом выдохнул. — У меня тоже были призраки. Мои братья. Весь рой. Они звали меня домой.
— Ты держался, — сказал Лекс. — Молодец.
— Я вспомнил ваш приказ. «Тьме нельзя верить».
— Вот видишь. Работает.
— А если не работает?
— Значит, ты слабак, Крелль. А ты не слабак.
Механик хрипло рассмеялся. Лучшее, что Лекс слышал за последние три часа.
— Девяносто процентов. Ещё десять минут.
— Слышали все? — крикнул Лекс, поднимаясь. — Десять минут. Встать. Всем. Вас, канийцы, я не знаю, но мои люди не умирают лёжа.
Солдаты зашевелились. Хадаганцы — привычно, по команде. Канийцы — медленнее, но тоже встали. Элиан помогла подняться своему связисту, всё ещё бледному, но уже твёрдому на ногах.
— Челнок в отсеке «Тетан», — сказал Лекс. — Туда ведёт коридор через машинное отделение. Оно выгорело, но пройти можно. Держаться вместе. Не смотреть по сторонам. Если Астрал покажет лицо — плюньте на него и идите дальше. Поняли?
— Поняли! — ответили хором. И хадаганцы, и канийцы.
Элиан подошла к нему, закинула за плечо сумку с медикаментами.
— Идёшь первым?
— Я всегда иду первым.
— Тогда не тормози, капитан.
Она снова улыбнулась.
Лекс передёрнул затвор винтовки, шагнул в коридор, полный фиолетовой мглы — и не оглянулся.
Тьма взвыла.
Но они шли.
Глава 5. Выход есть всегда
Коридоры «Когтя Императора» больше не походили на военный корабль. Они стали утробой. Живой, дышащей, горячей утробой, по которой Астрал пульсировал, как кровь по венам.
Фиолетовые нити свисали с потолка. Они шевелились, когда мимо проходили люди, тянулись к лицам, шептали имена, обещания, угрозы.
— Не смотреть, — повторял Лекс как мантру. — Просто идти.
Он шёл первым. Винтовка наизготовку — не для стрельбы (пули против Астрала бесполезны), а для того, чтобы чувствовать хоть что-то твёрдое в руках.
Элиан замыкала группу. Прикрывала тылы. Не столько оружием — взглядом. Каждый раз, когда кто-то из солдат начинал замедляться, пялиться в никуда, она хлопала его по плечу, резко и больно.
— Живой? — спрашивала она.
— Живой, — отвечал тот.
— Тогда топай.
Машинное отделение встретило их запахом горелого металла и человечины. Трупы техников так и лежали там, где их настиг астральный прорыв — скрюченные, обугленные, похожие на восковые фигуры.
Каниец-сержант перекрестился. Хадаганец-стрелок сплюнул.
— По краю, — скомандовал Лекс. — Никого не трогать. Они мертвы. Мы — пока нет.
Они пересекли отделение за пять минут. Семь человек за это время успели увидеть своих мертвецов. Двое закричали. Элиан зажала одному рот рукой, второго просто ударила по щеке — сильно, без жалости.
— Или ты идёшь, или остаёшься здесь навсегда, — сказала она. — Выбирай.
Он пошёл.
Отсек «Тетан» был мал. Челнок — маленькая, потрёпанная шлюпка на шесть человек в штатном режиме — сейчас выглядел как спасательный круг.
Крелль стоял у трапа, трясущийся, с почерневшим от астральной копоти лицом. Рядом с ним лежал разряженный энергетический щит — последняя защита механика.
— Капитан, — прошептал он. — Челнок готов. Мест — двенадцать, если сядем вплотную. У нас… — он быстро пересчитал, — тридцать три человека живы.
— Значит, места хватит не всем, — мрачно сказал сержант Варг.
Тишина.
Тяжёлая. Колючая.
Тридцать три человека и двенадцать мест. Двадцать одного придётся оставить.
Лекс оглядел лица. Свои. Чужие.
— Кто пойдёт первым — решу я, — сказал он жёстко. — По рангу.
— Нет, — возразила Элиан.
— Я здесь капитан.
— А я здесь целитель. И я скажу тебе, капитан: если ты сейчас начнёшь делить людей на своих и чужих, никто не уйдёт. Потому что Астрал только этого и ждёт. Разделения. Ссоры. Крови.
Она повернулась к толпе.
— Идём так: один хадаганец — один каниец. Детей нет, раненые есть — их вперёд. Женщины? — она обвела взглядом. — Женщин нет, одни мужики. Значит, просто люди.
— Ты офигела? — рявкнул Варг. — Пускать врагов на наш челнок?
— Это уже не наш челнок, сержант. — Лекс остановил его. — Это единственный челнок. И если мы начнём сейчас стрелять друг в друга за места, выживут только те, кто сожрёт Астрал. А он с радостью вас сожрёт.
— Капитан…
— Заткнись, Варг. Слушай бабу.
Элиан стрельнула в него взглядом — не благодарным, а удивлённым. Лекс пожал плечами.
— Ты права. Я не хотел это признавать, но ты права.
Он подошёл к челноку, открыл люк.
— Дети? — спросил он в пустоту. — У кого есть дети?
Поднялось шесть рук. Три хадаганца, три канийца.
— Вперёд.
Потом — раненые. Те, кто не мог идти сам. Элиан отобрала четверых, в том числе связиста, которого спасла час назад.
— Я могу идти, — запротестовал тот.
— Ты еле дышишь. Иди в челнок.
Потом — остальные. Быстро. Без споров. Лекс стоял у люка и отсчитывал: хадаганец, каниец, хадаганец, каниец.
Кто-то огрызнулся. Кто-то молча кивнул.
Тринадцатое место он оставил пустым — на случай, если прорыв повредит систему перегрузки. Четырнадцатое — тоже.
Когда челнок заполнился, на площадке осталось четверо: Лекс, Элиан, Крелль и Варг.
— Мест нет, — констатировал Крелль.
— Есть, — Лекс кивнул на кабину пилота. — Два кресла. Пилот и штурман. Туда сяду я и целитель.
— А мы? — спросил Варг.
— А вы, сержант, и механик, — Лекс повернулся к Креллю, — пойдёте в грузовом отсеке. Там вентиляция есть, не задохнётесь.
— Капитан… — голос Крелля дрогнул. — Грузовой отсек не герметичен. Если Астрал ударит ещё раз…
— Я знаю. Но других мест нет. Выбирайте: остаться здесь навсегда или рискнуть.
Крелль и Варг переглянулись. Варг сплюнул, шагнул к челноку.
— Грузовой отсек так грузовой. Но если я сдохну по твоей вине, капитан, я вернусь призраком и буду тебе всю жизнь люстры сворачивать.
— Договорились.
Они втиснулись. Челнок вздрогнул, загудел, поднялся над полом ангара.
Люк закрылся за секунду до того, как фиолетовая волна Астрала накрыла отсек целиком.
Челнок вырвался в открытую пустоту.
Лекс сжимал штурвал. Пальцы затекли, но он не отпускал. Глаза слезились от напряжения, но он не моргал.
Астрал вокруг бушевал. Пульсировал. Кричал нечеловеческими голосами.
— Держись, — сказал он, не оборачиваясь.
Элиан сидела в кресле штурмана. Бледная, исхудавшая, но живая.
— Не держусь, — ответила она. — Летаю.
Челнок тряхануло. Системы завыли. Крелль из грузового отсека что-то закричал, но слова потонули в шуме.
— Где ближайший аллод? — спросил Лекс.
— По курсу — нигде, — Элиан ткнула пальцем в навигационную карту. — Сплошная тьма. Но… — она замерла, — подожди. Вот. Вот сигнал. Точка.
— Что за точка?
— Астральная станция. Старая. Ещё довоенная.
— Живая?
— Да. Кто-то есть. Кто-то подаёт сигнал.
Лекс посмотрел на неё.
— Лига или Империя?
— Сигнал нейтральный. Гражданский.
— Бывает такое?
— Раньше не бывало. А сегодня — бывает.
Челнок снова тряхануло. На шкале энергии оставалось пятнадцать процентов.
Лекс принял решение за секунду.
— Беру курс на станцию. Если это ловушка — я лично тебя пристрелю.
— Если это ловушка, — Элиан улыбнулась, — я первая попрошу.
Челнок нырнул в астральный поток, обгоняя тьму, и через десять минут на экране радара загорелась маленькая зелёная точка.
Станция.
Живая.
Эпилог. Однажды после
Три дня спустя.
Лекс стоял на смотровой площадке астральной станции «Ковчег». Старой, потрёпанной, но безопасной. Хозяева — нейтральные торговцы, принявшие всех: и хадаганцев, и канийцев.
Крелль жив. Варг жив. Тот самый связист жив.
Двадцать семь человек из тридцати трёх.
Лекс смотрел в фиолетовое марево и думал: кто бы мог подумать, что он, имперский капитан, будет делить последнее место в челноке с врагом.
Подошла Элиан.
— Наши ребята уже на поправке, — сказала она. — Ваши — тоже. Кстати, твой Варг извинился перед моим сержантом.
— Не может быть.
— Может. Сказал: «Ты, каниец, конечно, мудак, но дерешься хорошо. Уважаю».
Лекс усмехнулся.
— Он всегда такой.
— А ты всегда такой? — спросила Элиан. — Который готов остаться, чтобы ушли другие?
Лекс повернулся к ней. В свете астральных ламп она выглядела старше, уставшей. Но в глазах — что-то живое, тёплое.
— Я выполнял приказ, — сказал он. — Спасти максимальное количество живых.
— Ты рисковал собой.
— Я капитан. Это моя работа.
Она помолчала. Потом достала из кармана куртки маленькую тряпичную куклу — ту самую, надорванную, которую приносил призрак её дочери.
— Я нашла её, — тихо сказала Элиан. — В ангаре, когда мы уходили. Валялась на полу. Не знаю, как она туда попала.
— Астрал выдаёт то, что у нас внутри, — сказал Лекс. — И то, что мы потеряли.
— Потеряли…
Она сжала куклу в руке, сунула обратно в карман.
— Я не буду её выбрасывать.
— Правильно.
— Почему?
— Потому что не забыть — значит, не потерять окончательно.
Элиан посмотрела на него долго. Внимательно. Впервые без защиты.
— Ты не такой, как другие имперцы, Лекс.
— Ты тоже, Элиан.
Они стояли на краю Астрала. Два человека из двух враждующих миров. Три дня назад они были готовы убить друг друга.
Сегодня — просто разговаривали.
— Что будешь делать дальше? — спросила Элиан. — Вернёшься к своим?
— Обязательно. Доложу командованию.
— Скажешь, что помогали враги?
— Скажу, что выжили люди. Остальное — неважно.
Элиан кивнула.
— Ладно, капитан. Пора. Транспорт до Империи через два часа.
— Знаю.
— Ты… — она замялась, — ты будешь меня помнить?
Лекс повернулся к ней. Сделал шаг. Второй.
— Будешь ли я помнить женщину, которая спасла меня от призрака жены? — Он улыбнулся — первый раз за много дней. — Буду, Элиан. Каждый день.
Она коснулась его руки. Коротко. Тепло.
— Тогда до встречи, капитан.
— До встречи, целитель.
Она ушла. Лекс остался стоять у окна.
Астрал пульсировал за толстым стеклом — тёмный, живой, злой. Но Лекс больше его не боялся.
Потому что теперь знал: даже в самой глубокой тьме можно найти свет.
И этот свет — просто другой человек, который протянул руку.
Даже если он — твой враг.
