Фанфик Три богатыря и Потерянная Сила – как Илья Муромец без богатырской мочи разбойника-оборотня хитростью одолел, а конь Юлий на час силачом ста Читать историю про Илью Муромца который лишился силы приключенческая сказка по мотивам Трёх Богатырей с юмором и неожиданной ролью коня Юли
«Сила – не в плечах, а в том, что между ними. Когда руки пусты, голова должна работать за десятерых. А если и голова не работает – зови коня. У коня иногда бывают хорошие идеи. Редко, но бывают.»
— Из устных наставлений Алёши Поповича.
Глава 1. Утро, которого не ждали
Илья Муромец всегда просыпался с чувством, что может свернуть гору. Не потому, что он хвастун – просто его тело с детства знало: любая тяжесть подвластна, любой враг уязвим. Он просыпался, потягивался, и доски на потолке жалобно скрипели от одного его движения.
Но в это утро всё было не так.
Сначала Илья открыл глаза. Потом захотел сесть. И не смог.
Не то чтобы ему было больно или плохо. Просто… мышцы не слушались. Они висели на костях, как мокрые тряпки. Он попробовал приподнять руку – рука поднялась, но без привычного свиста воздуха, без той лёгкой мощи, которая всегда жила в суставах.
– Что за… – прохрипел Илья и сел со второго раза, опираясь на локоть, как древний дед.
В комнате, где спали богатыри (по очереди, потому что Алёша храпел, а Добрыня ворочался), было тихо. Алёша уже ушёл к Любаве завтракать. Добрыня чистил меч у окна.
– Добрыня, – позвал Илья. Голос звучал слабее обычного, будто из бочки.
– А? – Добрыня обернулся. – Ты чего так рано? Солнце только встало.
– Подойди.
Добрыня подошёл, и Илья протянул ему свою правую руку.
– Сожми.
Добрыня сжал запястье друга – осторожно, как учили в школе боя. Обычно от такого сжатия Илья даже не моргал. Но сейчас он поморщился.
– Больно?
– Нет. Но ты сжимаешь слишком сильно. Не должен ты сжимать слишком сильно. Я же… я же Илья.
Добрыня отпустил руку и посмотрел в глаза Илье. Там не было страха. Был холодный, тяжёлый ужас – такой бывает у людей, которые теряют то, чем жили всю жизнь.
– Сила ушла, – сказал Илья просто. – Вся. До последнего пудовичка.
Добрыня молчал целую минуту. Потом спросил:
– Это колдовство?
– Не знаю. Но ночью мне снился странный сон. Будто я в лесу, а из-за дерева выглядывает мужичонка – маленький, юркий, с глазами разного цвета: один зелёный, другой жёлтый. И он говорит: «Забираю твою силу, Илюшенька. На время. Отдашь, когда докажешь, что ты не только кулаками махать умеешь». Я проснулся – и пусто.
– Имя? – Добрыня уже надевал пояс с мечом. – Кто посмел?
– Назвался Хитроглазом.
Добрыня замер. Он слышал это имя в старых сказах, которые рассказывали на заставе деды-ветераны. Хитроглаз – не разбойник в обычном смысле. Он полудух, получеловек, оборотень, который питается не золотом и не серебром, а самой сутью воинов. Его не взять мечом, потому что он тебя не боится. Его надо перехитрить. Или… договориться.
– Надо сказать князю, – решил Добрыня.
– Скажи, – кивнул Илья. – Только не ори на весь дворец. Я пока… посижу. Попью кваску.
Но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел конь Юлий.
– Тревога! Тревога! – заорал он, разбрызгивая овсяную кашу из торбы. – На восточной заставе застава! То есть на заставе восточной! Разбойники! Нет, один разбойник! Нет, оборотень! Он дружину положил!
– Положил? – спросил Добрыня, хватаясь за меч. – Убил?
– Не убил, а так… обезоружил. Силу отнял! У всех троих! Они теперь сидят, плачут и не могут даже ложку поднять!
Илья побледнел.
– Тот же Хитроглаз, – прошептал он. – Он теперь по всей Руси гуляет. Собирает силу воинскую, как грибы.
– И что делать? – спросил Юлий, косясь на Илью. – Ты ж у нас главный силач.
– Я теперь не силач, – ответил Илья. – Я теперь… думальщик.
Наступила тишина, которую нарушил только Алёша, входящий с пирожком в руке.
– А чего вы скисли? Праздник же? Нет? А, понял. Война. Ну, я сейчас всех перехитрю. Дайте мне моего лука и мешок вранья.
– Твоё враньё против оборотня не сработает, – сказал Добрыня. – Ему нужна чистая правда или чистая сила. У нас нет ни того, ни другого.
– Есть, – вдруг сказал Юлий. И весь выпрямился. – Я сегодня ночью тоже сон видел. Тот же мужичок с разными глазами. И он мне сказал: «А ты, конь, будешь силачом на один час. Но если не используешь с умом – силу навсегда потеряешь».
Богатыри уставились на Юлия. Конь скромно опустил голову, но из-под чёлки сверкнул хитрый глаз.
– Ты? Силачом? – не поверил Алёша. – Ты, который боится мышей?
– Во-первых, не боюсь, а уважаю. Мыши – серьёзные звери. А во-вторых, я не выбирал. Может, это шутка?
– Проверим, – сказал Илья. – Подними-ка вон ту дубовую лавку.
Юлий подошёл к лавке, на которой три богатыря обычно сидели за столом. Лавка весила пудов пять. Юлий вздохнул, подцепил её зубами – и подбросил в воздух, как пушинку. Лавка взлетела до потолка, пробила пару досок и рухнула обратно, разломившись пополам.
– Ой, – сказал Юлий. – Извините.
– Это… невероятно, – выдохнул Добрыня.
– Это катастрофа, – сказал Илья. – У нас есть один час, пока конь силён. Потом он станет обычной лошадью, а мы останемся безо всего. Надо найти Хитроглаза и вернуть нашу силу.
– И мою тоже, – добавил Юлий. – Я не хочу навсегда остаться силачом. Мне овёс тяжело жевать будет. Челюсти устанут.
План был безумным, но другого не было.
Глава 2. Князь в панике, а Князь в панике – это страшно
Князь Владимир, когда ему доложили, что Илья Муромец не может поднять меч, впал в истерику. Не в ту, когда бьют посуду, а в тихую, сидячую, с бегающими глазами и бормотанием.
– Как так? – повторял он, сидя на троне и теребя кресало. – Кто теперь будет охранять южные рубежи? Кто поднимет за меня чашу на пиру? Кто рассмешит послов своим богатырским видом?
– Княже, – сказал Добрыня твёрдо. – Мы сами справимся.
– Чем справитесь? Ты – мечом? А если оборотень твою силу тоже украдёт? Алёша – враньём? А если оборотень знает все твои отмазки наизусть? Илья вообще как капустный лист висит. А конь… конь, прости господи, вообще лошадь!
– Конь, между прочим, сейчас сильнее всех нас вместе взятых, – обиделся Юлий, высовывая голову из-за спины Алёши. – Хотите, покажу?
И он легонько толкнул копытом княжеский резной стол. Стол весом в полтора пуда отлетел к противоположной стене и встал на попа.
Князь захлопал глазами.
– Это… это чары?
– Временные, – сказал Алёша. – У нас есть час, чтобы найти Хитроглаза. Где его искать?
– В Зачарованном овраге, – ответил князь, сползая с трона. – За Чёрным болотом. Там, где солнце не светит, а луна сияет даже днём. Он там живёт в дупле старой ивы. Но дупло заколдовано: входить туда можно только без оружия и с чистой совестью.
– С чистой совестью – это не ко мне, – сказал Алёша. – У меня совесть, как решето: дырявая, но подвижная.
– К тебе, – ответил князь. – Потому что Хитроглаз крадёт силу у сильных, а хитрость не крадёт. Он к ней равнодушен. Ты, Алёша, единственный, кого он боится.
– Почему?
– Потому что твой главный талант – врать так, что правда сама проступает. Это против его чар. А Илья пойдёт без силы – так надо. Добрыня – с мечом, но мечом не махать, а светить. И конь… конь пусть идёт на всякий случай. Если что – топнет.
План был утверждён. Через полчаса отряд – слабый Илья, серьёзный Добрыня, хитрый Алёша и безумно сильный Юлий – выступил в сторону Чёрного болота.
Глава 3. Дорога, на которой смеялся даже мох
Чёрное болото встретило их туманом и запахом гнилых коряг. Тропинка здесь была такая узкая, что Юлий едва протискивался, а его копыта оставляли в мху ямы глубиной в локоть – сказалась нежданная сила.
– Юлий, аккуратнее! – крикнул Алёша. – Ты сейчас весь мох перекопаешь, болото осушится, и экосистема рухнет.
– А мне какая разница? – фыркнул конь. – Моя экосистема – это овёс и тишина. А тут кругом жабы. Я жаб не люблю.
– Ты никого не любишь, кроме себя, – заметил Добрыня.
– Это называется здоровая самооценка.
Илья шёл последним, опираясь на палку – обычную, не богатырскую. Ему было стыдно. Он привык, что земля дрожит под его шагами, а теперь мох не прогибался, ветки не ломались, и даже комар садился на плечо и не улетал в страхе.
– Илья, не кисни, – сказал Алёша, оборачиваясь. – Ты и без силы – голова. А голова важнее.
– Ты так говоришь, потому что у тебя всегда голова была важнее, – усмехнулся Илья.
– Правда. Но сейчас мне эта голова пригодится.
Они вышли к Зачарованному оврагу. Это было жуткое место: овраг как ножом прорезал землю, и на дне его, вместо ручья, текла… тишина. Звуков не было. Даже ветер затихал, не решаясь залететь внутрь. А в центре росла старая ива – настолько старая, что её корни торчали наружу, как седые волосы, и в одном из них чернело дупло.
– Он там, – прошептал Добрыня.
Из дупла высунулась голова. Маленькая, лысоватая, с глазами – один зелёный, другой жёлтый. Хитроглаз походил на облезлого кота, который объелся сметаны и теперь мучается совестью.
– О, гости! – сказал он тонким голосом. – А я думал, вы раньше придёте. Илья Муромец без силы – потеха. Заходите, заходите. Только оружие оставьте снаружи. И коня – если войдёт, дупло лопнет.
– Я останусь здесь, – обрадовался Юлий. – Я на стреме.
– Ты просто боишься темноты, – сказал Алёша.
– И этого тоже.
Богатыри оставили мечи, луки и даже ножи на краю оврага. Илья оставил палку – без неё он боялся упасть. И они втроём спустились в дупло.
Глава 4. Разговор в темноте – где правда страшнее лжи
Внутри дупло оказалось просторной комнатой с земляным полом и стенами из переплетённых корней. В углу горела свеча из человеческого жира (или так казалось – на самом деле из топлёного сала, но атмосфера была мрачной). Хитроглаз сидел на пеньке и улыбался.
– Садитесь, гости дорогие. Чай? Кофе? Потанцуем?
– Давай без танцев, – сказал Добрыня. – Отдавай силу.
– Какую силу? – притворился непонимающим Хитроглаз. – Я ничего не брал. Я просто… позаимствовал. На время. Пока вы не докажете, что достойны её носить.
– А кто судья? – спросил Алёша.
– Я. Кто же ещё? – Хитроглаз хлопнул себя по колену. – Я, между прочим, древний тестер. Моя работа – проверять богатырей. Раньше этим Перун занимался, но ему надоело. А мне – в радость.
– И что за тест? – спросил Илья, тяжело дыша от одного стояния.
– Очень простой, – сказал Хитроглаз и пододвинул к ним три глиняные чашки. – Вот вам три загадки. Ответите – верну силу. Не ответите – останетесь без силы навсегда. И Русь будет охранять… ну, хотя бы конь ваш. Кстати, он снаружи? Сильный, говорят, стал?
– Очень, – подтвердил Алёша. – Если мы не выйдем через час, он разнесёт овраг копытами.
– Не разнесёт, – усмехнулся Хитроглаз. – Я наложил на вход заклинание: входит тот, у кого сила чистая. А у вашего коня сила чужая, временная. Он даже шагнуть не сможет.
Алёша побледнел. Значит, Юлий не поможет. Только они сами.
– Загадка первая – для Ильи, – сказал Хитроглаз. – «Что сильнее меча, быстрее стрелы и нужнее хлеба?»
Илья задумался. Меч силён, стрела быстра, хлеб нужен. Что может быть сильнее, быстрее и нужнее?
– Вера, – сказал он наконец. – Вера в себя.
– Не угадал, – покачал головой Хитроглаз. – Вера – это хорошо, но она без дел мертва. Правильный ответ: страх. Страх сильнее меча – он побеждает без боя. Страх быстрее стрелы – он настигает раньше, чем ты успеваешь подумать. И страх нужнее хлеба – потому что голодный человек, который ничего не боится, опасен для всех. А ты, Илья, боишься?
– Боюсь, – честно признался Илья. – Боюсь, что не смогу защитить землю.
– Это хороший страх. Оставляю тебе его. А силу верну позже.
Вторая загадка – для Добрыни.
– «Что может быть святым и грешным одновременно, и без чего не живёт ни один богатырь?»
Добрыня подумал о чести. О долге. О совести. Но потом вспомнил, как однажды погнул меч о камень, а Алёша его высмеивал. И понял.
– Гнев, – сказал Добрыня. – Святой гнев на врага и грешный гнев на своих. Без гнева богатырь – колода.
– Верно! – обрадовался Хитроглаз. – Молодец. А теперь третья загадка – для Алёши. Самая сложная.
– Я готов, – сказал Алёша, хотя внутри у него всё тряслось.
– «Когда врёшь – ты сильнее всех. Когда говоришь правду – ты слабее ребёнка. Что это?»
Алёша открыл рот, чтобы выдать очередную байку, но потом закрыл. Он понял. Это была ловушка. Если он сейчас соврёт – ответ будет неправильным, потому что загадка про правду. Если скажет правду – он станет слабым, а ему ещё выбираться из дупла.
– Это… – начал он и замолчал.
Хитроглаз смотрел на него в упор. Глаза горели.
– Это любовь, – наконец сказал Алёша. – Когда я вру ради спасения – я силён. Когда я говорю правду Любаве – я перед ней как щенок. И без любви я никто.
Хитроглаз хлопнул в ладоши.
– Угадал! Все трое угадали! Сила ваша – внутри вас. Я её не крал. Я её просто… спрятал. В ваших же сердцах. Илья, твоя сила вернётся, когда ты перестанешь стесняться своей слабости. Добрыня – когда простишь себе гнев. А Алёша – когда соврёшь в последний раз по-настоящему.
– А когда это будет? – спросил Алёша.
– Не знаю, – пожал плечами Хитроглаз. – Я не пророк, я тестер. А теперь – выметайтесь. Через полчаса конь ваш потеряет силу, и овраг рухнет.
Глава 5. Час Юлия – как конь стал героем, а потом захотел обратно
Когда богатыри вылезли из дупла, они увидели странную картину. Юлий стоял на задних ногах, передними упирался в ствол ивы и пытался вырвать её с корнем, чтобы спасти друзей.
– Юлий, стой! – заорал Алёша. – Мы уже вышли!
– А? – Конь обернулся, потерял равновесие и рухнул в мох. – Фух. Я уж думал, вас там сожрали.
– Не сожрали, – сказал Илья, улыбаясь впервые за день. – Мы просто… поговорили.
– И где ваша сила?
– Возвращается, – сказал Добрыня и вдруг заметил, что его меч, который лежал на земле, сам собой подскочил в руку. – Смотрите!
Илья поднял палку – и она треснула в его ладони от одного прикосновения. Не потому, что палка была гнилая, а потому, что сила возвращалась – бурно, с перехлёстом.
– Осторожнее! – крикнул Алёша. – Ты сейчас лес сломаешь!
– Не сломаю, – прогудел Илья, и его голос снова стал низким, как набат. – Я только… проверю.
Он слегка коснулся ивы – и вековое дерево жалобно скрипнуло, наклонилось, но устояло.
– Хорошо, – сказал Илья. – Я снова сильный.
– А я? – спросил Юлий, глядя на свои копыта. – Я чувствую, как сила уходит. Овёс тяжелеет.
И правда, через несколько минут конь попытался переступить лужу – и едва не упал, потому что его мощные, недавно лёгкие ноги снова стали обычными.
– Уф, – выдохнул Юлий. – Наконец-то. Быть силачом – это ужасно. Всё время боишься, что кого-то раздавишь.
– А ты раздавил? – спросил Алёша.
– Только лавку и полтора куста. Не считая княжеского настроения.
Они вернулись в Киев к вечеру. Князь встретил их со слезами на глазах, потому что уже заказал панихиду по богатырской силе. Увидев Илью, который нёс на плече вырванный с корнем дуб (для дров), князь прослезился.
– Живой! Сильный!
– Живой, – кивнул Илья. – И больше не стесняюсь, что иногда бываю слабым. Спасибо Хитроглазу.
– Этого гада? – возмутился князь. – Я его в пень засажу!
– Не надо, – сказал Добрыня. – Он тестер. Без таких тестеров богатыри зазнаются.
И добавил про себя: а конь Юлий, между прочим, проявил чудеса храбрости. Хотя на самом деле Юлий просто боялся, что без людей некому будет насыпать овёс.
Эпилог. Чему научила потерянная сила
Через неделю на заставе устроили пир. Илья сам зажарил вепря – не потому, что надо было, а потому, что мог. Алёша сочинил песню о том, как «конь Юлий на час стал львом, но потом опять стал конём – и это гораздо удобнее».
Юлий, лежа в стойле, философски жевал овёс и размышлял о бренности бытия. Иногда он поглядывал на свои копыта – не появится ли снова та странная лёгкость. Не появлялась.
– И слава богу, – сказал он сам себе. – Сила – это ответственность. А ответственность – это когда тебя заставляют работать. А я лучше буду умным, чем сильным.
– Ты не умный, – сказал Алёша, проходя мимо. – Ты просто наглый.
– Это тоже талант.
Илья подошёл к коню, потрепал его по холке.
– Юлий, ты сегодня герой. Если бы не твой час силы – мы бы не пошли в дупло. Боялись бы, что ты один не справишься.
– А я и не справился бы, – фыркнул конь. – Я бы разнёс овраг, и всё. Но разве это геройство? Геройство – это когда страшно, а ты делаешь. А мне не было страшно, потому что я был сильным.
– Ну, значит, в следующий раз мы возьмём тебя без силы. Для храбрости.
– Без силы? – ужаснулся Юлий. – Ни за что. Я лучше в конюшне посижу. Там безопасно.
Князь, который слышал этот разговор, поднял кубок.
– За богатырей! За их силу! И за коня, который на час стал сильнее всех, но выбрал остаться конём. Потому что каждый должен быть самим собой.
– А я остаюсь собой, – сказал Алёша. – То есть вруном.
– А я – занудой, – добавил Добрыня.
– А я – тем, кто умеет признавать слабость, – сказал Илья.
– А я – овсом, – закончил Юлий.
И все засмеялись, потому что это была правда. И от этой правды сила в их мышцах стала только крепче.
Конец.
