Фанфик Барби и Швейная Фабрика Сновидений

Фанфик Барби и Швейная Фабрика Сновидений — как Иголочка Петля сшила сон из собственного страха и превратила злые Ножницы-Сплетницы в игольницу для добрых снов / читать онлайн полную версию

Глава первая, в которой Барби видит чужие сны

Барби проснулась посреди ночи от странного ощущения. Она точно знала, что спит, но при этом видела не свои сны. Перед её глазами проплывали картинки: маленькая девочка каталась на розовом пони по облакам. Мальчик ловил звезды сачком. Бабушка танцевала с молодым дедушкой под луной.

— Это не мои сны, — прошептала Барби во сне. — Чьи же они?

Картинки задрожали, а потом резко оборвались. Вместо весёлых снов появились рваные, грязные лоскутья. Девочка плакала, потому что пони исчез. Мальчик протягивал руки к пустому небу. Бабушка стояла одна в темноте.

— Кто-то режет сны, — сказала Барби и проснулась.

На потолке её комнаты светилась тонкая серебристая нить. Она тянулась вверх, сквозь крышу, в ночное небо. Барби встала с кровати, оделась и потянула за нить. Нить оказалась прочной, как шёлк. Она подняла Барби с пола, вытянула через окно и понесла вверх, мимо фонарей, мимо крыш, мимо облаков.

— Куда ты меня ведёшь? — спросила Барби.

Нить молчала, но тянула дальше.

Глава вторая, в которой Иголочка боится темноты

Барби приземлилась на мягкую, как вата, поверхность. Вокруг неё простиралась Фабрика Сновидений — огромное здание из лунного света, парящее в облаках. Стены здесь были полупрозрачными, переливались всеми оттенками синего и серебряного. Вместо окон светились маленькие луны, а вместо дверей висели занавески из звёздной пыли.

Внутри фабрики стояли гигантские ткацкие станки, на которых вместо нитей были сплетены сны. По цехам летали мотки светящейся пряжи. В углах лежали горы лоскутов — обрывки ночных грёз.

— Сюда нельзя! — раздался тоненький голосок. — Здесь темно! Темно, темно, темно!

Барби обернулась. Из-за ткацкого станка выглядывала крошечная девочка. На ней был фартук из вафель, пальцы были закованы в серебряные напёрстки, а вместо волос из головы торчали иголки с разноцветными нитками.

— Ты кто? — спросила Барби.

— Я Иголочка Петля, — ответила девочка, не вылезая из укрытия. — Я здесь шью сны. Но сейчас нельзя. Потому что темно.

— Свет горит, — сказала Барби, показывая на светящиеся стены.

— Это не настоящий свет, — прошептала Иголочка. — Настоящий свет — когда нет страха. А у меня он есть. Я боюсь темноты. Даже той, которой нет. Я боюсь, что она придёт.

— Какая темнота?

— Та, что внутри. — Иголочка показала на свою грудь. — У каждого внутри есть тёмная комната. Я никогда туда не заглядывала. Боюсь, что там живут монстры.

— А может, там живёт что-то другое? — спросила Барби.

— Например?

— Свет, которого ты не замечала.

Иголочка задумалась. Её иголки-волосы зазвенели.

Глава третья, в которой Ножницы-Сплетницы показывают свои зубки

Вдруг свет на фабрике погас. Не сразу, а постепенно, будто кто-то выкручивал лампочки одну за другой. Стены перестали переливаться. Луны потухли. Звёздная пыль осыпалась серым пеплом.

— Они пришли, — прошептала Иголочка. — Ножницы-Сплетницы.

Из темноты выплыли две гигантские ножницы. Они были старыми, ржавыми, с лезвиями, похожими на языки. Лезвия двигались сами по себе, клацая и перешёптываясь:

— Режь, режь, режь. Ничего не оставляй. Каждый сон — на лоскуты.

— Что вы делаете? — крикнула Барби.

— А ты не видишь? — проскрежетали Ножницы. — Мы режем сны. Чтобы дети просыпались в слезах. Чтобы они боялись темноты. Чтобы и днём им было страшно.

— Зачем?

— Потому что мы сами — изрезанные сны, — ответили Ножницы. — Нас никто не досмотрел. Нас бросили на половине. Теперь мы режем других.

Они взмахнули лезвиями, и один из ткацких станков рассыпался на куски. Готовая ночная рубашка-сон упала на пол и разорвалась пополам.

— Иголочка, — сказала Барби. — Ты можешь это остановить?

— Я не умею сражаться, — заплакала Иголочка. — Я умею только шить. Но в темноте я не вижу ниток. А свет выключили.

— Тогда зашей их, — сказала Барби. — Не сражайся, а зашей. Сшей их обратно в целый сон.

— Я не знаю их сна, — прошептала Иголочка. — Я не знаю, какими они были до того, как их разрезали.

— А ты спроси.

Глава четвёртая, в которой Иголочка впервые заглядывает внутрь

Иголочка Петля закрыла глаза. Вокруг было темно, но она вдруг поняла, что темнота снаружи — это не то же самое, что темнота внутри. Внутри, в её собственной тёмной комнате, кто-то ждал.

Она открыла дверь.

Там был свет. Не яркий, не ослепительный, а тусклый, робкий, похожий на огонёк свечи. Он дрожал, но не гас. Иголочка шагнула внутрь и увидела маленькую девочку, свернувшуюся калачиком. Девочка была похожа на неё, только совсем крошечная и вся в заплатках.

— Ты кто? — спросила Иголочка.

— Я — твой страх, — ответила девочка. — Ты так боялась темноты, что забыла про меня. А я просто ждал. Ждал, когда ты придёшь.

— Зачем?

— Чтобы ты поняла: я не монстр. Я просто твоя тень. Без меня нет света.

Иголочка протянула руку и коснулась маленькой девочки. Та растаяла, оставив на ладони тёплую золотую нить.

— Это нить храбрости, — сказала девочка-страх, исчезая. — Ты носила её в себе всё это время. Просто боялась взять.

Иголочка открыла глаза. В руке у неё действительно была золотая нить. Она светилась в темноте, разгоняя тени на фабрике.

— Я нашла, — сказала она Барби. — Свет внутри.

Глава пятая, в которой они начинают шить новый сон

— Теперь ты можешь зашить Ножницы? — спросила Барби.

— Не знаю, — ответила Иголочка. — Но я попробую.

Она подошла к Ножницам, которые с радостным клацаньем резали очередной станок. Иголочка подняла свою золотую нить и начала шить. Она шила не по ткани, а по воздуху. Она шила воспоминания — те, что Ножницы потеряли.

Первым стежком она соединила рассыпавшиеся лоскуты сна о пони. Вторым — залатала дыру в сне о звёздах. Третьим — сшила разорванный танец бабушки и дедушки.

Ножницы замерли.

— Что ты делаешь? — проскрежетали они. — Мы режем, а ты шьёшь!

— Я шью, потому что вы забыли, каково это — быть целыми, — сказала Иголочка. — Вы были хорошими снами. Кто-то не дал вам закончиться. Теперь я закончу.

Она вдела в иглу серебряную нить лунного света и подошла к самим Ножницам. Их лезвия дрожали, но не могли пошевелиться — золотая нить опутала их, как паутина.

— Не надо, — прошептали Ножницы. — Мы боимся.

— Чего вы боитесь?

— Быть целыми, — ответили они. — Мы привыкли быть рваными. Целыми нас никто не видел. Мы не знаем, какие мы целые.

— Тогда я сошью вас такими, какими вы были в самом первом сне, — сказала Иголочка.

Глава шестая, в которой Ножницы вспоминают себя

Иголочка закрыла глаза и представила самый первый сон Ножниц. Это был не сон о резке. Это был сон о создании. Ножницы когда-то были частью швейной машинки, которая шила одеяла для бездомных звёзд. Они помнили тепло нитей, ласку рук, тихое пение мастерицы.

— Я помню, — прошептали Ножницы. — Мы были другими. Мы не резали, а соединяли. Мы помогали вырезать ровные края, чтобы сшить их с другими.

— Тогда вернитесь, — сказала Иголочка. — Станьте теми, кем были.

Она сделала последний стежок. Ножницы засветились, их ржавчина осыпалась, лезвия стали гладкими и блестящими. Они больше не клацали злобно. Они тихонько звенели, как колокольчики.

— Мы снова целые, — удивились они.

— Вы не просто целые, — сказала Барби. — Вы — игольница для добрых снов. Теперь вы будете хранить нити, а не резать их.

Ножницы опустились на стол, и вокруг них тут же собрались мотки светящейся пряжи. Они больше не могли резать. Они могли только держать.

Глава седьмая, в которой фабрика снова зажигается

Свет на фабрике вернулся. Но теперь он был не лунным, а золотистым — тёплым, как утреннее солнце. Стены снова засияли, но уже не холодным серебром, а мягким медом. Маленькие луны зажглись ярче прежнего.

— Ты сделала это, — сказала Барби, обнимая Иголочку.

— Мы сделали, — ответила Иголочка. — Я нашла свой свет. Оказалось, он был внутри всё это время. Я просто боялась его включить.

— А что теперь будет с детскими снами?

— Теперь их никто не будет резать, — улыбнулась Иголочка. — Наоборот, я сошью им самые красивые сны на свете. Из звёздной пыли, из маминых колыбельных, из запаха пирожков.

Она подбежала к ткацкому станку, заправила нить и начала ткать. Сон получался длинным и тёплым — про дом, про друзей, про то, как ты падаешь в мягкую траву и смотришь на облака.

— Это для той девочки, у которой пони пропал, — сказала Иголочка. — Пусть ей приснится, что пони просто улетел на луну кормить звёзд яблоками. И однажды вернётся.

Глава восьмая, в которой Барби помогает шить

Барби осталась на фабрике до утра. Она помогала Иголочке разбирать мотки, подносить иглы, распутывать узлы. Ножницы-игольница тихонько позвякивали, поддерживая порядок.

— Ты умеешь шить? — спросила Иголочка.

— Немного, — призналась Барби. — Пуговицы пришивать.

— Этого достаточно, — улыбнулась Иголочка. — Каждый стежок важен. Даже самый маленький.

Вместе они сшили сон для мальчика, который ловил звёзды — теперь ему снилось, что он сам стал звездой. Сшили сон для бабушки — ей приснилось, что дедушка жив и они танцуют в саду, усыпанном яблонями.

— Как ты узнаёшь, кому какой сон нужен? — спросила Барби.

— Сны сами приходят ко мне, — ответила Иголочка. — Они как нити. Я просто беру ту, которая просится в руки.

Глава девятая, в которой Барби возвращается домой

Начало светать. Золотистые стены фабрики стали бледнеть, уступая место утреннему солнцу.

— Тебе пора, — сказала Иголочка. — Твоя кровать, наверное, уже остыла.

— Я не хочу уходить, — сказала Барби. — Здесь так уютно.

— А ты приходи следующей ночью, — предложила Иголочка. — Я научу тебя шить облака. Это сложнее, чем сны, но веселее.

— Облака?

— Да. Их шьют из дневных мечтаний. Но это уже другая фабрика.

Барби обняла Иголочку. Та пахла нитками, лунной пыльцой и чуть-чуть — малиновым вареньем.

— Как мне вернуться? — спросила Барби.

— Закрой глаза и потяни за ту нить, что привела тебя сюда. Она сама выведет.

Барби закрыла глаза, взялась за серебряную нить, и та понесла её вниз, сквозь облака, сквозь звёзды, в открытое окно спальни. Она открыла глаза — лежала в кровати. За окном вставало солнце. На подушке лежала маленькая золотая нить — сувенир от Иголочки Петли.

Глава десятая, в которой страхи становятся друзьями

С тех пор Барби каждую ночь возвращалась на Фабрику Сновидений. Она научилась шить простые сны — про собак, которые умеют говорить, про мороженое, которое не тает, про дождь из конфетти. А Иголочка Петля больше не боялась темноты. Она поняла: темнота — это просто комната, в которой ещё не зажгли свет. А свет всегда можно зажечь. Он внутри.

Ножницы-Сплетницы превратились в самую лучшую игольницу на фабрике. Они хранили нити всех цветов и даже научились тихонько напевать колыбельные, когда Иголочка уставала.

А дети снова видели хорошие сны. Девочка, потерявшая пони, увидела, как он скачет по лунной дорожке, оставляя за собой след из леденцов. Мальчик поймал звезду и отпустил её — потому что понял: звёзды красивее, когда они на небе. Бабушка танцевала весь сон и проснулась с улыбкой — первый раз за много лет.

Иголочка Петля больше не носила все свои напёрстки — только один, самый любимый. Остальные она раздала другим швеям, которые тоже боялись темноты. Теперь они знали: страх — это не враг. Это нить, из которой можно сшить самый смелый сон.

Барби хранила золотую нить под подушкой. Иногда, когда ей было грустно, она доставала её, и нить светилась тёплым светом, напоминая: ты не одна. У тебя есть свет внутри.

И даже если вокруг темно — просто зашей эту темноту добрым стежком.

Конец.