Фанфик Барби и Звёздная Няня Туманности — космическое приключение, где звезда Астра Тихонечко учится светить тихо и убаюкивает чёрную дыру Малышку / читать онлайн полную версию
Глава первая, в которой ночное небо чихает
Барби лежала на крыше своего дома. Это была не простая крыша, а специальная — с телескопом, пуфиком и кружкой горячего какао. Барби любила смотреть на звёзды. Каждая звёздочка казалась ей маленьким окошком в другой мир.
Сегодня ночью небо было особенно красивым. Млечный Путь тянулся через весь горизонт, как молочная река, и Барби казалось, что она слышит его тихое журчание. Но вдруг одна звезда моргнула. Не так, как моргают все звёзды — медленно и сонно. А быстро, испуганно, три раза подряд.
— Странно, — сказала Барби вслух. — Звёзды не моргают от страха. Или я чего-то не знаю?
Она поднесла глаз к телескопу. В объективе была видна большая туманность — облако розового и сиреневого газа, в центре которого что-то тускло светилось. Это что-то было похоже на свёрнутого в клубок котёнка, только очень большого и очень грустного.
— Ты не звезда, — прошептала Барби. — Ты кто?
И в этот момент небо чихнуло. Барби не знала, что небо умеет чихать, но оно чихнуло — громко, раскатисто, так что телескоп подпрыгнул, а кружка с какао опрокинулась. Из точки чиха вырвался сноп искр, и одна искра упала прямо на крышу, прямо к ногам Барби.
Искра была горячей на вид, но когда Барби дотронулась до неё, оказалась холодной, как лёд. А потом искра начала расти. Она вытянулась в человеческую фигуру, засветилась серебристым светом и превратилась в девочку.
Девочка была примерно одного роста с Барби, но вся какая-то… недоделанная. Её волосы были полупрозрачными, как дым, и сквозь них было видно ночное небо. Её платье переливалось всеми оттенками фиолетового, но краски были бледными, будто акварель, в которую добавили слишком много воды. А глаза у неё были огромные, тёмные и очень-очень грустные.
— Привет, — сказала девочка голосом, похожим на шёпот ветра в пустой банке. — Ты меня видишь?
— Вижу, — ответила Барби. — Ты ненастоящая? Или просто очень стесняешься светить?
— И то, и другое, — вздохнула девочка. — Меня зовут Астра Тихонечко. Я внучка Повелителя Млечного Пути. Я должна была стать самой яркой звездой в Туманности, но я… я не умею. Мне стыдно светить. Я всё время сворачиваюсь в кокон из пыли, чтобы меня никто не видел. А сегодня я чихнула от волнения и выпала из туманности. Теперь я здесь.
— В моём саду, — уточнила Барби, показывая на клумбу с петуниями. — Добро пожаловать.
— В вашем саду очень темно, — сказала Астра и покраснела. Её румянец был похож на слабый отсвет далёкого пожара. — То есть я не жалуюсь. Я люблю темноту. В темноте меня никто не видит. И не оценивает. И не говорит: «Астра, свети ярче! Астра, ты плохо стараешься! Астра, вот твоя кузина Сириус — она в сто раз звездистее тебя!»
— Понимаю, — мягко сказала Барби. — У меня тоже есть родственники, которые любят сравнивать.
Астра подняла на неё свои огромные глаза.
— Правда? И что ты делаешь, когда тебя сравнивают?
— Я вспоминаю, что я не они. И что мир устроен так, чтобы в нём было место для всех. Для громких и для тихих. Для ярких и для тех, кто светит вполнакала.
Астра задумалась. Её полупрозрачные волосы чуть-чуть засветились, но сразу погасли.
— Дедушка говорит, что если я не начну светить ярче, Туманность погибнет. Маленькие планеты перестанут получать звёздное молочко и начнут плакать. А их слёзы — это кислотные дожди. Они разъедают всё вокруг. Я боюсь.
— Тогда нам нужно лететь в твою Туманность, — сказала Барби решительно. — И разобраться с этим светом.
— Но как? Ты же человек. Ты не умеешь летать по космосу.
— А ты умеешь?
— Я — да. Я звезда. Но я не умею брать пассажиров.
Барби подошла к Астре и взяла её за руку. Рука Астры была холодной и звенящей, как колокольчик, но очень нежной.
— А ты попробуй, — сказала Барби. — Просто представь, что я не пассажир, а часть твоего сияния. Часть, которая не стесняется.
Астра закрыла глаза. Её волосы начали светиться — сначала слабо, потом сильнее. А потом они обе взлетели. Сначала над крышей, потом над садом, потом над городом. Барби видела внизу огни домов, которые становились всё меньше, и облака, которые проплывали сквозь неё, потому что на такой высоте облака были не плотными, а почти прозрачными.
— Держись! — крикнула Астра, и они нырнули в чёрную пустоту.
Глава вторая, в которой Туманность оказывается не такой уж красивой
Космос встретил их тишиной. Не той тишиной, которая бывает на земле — с шорохом шин и далёким лаем собак, а абсолютной, полной, стерильной тишиной. Барби слышала только своё дыхание и слабый звон, который издавала Астра.
Туманность Стыдливой Звезды висела впереди, как огромное розовое облако. Но вместо того чтобы сиять и переливаться, оно казалось болезненным. Розовый цвет был бледным, как старая акварель. Сиреневые прожилки напоминали синяки. А в центре, там, где должно было быть самое яркое пятно, зияла тёмная дыра.
— Вот, — сказала Астра, показывая на дыру дрожащей рукой. — Это я. Точнее, то место, где я должна быть. Я свернулась в кокон и погасла. Вокруг меня всё умирает.
— Не умирает, а просто спит, — поправила Барби. — Сон — это не смерть. Это ожидание.
Они вошли в туманность. Внутри было странно. Вместо твёрдой земли под ногами была пыльца — мельчайшая, серебристая, которая хрустела при каждом шаге, как свежий снег. Вокруг росли… Барби не знала, как это назвать. Это были не деревья и не цветы. Это были завихрения газа, застывшие в причудливых формах. Одно завихрение было похоже на колокольчик, другое — на качели, третье — на зонтик.
— Это детские планеты, — объяснила Астра. — Они ещё не выросли. Пока они маленькие, они питаются звёздным молочком — это такой свет, который мы, звёзды, излучаем по ночам. Если звёздного молочка нет, планеты начинают плакать. И их слёзы — кислотные.
Барби подошла к одному из завихрений, похожему на колокольчик. На его поверхности дрожали маленькие капельки. Барби осторожно коснулась одной капельки пальцем. Палец не обожгло, но стало щипать, как от лимона.
— Планета плачет, — сказала Астра. — Она голодная. Ей нужен свет. А я не могу его дать. Я боюсь, что если начну светить, все увидят, какой я слабый свет. И засмеют.
— Кто — все?
— Ну… все. Другие звёзды. Моя кузина Сириус. Дедушка. Даже маленькие метеориты.
Барби обернулась. Позади них, на границе туманности, действительно собралась небольшая толпа. Там висели звёзды разного размера и цвета. Одна была ярко-голубой и пульсировала, как сердце спортсмена. Другая была красной и лениво переливалась. Третья — маленькая, но очень злая на вид — сыпала искрами в разные стороны.
— Астра! — крикнула голубая звезда. — Хватит прятаться! Твоя туманность разваливается!
— Я не прячусь, — тихо ответила Астра, но её голос утонул в космической пустоте.
— Она опять стесняется, — фыркнула красная звезда. — Каждый раз одно и то же. Астра, свети! Это же так просто! Раз — и зажглась.
— У меня не получается раз-и-зажглась, — прошептала Астра, но снова никто не услышал.
Барби нахмурилась. Она шагнула вперёд и встала между Астрой и толпой звёзд.
— Здравствуйте, — сказала она громко. — Меня зовут Барби. Я с Земли.
Толпа звёзд замерла. Потом маленькая злая звезда рассыпалась смехом — искры полетели во все стороны.
— С Земли? Там же нет даже приличного света! Одни фонари и светлячки!
— Зато там есть тишина, — ответила Барби. — И я замечала, что самые важные вещи случаются именно в тишине. Звёзды рождаются в тишине. Дети засыпают в тишине. А когда кто-то кричит «свети ярче», свет получается фальшивым.
Голубая звезда перестала пульсировать.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что вы требуете от Астры того, чего она не может дать. Она не умеет светить громко. Но может быть, её тихий свет нужен кому-то другому?
— Кому? — спросила красная звезда.
— Не знаю, — честно сказала Барби. — Но давайте не будем решать за вселенную. Давайте сначала разберёмся.
Глава третья, в которой появляется Чёрная Дыра Малышка
Пока звёзды спорили, Барби заметила кое-что странное. В самой дальней части туманности, там, где газ был самым разреженным, что-то шевелилось. Это что-то было чёрным, круглым и очень маленьким. Оно не светилось, не переливалось, не пульсировало. Оно просто… было. И всё, к чему оно прикасалось, исчезало.
— Астра, — тихо спросила Барби. — Что это?
Астра посмотрела туда, куда показывала Барби, и побледнела. Её полупрозрачные волосы стали совсем бесцветными.
— Это чёрная дыра, — прошептала она. — Маленькая. Детёныш. Такие появляются, когда в туманности слишком мало света. Они рождаются из темноты и начинают всё засасывать. Если её не успокоить, она вырастет и проглотит всю туманность.
— Успокоить? — переспросила Барби. — Чёрные дыры умеют капризничать?
— Они похожи на младенцев, — вздохнула Астра. — Они просто голодные и одинокие. Им нужен свет, чтобы спать. Но свет должен быть особенным — неярким, ровным, без вспышек. Такой свет, который не будит, а убаюкивает.
Голубая звезда подлетела ближе.
— Мы пробовали дать ей свой свет, — сказала она. — Я светила изо всех сил. Она заплакала и стала больше. Красная пробовала — дыра чихнула и чуть не проглотила спутник. Маленькая злая звезда пыталась её рассердить — дыра разозлилась и выросла вдвое.
— Ей нужен не громкий свет, — догадалась Барби. — А тихий. Такой, который не давит, а гладит.
Все звёзды посмотрели на Астру. Астра съёжилась и стала похожа на маленький серый комочек.
— Я не умею, — прошептала она. — Я вообще ничего не умею.
— Ты умеешь быть тихой, — сказала Барби. — А это самое главное.
Глава четвёртая, в которой Барби придумывает конкурс
— Слушайте все, — громко объявила Барби, поворачиваясь к звёздам. — Я предлагаю конкурс. Конкурс на самый тихий свет.
— Какой ещё конкурс? — возмутилась маленькая злая звезда. — Свет не может быть конкурсом. Свет — это сила!
— Свет может быть разным, — возразила Барби. — Свет фонаря — жёсткий, свет лампы — прямой, свет костра — живой. А есть свет звёзд, который мы видим с Земли. Он не кричит. Он просто есть. И мы любим его не за яркость, а за то, что он всегда на месте.
Голубая звезда задумалась. Красная звезда покачнулась.
— А что за конкурс? — спросила красная.
— Каждая звезда будет светить так тихо, как только может. А я и Астра будем оценивать. Та, чей свет не разбудит чёрную дыру, а убаюкает её, получит главный приз.
— Какой приз?
— Звание «Звёздная Няня Туманности», — сказала Барби. — И, конечно, всеобщее уважение.
Звёзды зашептались. Космический шёпот был похож на треск миллиарда маленьких костров.
— А что мы теряем? — сказала наконец голубая звезда. — Давайте попробуем.
Первой попробовала голубая звезда. Она сжалась, потускнела, попыталась светить едва-едва. Но её свет всё равно был пульсирующим, беспокойным. Чёрная дыра Малышка поморщилась, зевнула и отвернулась.
— Не подходит, — констатировала Барби. — Слишком нервный свет.
Красная звезда попыталась следующей. Она выключила свою яркость почти до нуля и стала похожа на тлеющий уголёк. Но от её света почему-то пахло дымом. Чёрная дыра чихнула и выпустила маленькое чёрное облачко.
— Не то, — покачала головой Астра, осмелевшая от того, что на неё пока не смотрят. — Слишком горький.
Маленькая злая звезда старалась изо всех сил. Она даже перестала сыпать искрами. Но её свет был колючим, как ёжик. Чёрная дыра Малышка заплакала — из её центра вырвалась струйка чёрной пыли.
— Осталась только Астра, — сказала Барби.
Все звёзды повернулись к Астре. Та стояла, вжав голову в плечи, и дрожала.
— Я не смогу, — прошептала она.
— Ты не должна пытаться, — сказала Барби. — Ты должна просто быть собой. Не свети специально. Просто перестань прятаться. Открой свой кокон.
— Но я боюсь, что все увидят, какой я слабый свет.
— А что, если слабый свет — это именно то, что нужно?
Астра закрыла глаза. Её полупрозрачные волосы начали медленно светлеть. Кокон из космической пыли, в который она была завёрнута, начал раскрываться. Сначала показалась одна рука — тонкая, бледная, но светящаяся ровным жемчужным светом. Потом вторая. Потом плечи. Потом всё тело.
Астра светилась. Не ярко, не ослепительно, не пульсирующе. Она светилась так, как светится лунная дорожка на воде — мягко, нежно, без всякого усилия. Её свет был похож на тепло маминых рук, на запах свежего хлеба, на ощущение, когда ты укрываешься одеялом после долгого холодного дня.
Чёрная дыра Малышка перестала вертеться. Она замерла, потом медленно подползла к Астре. Её чёрное тельце было гладким и блестящим, как мрамор. Она ткнулась в Астру своим круглым боком.
— Она тебя не боится, — прошептала голубая звезда.
— Она тебя любит, — поправила Барби.
Астра протянула руку и погладила чёрную дыру. Малышка издала звук — не писк, не рык, а что-то среднее между мурлыканьем и шумом прибоя. Она свернулась калачиком рядом с Астрой и закрыла свой чёрный глаз.
— Она заснула, — сказала красная звезда изумлённо. — Чёрная дыра заснула от тихого света.
— Не от тихого, — возразила Барби. — От правильного. Астра не пыталась быть тем, кем не является. Она просто перестала бояться своей природы.
Глава пятая, в которой Астра обретает имя
Звёзды молчали. Голубая перестала пульсировать. Красная перестала тлеть. Маленькая злая звезда даже выпустила одну искру, но не злую, а удивлённую.
— Прости нас, Астра, — сказала наконец голубая звезда. — Мы думали, что ты ленивая. А ты просто другая.
— Другая — не значит плохая, — добавила красная.
— Я не сержусь, — тихо ответила Астра, продолжая гладить спящую чёрную дыру. — Я просто не знала, что мой свет может быть нужен. Я думала, что нужен только яркий.
— Яркий свет прогоняет тьму, — сказала Барби. — А тихий свет лечит. Чёрные дыры не боятся яркого света — они его просто не видят, потому что яркий свет для них как крик для глухого. Им нужен шёпот. Им нужна ты.
В этот момент в туманность влетел большой старый свет. Он был похож на седого волшебника — длинный, мерцающий, с бородой из звёздной пыли.
— Астра, — сказал он голосом, похожим на шум океана. — Я чувствовал, что здесь что-то случилось. Я твой дедушка, Повелитель Млечного Пути. Я пришёл сказать тебе… — он осекся, увидев спящую чёрную дыру у ног внучки. — Что это?
— Это Малышка, — ответила Астра. — Она больше не плачет. Я дала ей свой свет.
— Твой свет? Но ты же… ты же боялась своего света.
— Боялась, — кивнула Астра. — А потом поняла, что бояться нечего. Потому что мой свет — это не слабость. Это просто другой вид силы.
Повелитель Млечного Пути подплыл ближе. Он посмотрел на чёрную дыру, которая мирно спала, прижавшись к Астре. Потом посмотрел на саму Астру — на её ровное жемчужное сияние, на её спокойное лицо.
— Ты стала настоящей звездой, — сказал он. — Не той, которой я хотел тебя видеть. А той, которой ты должна была стать. И это гораздо важнее.
— Дедушка, — сказала Астра. — Можно я останусь здесь? С этой маленькой дырой? Она мне доверилась. Я не могу её бросить.
— Это твоя туманность, — ответил дедушка. — Ты можешь делать здесь что хочешь. Ты — Звёздная Няня.
Звёзды зааплодировали. Космические аплодисменты были похожи на звук лопающихся мыльных пузырей — тихие, быстрые, очень добрые.
Глава шестая, в которой Барби возвращается на Землю
— Тебе пора, — сказала Астра, обнимая Барби. — Твоя кружка с какао, наверное, остыла.
— Я могу остаться ещё ненадолго, — сказала Барби.
— Нет, — улыбнулась Астра. — Ты сделала главное. Ты помогла мне увидеть себя. А теперь я сама справлюсь.
— Ты уверена?
— Впервые в жизни — да.
Барби обняла Астру. От той пахло космической пылью, звёздным сахаром и чем-то ещё, очень родным — возможно, просто добротой.
— Как я вернусь? — спросила Барби.
— Так же, как прилетела. Закрой глаза и представь свою крышу. Твой дом. Свой телескоп. Кружку с какао. А я помогу.
Барби закрыла глаза. Она представила скрипучую лестницу на чердак, запах старых книг, мурлыканье соседского кота. Астра тихонько подула на неё — её дыхание было похоже на звёздный ветер, тёплый и нежный. И Барби полетела вниз, сквозь туманность, сквозь космос, сквозь облака.
Она открыла глаза на своей крыше. Кружка с какао действительно остыла, но стояла на месте. Телескоп смотрел в ту же точку неба. Но в окуляре теперь была не серая дыра, а нежное розовое сияние. Туманность Стыдливой Звезды больше не была стыдливой. Она светилась ровным спокойным светом, а в самом её центре Барби разглядела два маленьких огонька: один жемчужный, другой — чёрный, но не страшный, а уютный, как тёплый уголёк.
— Спокойной ночи, Астра, — прошептала Барби. — Спокойной ночи, Малышка.
Звезда на небе мигнула. Не испуганно, а ласково. И Барби показалось, что она слышит тихое: «Спасибо».
Глава седьмая, в которой на крыше появляется новая традиция
На следующую ночь Барби снова вышла на крышу. Она взяла с собой не одну кружку какао, а две. Вторую она поставила рядом с телескопом — для Астры, если та вдруг снова чихнёт и упадёт с неба.
Астра не упала. Но на том месте, где была Туманность, теперь горел маленький ровный огонёк. Он не мигал, не пульсировал, не метался. Он просто горел, и от этого на душе у Барби становилось тепло и спокойно.
— Ты смотришь на Астру? — спросил голос снизу. Это была младшая сестра Барби, которая тоже любила звёзды.
— Да, — ответила Барби. — Это моя любимая звезда.
— Почему она такая неяркая?
— Потому что она не хочет быть яркой. Она хочет быть заботливой. Она нянчит маленькую чёрную дыру, чтобы та не плакала.
— Разве чёрные дыры умеют плакать?
— Ещё как, — сказала Барби. — Они плачут, когда им одиноко. И тогда их слёзы — это кислотные дожди на детских планетах. Но Астра нашла способ их успокоить. Она просто светит своим тихим светом. И все засыпают счастливыми.
Сестра помолчала. Потом сказала:
— Я тоже иногда боюсь быть громкой. Мне кажется, что если я буду громкой, меня не поймут. Но если я буду тихой, меня не заметят.
— А ты попробуй быть просто собой, — сказала Барби. — Не громкой и не тихой. А такой, какая ты есть. Где-то посредине. Как Астра.
Сестра улыбнулась и прижалась к Барби плечом. Они сидели на крыше, смотрели на звёзды и пили какао. А на небе, в розовой туманности, маленькая звезда по имени Астра Тихонечко качала на руках чёрную дыру Малышку и тихонько напевала колыбельную.
Колыбельная была без слов. Но все, кто её слышал — и детские планеты, и старые звёзды, и даже Повелитель Млечного Пути — чувствовали, как на душе становится светло. Не ярко, а именно светло. Как бывает, когда тебя понимают без лишних слов.
Астра больше не пряталась. Она нашла своё место. И это место оказалось не в центре внимания, а рядом с теми, кому нужна была её тихая забота.
Где-то далеко-далеко, на краю Туманности, спала маленькая чёрная дыра. Ей снились сны из света — не яркого, не ослепительного, а тёплого и ровного, как жемчужное сияние Астры. И во сне она улыбалась. Чёрные дыры умеют улыбаться, просто их улыбки не видны в телескоп. Их можно только почувствовать.
Барби чувствовала.
Она допила какао, укрыла сестру пледом и в последний раз посмотрела на небо.
— Спасибо тебе, Астра, — прошептала она. — За то, что напомнила: быть собой — это уже достаточно.
И звезда на небе мигнула. Один раз. Медленно, спокойно, без страха.
Конец.
