«Инструкция по выживанию»

Рассказ, основанный на реальных событиях

В июле 2021 года в лесах Ленинградской области, неподалёку от посёлка Сторожно, двое мужчин решили проверить свои силы на прочность. Аркадий Шишкин — бывший системный администратор, уволенный за то, что на спор перезагрузил сервер ударом ноги, — и его школьный друг Валерьян Огурцов, филолог, который верит в написанное слово так же свято, как поп в алтарь. Они взяли с собой брошюру «Как выжить в дикой природе» издания 1998 года, купленную в переходе метро «Площадь Восстания» за 37 рублей.

Спустя три часа поисковое-спасательное объединение «ЛизаАлерт» получило странный звонок от очевидца:

— Там двое… Они стоят лицом к солнцу уже полчаса и шевелят губами, — сообщил лесник Пётр Михалыч.

— Пьют? — спросил диспетчер.

— Нет. Один говорит: «Мы выполняем пункт первый». А из-под лопуха торчат чьи-то ноги.

То, что произошло дальше, не выдумка. Имена изменены только потому, что Аркадий и Валерьян до сих пор обижаются.

---

Глава первая, в которой солнце становится главнокомандующим, а логика уходит в отпуск

Субботнее утро 17 июля выдалось на редкость ясным. Даже слишком ясным — такое подозрительное солнечное великодушие обычно предвещает либо глобальное потепление, либо конец света. Но Аркадий Шишкин и Валерьян Огурцов не были метеорологами. Они были выживальщиками.

— Валерьян, ты взял рюкзак? — спросил Аркадий, застёгивая «молнию» на своей олимпийке олимпийского образца 1984 года, которую носил исключительно из принципа.

— Взял, — Валерьян с гордостью показал старый рюкзак «Турист», из которого торчал угол потрёпанной брошюры. — «Как выжить в дикой природе» на месте. Шестое издание, исправленное и дополненное.

— А чем оно отличается от пятого?

— Там на двадцать второй странице запятая была не там. Очень серьёзное упущение. Я, кстати, все поля исписал комментариями.

Аркадий с уважением кивнул. Валерьян Огурцов был человеком буквальным до такой степени, что однажды на родительском собрании в школе учительница сказала: «Ваш сын смотрит в корень», и Огурцов-старший два часа пытался выяснить, куда именно смотрит Валерьян, потому что дома у них был корень имбиря, а Валерьян на него даже не глядел.

Друзья вышли на лесную тропу в 11:15. Пёс Шуруп — чёрный кобель неопределённой породы, взятый из приюта «Добрые руки» — увязался за ними, но через пять минут, оценив общий уровень интеллекта группы, развернулся и пошёл обратно в посёлок. Умные животные чувствуют опасность за версту.

Дорога до места дислокации заняла примерно час. Они выбрали поляну на берегу реки Оредеж — живописное место с высокой травой, соснами и одним очень старым дубом, который явно видел лучшие времена, как и их экипировка.

— Итак, — Валерьян торжественно достал брошюру и огладил её ладонью, как священное писание. — Приступаем к выживанию.

— А может, сначала разожжём костёр и сварим кашу? — робко предложил Аркадий. — Я тут сосиски взял. Ну и гречку.

— Ты что?! — Валерьян чуть не подпрыгнул на месте. — Нельзя нарушать порядок! Инструкция — это святое. Пункт первый, раздел «Начальная ориентация», подраздел «Солнечные методы»: «В случае, если вы заблудились, в первую очередь сориентируйтесь по солнцу. Встаньте лицом к светилу, и вы поймёте, где восток и запад».

Аркадий задумался. — А мы разве заблудились? Мы же знаем, где тропа.

— Ты забываешь о главном принципе выживания: всегда считай, что ты заблудился, даже если ты дома. Особенно если ты дома. Дома — самое опасное место, там есть холодильник с пельменями, это расслабляет. Валерьян говорил с такой убеждённостью, что Аркадий почувствовал себя виноватым. Виноватым в том, что у него дома был холодильник.

— Ладно. Ориентируемся.

Они встали лицом к солнцу. Яркое июльское светило висело почти в зените. Это, если подумать, было не самое удачное время для ориентации. Но в инструкции не было сноски: «Не работает в полдень, а также если вы находитесь в состоянии сильного похмелья или на Северном полюсе».

Первые три минуты стояния прошли вполне безобидно. Валерьян даже начал тихонько напевать «Солнечный круг, небо вокруг», пока Аркадий не шикнул:

— Тише. Я пытаюсь сориентироваться.

— На что?

— На солнце.

— А что на него ориентироваться? Оно вон там, — Валерьян показал пальцем.

— Ты всё делаешь неправильно. Надо не просто смотреть, надо прочувствовать, — Аркадий прикрыл глаза и вытянул руки вперёд, как лунатик. — Я чувствую энергию.

— Это тепло. Солнце греет, идиот.

— А вот и нет. Это космическая энергия. Она… ой!

Аркадий открыл глаза и обнаружил, что после тридцати секунд в закрытом состоянии, открыв их, он видит только белые круги.

— Ничего, — сказал он бодро. — Это признаки успешной ориентации.

На пятой минуте их заметил лесник Пётр Михалыч. Мужчина лет шестидесяти в заляпанной смолой куртке и кирзовых сапогах шёл на обход и сначала подумал, что у него началась белая горячка — слишком давно он не был в посёлке, а местный самогон «Рандеву» славился своей коварной мягкостью. Но нет, два идиота стояли посреди поляны лицом к солнцу и не двигались.

— Эй, — осторожно позвал лесник. — Вы чего? Солнце ловите?

— Ориентируемся, — не поворачивая головы, ответил Валерьян. — Не мешайте, пожалуйста. Мы потерялись.

— В двух километрах от посёлка?

— Потеряться можно и на ровном месте, — философски заметил Аркадий. — Духовно.

Лесник с минуту постоял, подумал, достал флягу, отхлебнул, убрал флягу обратно и решил, что к вечеру вернётся. Ему было интересно, чем кончится этот спектакль. Если они сдохнут от солнечного удара, придётся писать рапорт. Если нет — будет что рассказать на пенсии.

На восьмой минуте Аркадий начал потеть. На девятой — его лицо приобрело цвет варёной свеклы. На десятой минуте Валерьян торжественно объявил:

— Время вышло. Пункт первый выполнен.

— А мы узнали, где восток?

— Восток там, где солнце утром. А сейчас я ничего не вижу, потому что в глазах солнышки прыгают. Но это неважно. Главное — мы сориентировались!

— В чём?

— В пространстве.

Они сели под дубом, чтобы перевести дух и дать глазам отдохнуть. Аркадий вытащил из рюкзака бутылку воды. Валерьян — брошюру.

— Пункт второй, — прочитал он голосом диктора телепередачи «В мире животных», — «Избегайте хищников. Помните: дикие звери опасны в первую очередь при встрече лицом к лицу. Если вы заметили хищника, не делайте резких движений и постарайтесь спрятаться».

— А какие тут хищники? — Аркадий огляделся. — Белки? Они вроде травоядные.

— Волки, медведи, рыси, — Валерьян перечислял с серьёзным лицом. — И ещё барсуки. Слышал, барсуки очень злые, когда их разбудить.

— А они спят днём?

— Не знаю. Но на всякий случай надо спрятаться. Причём так, чтобы нас не заметили.

Аркадий посмотрел на поляну. Поляна как поляна: трава по пояс, цветы, одинокий одуванчик. Нет, не так. ОДИН-О-ДИН-О-Ч-Е-Н-Ь-К-И-Й одуванчик. Скромный такой, прибитый к земле, с куцым листочком и единственным бледно-жёлтым цветком, которому явно не хватало самооценки.

— Предлагаю спрятаться за вон тем кустом, — кивнул Аркадий в сторону густого орешника.

— Не пойдёт, — отрезал Валерьян. — В инструкции сказано «спрятаться». Не «залезть в кусты», не «убежать в лес», а именно «спрятаться». Это подразумевает, что укрытие должно быть надёжным, но при этом находиться в зоне прямой видимости.

— С чего ты это взял?

— Методом лингвистического анализа. Смотри: если бы они имели в виду кусты, они бы написали «укройтесь в зарослях». А они написали «спрячьтесь». То есть действие, которое можно выполнить моментально, прямо здесь и сейчас.

Аркадий открыл рот, чтобы возразить, но понял, что в валерьяновской логике была своя, пусть и безумная, прелесть. Как в фильмах Линча: ничего не понятно, но красиво.

— И где мы спрячемся?

— За одуванчиком.

Наступила тишина. Лесник Пётр Михалыч, который тайком вернулся и теперь наблюдал из-за сосны, чуть не подавился воздухом.

— Ты серьёзно? — спросил Аркадий.

— Абсолютно. Смотри, какая удачная позиция. Одуванчик растёт один, стало быть, хищник не ожидает, что за ним можно спрятаться. Это называется «эффект неожиданности» или «тактическая невидимость».

— Но он же… маленький.

— А мы и не собираемся прятаться за ним целиком, — терпеливо пояснил Валерьян, как первокласснику. — Мы спрячемся от хищника, который находится в определённой точке. Выберем направление, с которого, по нашему мнению, может прийти зверь, и встанем так, чтобы одуванчик закрывал его обзор. Геометрическая оптика, седьмой класс. Ты не учил?

Аркадий учил. Он даже вспомнил, как на уроке физики учительница Надежда Ивановна говорила что-то про угол падения, угол отражения и про то, что Валерьян Огурцов никогда не станет ни физиком, ни геометром, потому что однажды на лабораторной работе он пытался измерить скорость света с помощью лазерной указки и двух зеркал, купленных в «Фикс-Прайсе». Лазер он направил на зеркало, отражённый луч попал в другое зеркало, потом в стену, потом — по чистой случайности — в глаз завуча. Завуча звали Зинаида Петровна. Она до сих пор говорит, что тот день был самым ярким в её трудовой книжке.

— Ладно, — сдался Аркадий. — Прячемся за одуванчиком. Но если придёт медведь и меня съест, я буду жаловаться в общество защиты прав потребителей. Инструкция — это товар ненадлежащего качества.

Они встали за одуванчиком. То есть сели на корточки, обхватив колени руками, и уставились на бледный цветок. Со стороны это напоминало кадр из фильма ужасов, где банда карликов готовит засаду на папу Карло.

Одуванчик, надо отдать ему должное, справился со своей задачей героически. Он закрывал собой ровно ничего. Если бы хищником была божья коровка, она бы, возможно, засомневалась: «Что там за две горы мяса за этим растением? Не пойду, опасно». Но на волка, медведя или даже на агрессивную белку размером с ладонь одуванчик производил впечатление такое же, как комар на грузовик.

— Валерьян, — прошептал Аркадий через десять минут сидения на корточках, — у меня ноги затекли.

— Терпи. Выживание — это жертвы.

— А если хищник не придёт?

— Значит, одуванчик сработал как профилактическое средство. Он излучает хищнический ультразвук.

— Ты сам-то в это веришь?

— Я не в это верю. Я верю в инструкцию. А инструкция — это священный текст. Спорьте со мной — вы спорите с авторами, которые, между прочим, получали государственные премии. Или не получали. Но могли!

В этот момент на поляну вышла собака. Не Шуруп, а незнакомая, лохматая, с обрывком поводка на шее — видно, сбежала от какого-нибудь дачника. Жёлтый джек-рассел размером с крупного кота. Собака весело потрусила к одуванчику.

— ХИЩНИК!!! — заорал Валерьян таким голосом, что джек-рассел подпрыгнул на месте и умчался обратно в лес, навсегда зарекшись иметь дело с людьми. — Мы спасены! Одуванчик нас защитил!

Аркадий посмотрел на цветок. Тот по-прежнему стоял, скромно покачивая головкой на ветру. Аркадию показалось, что одуванчик усмехается.

— Пункт второй выполнен, — выдохнул Валерьян, вытирая пот со лба. — Переходим к третьему. «Разведите огонь».

— Наконец-то, — обрадовался Аркадий. — Сейчас я наломлю веток, у нас есть спички…

— Нет, — твёрдо сказал Валерьян. — В инструкции есть уточнение: «в дикой природе часто отсутствуют современные средства для розжига, поэтому настоящий выживальщик должен уметь добыть огонь подручными методами».

— Но у нас есть спички! Я их специально в хозяйственном купил. Вон они, в кармане.

— Аркадий! — Валерьян посмотрел на друга с укором, от которого завяли бы и одуванчики. — Ты хочешь выжить по-настоящему или по-совковому? Мы в лесу! Мы — древние люди! У нас нет магазина «Пятёрочка», нет доставки из «Яндекс. Еды», нет даже сотовой связи! (На самом деле связь была, и даже интернет ловил три палочки, но Валерьян предпочёл этого не замечать). У нас есть только природа и наша смекалка.

Аркадий вздохнул и убрал спички обратно. Он знал, что спорить бесполезно. В спорах с Валерьяном он всегда проигрывал, потому что Валерьян использовал запрещённый приём — он называл это «диалектической логикой», а на деле — банальное упрямство, подкреплённое филологическим образованием и знанием трёх языков: русского, французского и языка настолько сложного, что на нём говорил только он сам.

— И как мы будем добывать огонь подручными методами?

Валерьян раскрыл брошюру на странице 47. Там была картинка: пещерный человек трёт палкой о палку, а вокруг летят искры. Рядом — примечание мелким шрифтом: «Требуется навык. Не пытайтесь повторить на голодный желудок».

— Будем тереть, — решительно сказал Валерьян.

Следующие сорок минут прошли под девизом «Трём, но не дотрём». Аркадий нашёл сухую ветку и дощечку. Валерьян пытался вращать палку между ладонями, как в фильмах про Робинзона Крузо. Получалось плохо: ладони у Валерьяна были совершенно гладкими из-за того, что за 30 лет жизни он ни разу не держал ничего тяжелее книжки с картинками. Палка выскальзывала, Валерьян кряхтел, матерился на французском (что звучало ужасно элегантно) и начинал заново.

— Может, попробуем другими способами? — осторожно предложил Аркадий, когда его друг уже дважды уронил палку себе на ногу. — Там же в брошюре есть и про трут, и про линзу…

— Не смей сомневаться в методе! — взревел Валерьян. — Я филолог, я знаю, что слово «трение» происходит от древнеславянского «трьти», что означает «создавать тепло». А тепло — это энергия, а энергия — это огонь! Всё логично!

— Логично, — согласился Аркадий. — Но ты не учёл, что наши палки сыроваты.

— Как сыроваты? Я их на солнце сушил!

— Ты их сушил, стоя лицом к солнцу и потея на них. Пот — это вода. Вода тушит огонь.

Валерьян замер. Эта простая мысль поразила его в самое сердце. Он поднёс палку к носу, понюхал. Пахло потом, землёй и отчаянием.

— Ты прав, — тихо сказал он. — Я всё испортил. Я… я пропотел наше выживание.

— Не драматизируй. Давай просто возьмём спички.

— НЕТ! — Валерьян вскочил на ноги. В его глазах горел огонь, который не мог дать никакой трут. — Мы не сдадимся! Инструкция есть инструкция. Если мы не можем добыть огонь трением, мы используем другой метод — метод концентрации солнечных лучей.

— У нас нет линзы.

— У нас есть бутылка из-под воды!

Бутылка была пластиковая. Когда Валерьян попытался сфокусировать ею солнечный луч на кучке сухой травы, пластик просто нагрелся и начал пахнуть горелым, но не от того, что фокусировал, а от того, что Валерьян сунул его почти в сам костёр.

— Не работает, — констатировал он через пять минут бесплодных попыток.

— Дай сюда.

Аркадий вынул из рюкзака очки. Старые, ещё бабушкины, с толстыми линзами. Он сложил их так, чтобы получилось подобие линзы, поймал солнце и направил пятнышко света на трут — горстку сушёного мха, который они с Валерьяном набрали под дубом.

Пятнышко светилось ярко. Мох начал дымиться.

— Есть! Есть, чёрт возьми! — заорал Аркадий. — Горит!

— Дунь! — скомандовал Валерьян.

Аркадий дунул. Мох вспыхнул, и пламя лизнуло сухие ветки. Костёр! Настоящий! Добытый почти что первобытным способом!

— Мы гении! — закричал Валерьян, пускаясь в пляс вокруг костра. — Мы выживем! Мы — короли леса! Мы — титаны!

Радость была недолгой. В костре что-то громко хлопнуло, и синий дымок пополз вверх. Аркадий заглянул в огонь и увидел обугленный корпус спичек — тех самых, которые он спрятал в карман. Пока он суетился с очками, спички выпали из расстёгнутого кармана и попали прямиком в кострище.

— Мои спички… — прошептал он.

— Неважно! — отмахнулся Валерьян. — Пункт третий выполнен! Огонь есть. Теперь четвёртый и самый важный: «Постройте укрытие».

Они оглядели поляну. До ближайшего леса — сто метров. До кустов — пятьдесят. Но Валерьян уже читал дальше:

— «Укрытие должно быть лёгким, портативным и соответствовать климатическим условиям». Легким! Портативным! — он поднял указательный палец. — То есть таким, которое можно быстро построить и при необходимости перенести. Шалаш не подходит — он не портативный. Пещера не подходит — её нет. Остаётся только один вариант.

— Какой? — с замиранием сердца спросил Аркадий.

— Лист лопуха.

Вот тут-то Аркадий, человек в целом терпеливый и флегматичный, впервые за весь день почувствовал, как что-то внутри него щёлкает. И это что-то было не просто терпение. Это был последний здоровый нейрон, который всё утро отчаянно пытался держать оборону.

— Валерьян. Одуванчик был ошибкой. Лист лопуха… Это уже диагноз.

— Никакой не диагноз, — обиделся Валерьян. — Смотри, какие у нас лопухи! Вон тот, возле ручья, размером с крыло «Боинга». Мы срежем два листа, накроемся ими, как одеялом, и будем в тепле и безопасности.

— А если пойдёт дождь?

— Лопух — водонепроницаемый материал. Проверено эмпирически. Я в детстве под лопух от дождя прятался.

— И как?

— Промок. Но дождь тогда был очень сильный. Обычный выдерживает.

Аркадий посмотрел на небо. Небо было идеально-голубым, без единого облачка. Но Аркадий знал: если Валерьян решил накрыться лопухом, то через пять минут небо затянет тучами, пойдёт град размером с грецкий орех, и они умрут от переохлаждения под символической защитой сорняка. В этом заключался закон подлости, который действовал в паре с законом Огурцова: «Идиотский план имеет свойство срабатывать ровно настолько, чтобы следующий идиотский план выглядел разумным».

— Ладно, — сказал Аркадий (потому что здоровый нейрон, наконец, сдался и ушёл в запой). — Срываем лопухи.

Они выбрали два самых огромных листа, какие смогли найти. Один принадлежал растению размером с небольшой куст, второй скромно жался к земле, но тоже был весьма внушителен. Валерьян срезал их перочинным ножом (который, кстати, можно было использовать для разведения огня, но нет — инструкция же!) и торжественно вручил один лист Аркадию.

— Ложись! — скомандовал он.

— Прямо на землю?

— А ты что хотел? Двухзвёздочный отель «Лопух Плаза» с завтраком в номер? Ложись, говорю!

Аркадий лёг. Земля была влажной, травянистой и на удивление колючей — кто-то явно посеял здесь репейник назло всем выживальщикам. Валерьян накрыл его листом лопуха. Лист оказался на редкость неудобным: он падал на лицо, закрывая обзор, но оставлял открытыми ноги. Когда Аркадий попробовал сдвинуть лист повыше, тот порвался.

— Не дыши, — посоветовал Валерьян, укладываясь рядом и накрываясь своим экземпляром. — Выживание — это статика. Минимум движений, максимум экономии энергии.

— Валерьян, я не дышу уже тридцать секунд. У меня синеет лицо. Меня не видно под лопухом, но если я посинею окончательно, меня будет видно даже из космоса.

— Не драматизируй. Синий цвет — это маскировка. Волки не едят синих людей. Волки едят розовых.

Они лежали под лопухами и ждали. Чего? Валерьян не уточнил. Может быть, сигнала от штаба выживания. Может быть, спускающегося с небес спасательного вертолёта. Может быть, просто утра, потому что день выдался слишком уж полным приключений.

Прошло минут десять. Ветерок на поляне усилился. Лопухи начали подозрительно шевелиться.

— Валерьян, — сказал Аркадий слабым голосом, — мне кажется, ветер усиливается.

— Не волнуйся, лопухи держатся корнями. А мы держимся лопухов. Это система.

— Но мой лопух не держится. Он… он оторван от корня.

Тишина.

— Ах да, — протянул Валерьян. — Мы же их срезали.

В этот момент порыв ветра, словно ждал этой реплики, подхватил Аркадиев лист лопуха и унёс его в сторону леса. Аркадий остался лежать на земле, задрав голову к небу, с видом человека, которого только что бросила жена, уволили с работы и облили кефиром.

— Мой лопух улетел, — констатировал он голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Ничего, сейчас мой с тобой поделюсь.

Лист Валерьяна, услышав про делёж, тоже сорвался с места и припустил вдогонку за собратом. Оба лопуха, кружась в воздухе, словно танцевали прощальный вальс, улетели к ручью и упали в воду.

— Погибли, — сказал Валерьян.

— Что?

— Мы погибли, Аркадий! — Валерьян вскочил, раскинув руки в стороны. — Укрытие разрушено! По инструкции, если укрытие утрачено, вероятность выживания падает до нуля процентов! Тысячных долей процента! Мы — мертвецы!

— Валерьян, успокойся…

— Я спокоен, как удав! Но удав — тоже мёртвый удав, если на него не накрыться лопухом! — он упал на землю, вытянулся струной и закрыл глаза. — Мы погибли. Конец. Финиш. Адью, бойскауты.

Аркадий смотрел на друга, который лежал в позе египетской мумии, сжимая в кулаке брошюру, и что-то тихо бормотал. Кажется, молитву на французском.

— Валерьян, прекрати. Мы не погибли. Солнце светит, тепло, скоро вечер, пойдём домой.

— НЕЛЬЗЯ! — рявкнул Валерьян, не открывая глаз. — Если инструкция говорит «погибли», значит, погибли! Нельзя спорить с инструкцией! Если ты споришь с инструкцией, ты споришь с реальностью! А реальность, — он приподнял одно веко и пронзил Аркадия взглядом, — реальность не терпит возражений.

И тут, в этот самый момент, на поляну вышел тот, кто должен был выйти намного раньше. Человек с большим туристическим рюкзаком, в походных ботинках, с треккинговыми палками, с картой и компасом на груди. Настоящий турист.

— Ребята, — сказал он, с удивлением разглядывая двух взрослых мужиков: один лежал под открытым небом с закрытыми глазами и бормотал по-французски, второй сидел на земле с лицом человека, который только что потерял лопух и смысл жизни. — Вы чего?

И тут оба, как по команде, открыли глаза и рявкнули хором:

— ВЫЖИВАЕМ ПО ИНСТРУКЦИИ!

Турист моргнул. Он ходил в походы двадцать лет, видел и пьяных грибников, и потерявшихся школьников, и даже одну сектантскую группу, которая на поляне исполняла танец Солнца. Но чтобы два человека выживали на ровном месте с помощью одуванчиков и лопухов — такое попадалось впервые.

— По какой инструкции? — осторожно спросил он.

— По самой серьёзной! — Валерьян вскочил и сунул туристу под нос брошюру. — «Как выжить в дикой природе». Издание шестое, исправленное. Вы не представляете, как нам помогла эта книга! Мы уже сориентировались по солнцу…

— Вы обгорели, — заметил турист, глядя на красные лица.

— …избежали хищников…

— Вы спугнули соседскую таксу.

— …добыли огонь трением и оптикой…

— У вас в кармане спички. Я вижу коробок торчит из дырки в кармане.

— …и построили укрытие из натуральных материалов! — закончил Валерьян с вызовом. — А потом укрытие улетело. И мы погибли.

— Погибли?

— Абсолютно. В соответствии с инструкцией.

Турист с минуту смотрел на них. Потом снял рюкзак, достал термос, налил себе чаю, отхлебнул, убрал термос, снова надел рюкзак и только тогда сказал:

— Мужики. Это же брошюра для детей. Там на обложке медвежонок с рюкзачком. А внизу мелким шрифтом: «Литературно-художественное издание. Не является практическим руководством».

Валерьян выхватил брошюру и перевернул. Так и есть. Медвежонок. И мелкий шрифт.

— Не может быть… — прошептал он. — Но там такие серьёзные пункты! «Избегайте хищников»!

— Там дальше было написано: «В частности, не подходите к медведям с пирожками», — спокойно сказал турист.

— А… а про огонь?

— «Если вы не умеете добывать огонь, не стесняйтесь использовать спички или зажигалку. Но помните о пожарной безопасности».

Валерьян уронил брошюру на землю. Его лицо, и так красное от солнца, приобрело оттенок переспевшей свёклы — на сей раз от стыда.

— Мы… мы дураки?

— Я бы сказал «звёзды», — усмехнулся турист. — Ладно, живые вы мои. Пойдёмте, в посёлке есть кафе. Угощаю шашлыком. Но при одном условии.

— Какое? — прошептал Аркадий.

— Вы больше никогда не будете выживать по детским брошюрам. Договорились?

— Договорились! — выдохнули оба.

Турист повернулся и зашагал к тропе. Аркадий и Валерьян поплелись следом. Когда они прошли метров двадцать, сзади раздалось:

— Шаурма тоже есть! И пиво!

— Пиво — это по инструкции? — тут же спросил Валерьян.

— Нет, это по жизни, — ответил турист.

И они пошли. Но, как говорит народная мудрость, это было не самое страшное приключение в их жизни. Потому что самое страшное ждало впереди. И называлось оно…

Впрочем, это уже совсем другая история. И она произошла на следующий день в магазине «Пятёрочка», когда Валерьян Огурцов прочитал инструкцию на упаковке пельменей: «Хранить при температуре не выше -18°C».

Но об этом — в следующей главе.

---

Глава вторая, в которой появляется дачница Глафира, а пельмени становятся стратегическим объектом

Поход в магазин «Пятёрочка» на следующий день начался как обычно. Солнце светило, птички пели, и только одна деталь нарушала идиллию: Валерьян Огурцов шёл с выражением лица заговорщика, готовящего покушение на президента маленькой африканской страны. В руке он сжимал телефон, на экране которого светилась фотография упаковки пельменей «Домашние, с нежным фаршем».

— Аркадий, — сказал он тихо, хотя вокруг не было ни души, кроме дремлющей на лавочке бабы Маши, которую разбудить мог разве что конец света, да и то если бы он случился прямо у неё под ухом. — Аркадий, мы вчера были идиотами.

— Это не новость, — вздохнул Аркадий. У него всё ещё болело лицо от вчерашнего солнечного ожога, а под лопаткой чесалось — видимо, от лежания на земле. — Но спасибо, что напомнил.

— Нет, ты не понял. Мы нарушили главный принцип выживания: мы не дочитали инструкцию до конца! — Валерьян тряхнул телефоном. — Смотри, я нашёл в интернете полную версию той самой брошюры. Там 124 страницы, а у нас был только первый раздел «Основы ориентирования» из детского варианта. Настоящая инструкция гораздо серьёзнее!

— Валерьян, я тебя умоляю. Вчерашнего приключения мне хватило на год вперёд.

— Но ты послушай! — Валерьян начал загибать пальцы. — Пункт пятый: «Обеспечьте себя водой». Пункт шестой: «Найдите источники питания». Пункт седьмой: «Организуйте систему сигнализации». Это не просто слова, это пошаговое руководство к выживанию в любых условиях, включая городские!

— Мы идём в «Пятёрочку», Валерьян. Там есть вода, пельмени и даже сигнализация на входе — дверь пикает.

— А вот и нет! — лицо Валерьяна приняло выражение профессора, который сейчас сожжёт дотла все ваши дипломы, потому что вы поставили запятую не в том месте. — «Пятёрочка» — это искусственная среда. А что будет, если наступит коллапс? А? Что будет, если отключат электричество? Или интернет? Или, не дай бог, карты не будут работать? Мы должны быть готовы к выживанию в магазине!

— В магазине? — Аркадий остановился. — Ты хочешь выживать… в магазине?

— В любых условиях! — с пафосом провозгласил Валерьян, поднимая руку к небу. В этот момент баба Маша на лавочке открыла один глаз, посмотрела на них, вздохнула и снова закрыла. Она жила в этом дворе сорок лет и давно перестала удивляться.

Спорить с Валерьяном было бесполезно. Аркадий это усвоил ещё в девятом классе, когда друг убедил его, что если выучить наизусть «Слово о полку Игореве» и прокричать его на перемене в школьной столовой, то все девушки сразу влюбятся. Валерьян прокричал. Девушки не влюбились. Завхоз тётя Люба, которая как раз разогревала котлеты, сказала: «Огурцов, иди вон отсюда, а то я тебя этим полком по голове ударю». Но Валерьян был счастлив: он считал, что привлёк внимание, а это, по его теории, было первым шагом к любви.

— Ладно, — сдался Аркадий. — И что мы делаем?

— Сначала выполняем входной контроль. — Валерьян вытащил из кармана блокнот и ручку. — Пункт 5.1: «Перед входом в потенциально опасную зону оцените обстановку». Сейчас… — он начал записывать. — Температура воздуха — плюс двадцать пять. Влажность — умеренная. Количество потенциальных угроз — гражданские лица в количестве двенадцати человек, из них пять пенсионерок, один мужчина с тележкой и шесть кассиров за бронированными стёклами. Визуально вооружённых людей не обнаружено.

— Кассиры за стёклами — это вооружённые люди. У них есть сканеры штрих-кодов. Это оружие массового поражения для кошельков, — резонно заметил Аркадий.

Валерьян посмотрел на него с уважением. — Ты начинаешь мыслить правильно. Записываю: «Кассиры классифицируются как потенциально опасные элементы. Рекомендуется обходить их зону поражения по широкой дуге». Заходим!

Двери магазина разъехались с характерным шипением, которое Валерьян тут же занёс в блокнот как «звук, имитирующий работу систем вентиляции, может использоваться для маскировки шагов». Аркадий хотел было сказать, что их шаги маскировать не нужно, потому что они идут за хлебом, но потом решил, что пусть лучше друг пишет в блокнот, чем заставляет стоять лицом к солнцу.

Внутри магазина было прохладно, пахло выпечкой и дешёвым кофе. На полках ровными рядами стояли товары — настоящее изобилие, которое при других обстоятельствах вызвало бы у Аркадия чувство лёгкой радости, но сейчас он смотрел на это глазами выживальщика. Салат «Цезарь» в пластиковой упаковке казался подозрительно свежим. Йогурты выглядели как замаскированные бактериологические бомбы. А бананы… бананы просто были бананами, но Валерьян тут же записал их в «источник быстрых углеводов с высоким риском скольжения на кожуре».

— Наша цель — пельмени, — шёпотом сказал Валерьян, хотя в магазине играла музыка «Руки Вверх», и их в принципе никто бы не услышал. — Но просто так мы их взять не можем. Надо протестировать инструкцию в действии.

— Какую инструкцию?

— Новую! Полную! — Валерьян достал из внутреннего кармана куртки распечатанные листы. — Я вчера всю ночь переводил с английского и дополнял по смыслу. Вот, смотри. Пункт 6: «Найдите источники питания». Подпункт 6.2: «В городских условиях источником питания могут служить супермаркеты, но будьте осторожны: они охраняются системами видеонаблюдения и вооружёнными кассирами». Дальше важное примечание: «Перед изъятием продуктов проведите разведку».

— Валерьян, мы не будем ничего изымать. Мы будем покупать. У нас есть деньги.

— Деньги — это условность! — отрезал Валерьян. — В ситуации выживания деньги теряют ценность. Ценность приобретают ресурсы. А ресурсы, Аркадий, — это пельмени. Ты понял? Пельмени! С мясом! В тесте! Это белок, углеводы, жиры и немного соевого концентрата для бодрости духа!

Они прошли в отдел замороженных продуктов. Температура здесь была заметно ниже, и Валерьян, почувствовав холод, тут же записал это как «признак приближения к зоне стратегических запасов».

Пельменей было много. «Сибирские», «Русские», «Домашние», «Секрет фирмы», «Тещины», «С добрым утром!», «От Ильича». Упаковки синели, краснели, зеленели и пестрели надписями вроде «ГОСТ» и «Ручная лепка» (Аркадий всегда подозревал, что «ручная лепка» означает, что пельмени лепили ногами, но в цеху это считалось ручным трудом, потому что ноги — это тоже конечности).

— Смотри, — Валерьян ткнул пальцем в стойку. — Вот они. Пельмени «Домашние, с нежным фаршем». По цене 299 рублей за килограмм. Но это не главное. Главное — инструкция на обратной стороне.

Он перевернул воображаемую пачку — под рукой у него, разумеется, не было настоящей, потому что пельмени лежали за стеклом, а Валерьян принципиально не трогал товар до выполнения всех пунктов разведки.

— Там написано: «Хранить при температуре не выше -18°C. После разморозки повторной заморозке не подлежит. Срок годности 12 месяцев». Понимаешь?

— Что именно я должен понять? — устало спросил Аркадий. Он уже чувствовал, как у него начинает болеть голова.

— Это же руководство по выживанию! — глаза Валерьяна горели фанатичным огнём. — Температура хранения — критически важный параметр! Если мы купим пельмени и не сможем обеспечить нужную температуру, они погибнут! То есть мы погибнем, потому что отравимся. Инструкция на упаковке — это святое! Её нельзя нарушать! Она прошла сертификацию, испытания, получила одобрение Роспотребнадзора и, возможно, даже Госплана!

— Валерьян, Госплана не существует уже тридцать лет.

— Тем более! Если инструкция пережила Госплан, значит, она вечная. Вечная инструкция, Аркадий! Как таблица умножения, как закон всемирного тяготения, как тот факт, что пиво лучше пить холодным!

— Ты невыносим.

— Я выживальщик! — гордо заявил Валерьян. — А теперь внимание: задание на сегодня. Мы должны приобрести пельмени, доставить их до дома и обеспечить условия хранения в соответствии с инструкцией. Но… — он поднял указательный палец, — у нас дома холодильник сломался.

Аркадий замер. Вчерашний день показался ему детским лепетом по сравнению с тем, что он услышал сейчас.

— В каком смысле сломался?

— В прямом. Мотор перегорел. Ремонт обойдётся в пять тысяч. У меня нет пяти тысяч, потому что я потратил их на распечатку полной инструкции по выживанию — сто двадцать четыре страницы цветной печати на глянцевой бумаге. Зато теперь у меня есть шпаргалка на любой случай жизни!

— Ты потратил деньги на ремонт холодильника… на бумагу?

— На информацию! — поправил Валерьян. — Холодильник — это техника. А информация — это то, что останется с тобой навсегда, даже когда техника сломается. И вообще, подумай логически: если у нас нет холодильника, значит, мы не можем хранить продукты при -18°C. Следовательно, мы не можем купить пельмени. Но! Но если мы не купим пельмени, мы умрём с голоду. Возникает логическое противоречие.

— Возникает бред, — поправил Аркадий. — Мы можем купить не пельмени, а, например, макароны. Или крупу. Или…

— Нельзя! — Валерьян выглядел оскорблённым. — Нельзя отступать от плана. План был: выжить по инструкции. Инструкция — это священный текст. Ты же не будешь вычёркивать из Библии страницу про всемирный потоп только потому, что у тебя нет ковчега?

— Я вообще не читал Библию.

— Вот! Поэтому ты и не готов к выживанию! Читать надо больше. Но сейчас не об этом. У нас есть проблема, и мы должны её решить. Как настоящие выживальщики.

Валерьян раскрыл свою распечатку и нашёл нужный пункт. — Слушай сюда. Пункт 14: «В экстренных ситуациях допускается использование нестандартных методов сохранения продуктов». Подпункт 14.3: «Зимой можно использовать естественные морозильные камеры — сугробы, северные склоны холмов, брошенные морозильные лари на свалках». А что у нас на улице? У нас середина июля, температура +25. Но! — он перевернул страницу, — подпункт 14.7: «В тёплое время года возможно использование природных холодильников — погребов, подвалов, родников с холодной водой».

— У тебя нет погреба.

— Есть подвал! В нашем доме есть подвал! Там всегда холодно, сыро и темно. Идеальные условия для хранения пельменей! Ну, почти идеальные. Температура там, конечно, не -18, а всего +8, но это лучше, чем +25! Плюс мы можем добавить холод…

— Чем?

— Льдом! Купим лёд в магазине, обложим пельмени льдом, создадим изолирующую прослойку из газет… Это же элементарно! Настоящая выживальная инженерия!

Аркадий посмотрел на друга. Он вдруг понял, что Валерьян не шутит. Вся эта безумная логика была для него не игрой, а способом существования. Он действительно верил, что если есть инструкция, пусть даже написанная вчера ночью на основе вольного перевода с английского, то следовать ей надо буквально, как приказу командира.

— И что мы делаем?

— Покупаем пять килограммов пельменей. Два пакета льда. Термопакет у них на кассе есть — попросим. Идём в подвал, сооружаем камеру хранения. Всё по инструкции.

— А если в подвале живут бомжи?

— Бомжи — это не хищники. Бомжи — это антропогенный фактор. С ними можно договориться, если предложить долю продукта. В инструкции есть раздел про переговоры с местным населением. Пункт 9.4: «В случае встречи с аборигенами не проявляйте агрессии. Предложите еду, воду или мелкие предметы, не представляющие ценности». Пельмени, кстати, представляют ценность. Но мы можем предложить им… например, упаковку. Пустую. В качестве тары.

— Ты предлагаешь бомжам пустую упаковку из-под пельменей?

— А что? Она красивая. На ней картинка. Они могут использовать её как… как… ну, неважно. Главное — следовать букве инструкции.

Аркадий глубоко вздохнул. Он чувствовал, как его последний здоровый нейрон, который чудом выжил после вчерашнего, сейчас набирает номер психологической помощи. Но нейрон был старым и плохо знал современные технологии, поэтому он просто заплакал и ушёл в запой, на этот раз окончательный и бесповоротный.

— Ладно, — сказал Аркадий. — Поехали.

Они взяли тележку. Валерьян немедленно начал проводить «разведку местности» — то есть ходить между стеллажами и записывать в блокнот расположение всех отделов, путей эвакуации и «стратегически важных объектов» (каковыми оказались стойка с пивом, витрина с колбасой и кассовая зона с весами — Валерьян почему-то решил, что весы — это средства измерения стратегических запасов, и их тоже надо охранять).

— Внимание! — прошептал Валерьян, когда они проходили мимо отдела с молочкой. — Обнаружен потенциально опасный скопление гражданских в зоне кисломолочных продуктов. Пенсионерка в синем пальто выбирает кефир. Она уже три минуты читает состав. Это может быть разведчица!

— Или просто бабушка, которая хочет купить кефир, — устало сказал Аркадий.

— А что написано на кефире? Правильно: «Хранить при температуре от +2 до +6». Это секретные данные, Аркадий! Это информация о режиме хранения, которая может быть использована врагом! А кто враг? Те, кто не соблюдает инструкции! Представь, если эта женщина купит кефир и не положит его в холодильник? Кефир прокиснет! И что тогда?

— Тогда она выпьет простоквашу. Некоторые даже любят.

— Аркадий! — Валерьян схватил друга за рукав. — Ты не понимаешь всей серьёзности! Прокисший кефир — это уже не кефир. Это новый продукт. А новый продукт — это неизвестность. А неизвестность — это риск для выживания. Мы должны бороться с неизвестностью!

— Мы должны купить пельмени и уйти.

— Да! — Валерьян будто очнулся. — Пельмени. Наша цель. Только о ней и думаем.

Они дошли до морозильной камеры. Валерьян развернул инструкцию на пункте 6.2.1: «При выборе источника питания обращайте внимание на целостность упаковки, срок годности и температурный режим хранения в точке продажи».

Он склонился над морозильником, прижав нос к стеклу.

— Температура в камере… — он достал из кармана термометр. У него был термометр. В кармане. Аркадий не стал спрашивать, зачем. — Минус двадцать два. Отлично! Условия соблюдены. Упаковки целые? Проверяем!

— Валерьян, ты не можешь проверить целостность упаковок, не открывая морозильник.

— Могу! Я использую метод дистанционного анализа, — Валерьян прищурился и уставился на пачки. — Визуально… дефектов не обнаружено. Срок годности… сейчас… — он перегнулся так, что чуть не упал в витрину с зелёным горошком. — Срок годности до марта следующего года. Идеально.

— Бери уже.

Валерьян торжественно, как знамя, открыл дверцу морозильника, вынул пять упаковок пельменей «Домашние, с нежным фаршем» и положил в тележку. Затем добавил две пачки пельменей «Сибирские», одну «Тещины» и почему-то вареники с вишней.

— Вареники зачем?

— На десерт. В инструкции нет, но я разрешаю себе отступление. Для морального духа.

Они двинулись к отделу с замороженными овощами, чтобы взять лёд. На полпути их перехватила дама в белом фартуке — продавец отдела кулинарии. Низенькая, кругленькая, с глазами-вишенками и голосом, которым можно было уговаривать детей есть кашу.

— Молодые люди, — ласково сказала она, — вы что-то ищете?

Валерьян встал по стойке смирно.

— Мы выполняем выживальную операцию по кодовым названием «Пельмень-холод». — он показал распечатку. — Нам нужен лёд. И термопакет. И, возможно, эвакуационный выход на случай внезапного нападения хищников.

Продавец моргнула. Посмотрела на распечатку. Взяла её, перевернула, прочитала заголовок: «Полное практическое руководство по выживанию в дикой природе и городских условиях. Авторский перевод с английского В.Огурцова».

— В.Огурцова — это вы?

— Да, — гордо сказал Валерьян. — Я автор вольного перевода и адаптации для русскоязычных выживальщиков.

— Хм, — продавец отдала бумагу. — Лёд вон там, в первой морозилке. Термопакеты на кассе. А хищников у нас нет, только директор. Но он сегодня не работает, так что можете не волноваться.

Они взяли лёд (две упаковки по килограмму), нашли термопакет, и Валерьян начал «упаковывать стратегический груз» с такой тщательностью, что космонавты перед стартом отдыхают. Каждая пачка пельменей была обёрнута в слой льда, затем в слой газеты (Валерьян предусмотрительно взял с собой «Аргументы и Факты» за 2018 год), затем снова лёд, и всё это — в термопакет.

— Если всё сделать правильно, пельмени останутся замороженными в течение часа, — объяснял он на ходу. — У нас есть ровно пятьдесят минут, чтобы дойти до дома, спуститься в подвал и соорудить стационарное хранилище.

— А почему пятьдесят?

— Потому что через час лёд начнёт таять. А температура внутри пакета поднимется до -10. Это уже критично для «нежного фарша». У них очень строгие требования.

Они подошли к кассе. Кассир — молодая девушка с пирсингом в брови и апатичным взглядом — стала пробивать товар.

— Лёд, пельмени, вареники, — перечисляла она. — Всё?

— И термопакет, — напомнил Валерьян.

— Термопакет тридцать рублей.

— Дороговато для выживания, — пробормотал Аркадий, доставая кошелёк.

В этот момент в очереди за ними появилась дама. Не просто дама, а Дама с большой буквы — в шляпе, с собакой на поводке (маленькой, злобной и похожей на крысу), и с лицом, которое не видело улыбки как минимум со времен Брежнева.

— Молодые люди, — сказала она голосом, способным заморозить пельмени без всякого льда, — вы долго ещё? Я опаздываю.

— Простите, — извинился Аркадий. — Мы сейчас.

— Выживаем, — добавил Валерьян. — По инструкции.

Дама с собакой поджала губы. Собака зарычала. Валерьян посмотрел на собаку, потом на пункт 2 в своей инструкции («Избегайте хищников»), потом на даму, потом снова на собаку.

— Хищник? — спросил он шёпотом.

— Какая-то мелкая, — так же шёпотом ответил Аркадий. — На таксу похожа.

— Таксы опасны! — Валерьян отступил на шаг. — Они роют норы, они неутомимы, они… они кусают за ноги!

Собака, словно поняв, что речь идёт о ней, сделала шаг вперёд и гавкнула. Валерьян издал звук, похожий на писк резиновой игрушки, и спрятался за спину Аркадия. Дама с собакой фыркнула и вышла из очереди, направившись к другой кассе. Но было поздно — пиар-менеджер «Пятёрочки» уже получил материал для поста во «ВКонтакте»: «Двое мужчин в панике бегут от чихуахуа».

— Валерьян, опомнись. Это была не такса. Это… неважно. Иди давай, расплачивайся.

Валерьян расплатился, бережно взял термопакет с пельменями, как грудного младенца, и они вышли на улицу. Жара ударила в лицо. Лёд в пакете начал издавать подозрительные звуки — капель.

— Время пошло, — сказал Валерьян, глядя на часы. — У нас 48 минут.

Они почти бегом направились к дому Валерьяна — пятиэтажной хрущёвке на улице Коммунаров, 17. Двор был обычным: качели, песочница, трое пьющих пиво мужиков на лавочке и одна очень старая «девятка» без колёс. Мужики на лавочке проводили их ленивыми взглядами.

— О! Огурцов, — лениво сказал один, с синяком под глазом и в тельняшке. — Опять выживаешь?

— Здравствуйте, дядя Витя, — пропыхтел Валерьян. — Да, выживаю. Пельмени спасаю.

— Спасай, спасай, — дядя Витя отхлебнул пива. — А то пропадут, бедолаги.

— Вот именно! — горячо поддержал Валерьян. — В них нежный фарш!

Аркадий дёрнул друга за рукав, и они скрылись в подъезде. Лестница пахла кошками, капустой и вечностью. Подвал находился на цокольном этаже, туда вела тяжёлая железная дверь с надписью мелом: «Сторож — дядя Гриша. Не курить. Не сорить. Не материться. Гриша всё видит».

— Гриша — это бомж? — спросил Аркадий.

— Гриша — это сторож, — ответил Валерьян, налегая на дверь. — Он тут живёт уже лет десять. Пенсионер. Иногда пускает в подвал за картошкой. Пельмени тоже, надеюсь, пустит.

— А если нет?

— Придётся переходить к плану Б — использовать метод экстренного захоронения в песочнице.

— В песке? Пельмени?

— А что? Земля — природный изолятор. Температура на глубине 30 сантиметров уже +15, а если закопать на полметра… так, стоп. — Валерьян посмотрел на часы. — 45 минут. Некогда рассуждать. Гриша!

Он постучал в дверь. Никто не ответил. Он постучал сильнее. Изнутри раздалось кряхтение, ругань и звук падающей пустой бутылки. Дверь отворилась, и на пороге появился Гриша — маленький, сморщенный, в ватнике и с фонариком на лбу. От него пахло керосином, табаком и, как ни странно, мятой.

— Огурцов, — сказал Гриша. — Опять ты. За картошкой? Не дам. Картошка прошлогодняя, уже ростки пустила.

— Гриша, дело жизни и смерти! — Валерьян поднял термопакет. — Мне нужно организовать временное холодильное хранилище в вашем подвале для стратегического запаса пельменей. Научно-выживальный эксперимент. Разрешите!

Гриша посмотрел на пакет, на Валерьяна, на Аркадия. Почесал затылок.

— А доля?

— Доля — две пачки. Себестоимостью 299 рублей каждая. И вареник с вишней.

— Три пачки и оба вареника, — сказал Гриша тоном, который не терпел возражений. — Я тут за порядком слежу. Крысы, знаешь, какие? Они пельмени за милую душу сожрут. Я их буду гонять. Это работа, за которую надо платить.

— Две пачки и один вареник, — попытался торговаться Валерьян.

— Три пачки и оба вареника, — повторил Гриша. — А если не нравится, идите в морг. Там минус восемнадцать ровно, и крыс нет.

— В морг?! — ужаснулся Валерьян.

— Ну да, — пожал плечами Гриша. — В морозильную камеру. Там покойников хранят, а что, пельмени тоже подойдут. Если договоритесь. Но санэпидстанция будет ругаться.

Валерьян открыл рот, закрыл, снова открыл и, наконец, выдавил:

— Согласен на ваши условия, Гриша. Три пачки «Сибирских» и один вареник.

— Все вареники, — настаивал Гриша. — Я люблю с вишней.

— Два вареника из четырёх. Это моё последнее слово.

Гриша крякнул, подумал, протянул руку. — По рукам.

Они пожали руки. Валерьян вошёл в подвал. Это было помещение, где, кажется, время остановилось в 1983 году. Сырые стены, запах плесени, ржавые трубы, несколько ящиков с картошкой, старый диван, на котором спал Гриша, и холодильник. Настоящий холодильник. Старый, «ЗИЛ», грязно-белый, с облупившейся эмалью, но — работающий! Он тихонько жужжал, морозил и создавал иллюзию цивилизации.

— Что это? — спросил Аркадий.

— Холодильник, — ответил Гриша. — Мой. Я в нём пиво охлаждаю. И тушёнку. И колбасу. И сейчас, получается, ваши пельмени.

— Так у тебя есть холодильник! — воскликнул Валерьян. — А ты говоришь про морг!

— А что? — усмехнулся Гриша. — Торг — это искусство. Я бы и за две пачки согласился, но раз ты дал три… — он развёл руками. — Твоя жадность, Огурцов, твоя жадность.

Валерьян понял, что его только что обыграл семидесятилетний пенсионер с фонариком на лбу. И это было больно. Но — инструкция!

— Пункт 9.4 выполнен, — пробормотал он, открывая холодильник. — Переговоры с аборигенами прошли успешно. Тактическое поражение, но стратегическая победа: пельмени спасены.

Он выложил пачки на полку, поверх банок с тушёнкой и трёх литровых бутылок пива «Жигулёвское». Пельмени смотрелись на этой полке так, будто попали на вечеринку к совершенно незнакомым людям, но были полны решимости вписаться в коллектив.

— Ну что, выжили? — спросил Гриша, доставая одну пачку. — Вот эти мои, по договору.

— Выжили, — выдохнул Валерьян. — Мы выжили, Аркадий. Мы справились! Мы нашли источник питания, организовали логистику, провели переговоры с местным населением и обеспечили температурный режим хранения! Это успех! Это настоящий выживальный триумф!

Он так расчувствовался, что чуть не заплакал. Аркадий похлопал его по плечу.

— Молодец, Валерьян. Только одно «но».

— Какое?

— А как мы их будем готовить? У тебя же плитка сломалась. В прошлом году.

Валерьян замер. Потом медленно, очень медленно, достал распечатку. Перелистнул страницы. Нашёл пункт 8: «Приготовление пищи в полевых условиях».

— «Используйте костёр, костровую яму, газовую горелку или, в крайнем случае, сухой спирт», — прочитал он вслух. — Костёр в подвале Гриши? Газовой горелки нет. Сухого спирта…

— Выкурили ещё в прошлом году, — напомнил Аркадий. — Когда пробовали разогреть консервы.

— Значит, остаётся одно, — Валерьян поднял глаза. Глаза его горели. — Мы будем есть пельмени сырыми.

— Ты с ума сошёл!

— Это не безумие, Аркадий! Это выживание! В экстремальных условиях сыроедение — это норма! Витамины, ферменты, полезные бактерии! В конце концов, пельмени — это тесто с мясом. И то и другое можно есть сырым. Ну, почти.

— Тесто сырым есть нельзя. Мясо сырым есть нельзя. Вместе их есть сырым — это гарантированный поход в туалет, из которого ты выйдешь другим человеком. Более лёгким.

— А если сварить на Гришином холодильнике? — с надеждой спросил Валерьян.

Гриша, который с интересом слушал этот диалог, рассмеялся.

— Холодильник не варит, сынок. Холодильник холодит. Для варки нужна плита. Или кастрюля и костёр. А у меня ни того, ни другого нет. Извиняй.

Валерьян медленно сполз по стенке и сел на пол. Термопакет с оставшимися пельменями он прижимал к груди, как плюшевого мишку.

— Значит, — прошептал он, — мы совершили подвиг. Сохранили пельмени. Но съесть их не можем. Потому что у нас нет огня.

— У тебя есть спички? — спросил Аркадий. — Не те, которые сгорели вчера, а новые?

— Есть. В кармане.

— А во дворе — мангалы. Вон те, кирпичные, у дяди Вити. Можно попросить.

Валерьян вскочил. — Точно! Дядя Витя! У него всегда есть угли, шампура, и он любит шашлык. А пельмени, если их нанизать на шампур, это почти шашлык! Нежный фарш, обжаренный на открытом огне! Аркадий, ты гений!

Они выбежали из подвала, на ходу благодаря Гришу, который уже открыл свою пачку «Сибирских» и пробовал пельмени сырыми.

— Нормально, — сказал он им вслед. — С солью за милую душу.

Во дворе дядя Витя с товарищами всё ещё сидели на лавочке, но теперь они не пили пиво, а играли в домино.

— Дядя Витя! — закричал Валерьян, размахивая термопакетом. — Можно воспользоваться вашим мангалом? Мы пельмени пожарим!

— Огурцов, — лениво сказал дядя Витя, не отрываясь от игры. — Ты сначала найди нормальную женщину, а потом уже пельмени жарь. А то как у тебя всё через одно место: то выживаешь, то пельмени, то на солнце стоишь…

— Дядя Витя, это серьёзно!

— Ладно, бери. Только потом угли затуши.

Через десять минут во дворе пахло жареными пельменями, счастьем и, отдалённо, безумием. Дядя Витя и его товарищи забросили домино и с интересом наблюдали, как два взрослых мужика нанизывают пельмени на шампуры, как шашлык.

— Смотри, Вить, — сказал один из мужиков, в кепке с надписью «СССР». — Они реально верят в эту хрень.

— А я тебе что говорил? — ответил дядя Витя. — Огурцов — это диагноз. С первого класса.

Пельмени жарились. Шкворчали, пускали сок, иногда подгорали, но в целом выглядели вполне съедобно. Валерьян вертел шампуры так торжественно, будто готовил приношение богам выживания.

— Пункт 8 выполнен! — объявил он, снимая первый шампур. — Пища готова. Можем приступать к трапезе. — он сдул с пельменя горячий пар. — Съедим. Сил наберёмся. И будем готовы к новым вызовам.

— Каким? — с опаской спросил Аркадий, который уже жевал жареный пельмень и, вопреки ожиданиям, получал от этого удовольствие.

Валерьян достал распечатку и показал последний пункт. Там было написано:

Пункт 10: «Сохраняйте моральный дух. В любых условиях помните: смех продлевает жизнь, а правильная инструкция её сохраняет. Если вы дочитали до этого места — вы уже выжили. Всё остальное — детали».

Аркадий прочитал, перечитал, потом посмотрел на Валерьяна.

— Ты это сам написал. Сегодня утром.

— А что? Разве неправильно?

— Правильно, — вздохнул Аркадий, откусывая ещё один пельмень. — Но ты хотя бы мог написать про соль.

— Пункт 8.1: «Пельмени жареные рекомендуется употреблять с майонезом, сметаной или, в крайнем случае, с кетчупом». — прочитал Валерьян из блокнота. — Соли тоже добавь. У тебя есть соль?

— Есть. — Аркадий полез в рюкзак.

Они ели пельмени, смотрели на заходящее солнце и чувствовали себя почти счастливыми. Дядя Витя и его товарищи тоже получили по шампуру и теперь обсуждали, кто из них в молодости тоже был таким дураком.

— Я, когда в армии служил, — начал дядя Витя, — у нас был один лейтенант, который по уставу всё делал. Так он даже туалетной бумагой по уставу подтирался… — он замолчал, прикинув что-то в уме, и махнул рукой. — Ну, это не для детей история.

А Валерьян тем временем открыл вареники с вишней и начал жарить и их. Вишня вытекала, карамелизировалась на углях, и запах стоял такой, что даже кошки со всего двора прибежали.

— Мы выжили, — сказал Валерьян, жуя вареник. — Мы реально выжили.

— Выжили, — согласился Аркадий. — Но учти, если завтра ты предложишь выживать по инструкции «Как засолить арбузы», я вызову санитаров.

— А что, засолка арбузов — это тоже наука, между прочим…

— Валерьян.

— Молчу. — Валерьян закусил вареник и уставился в закат. — Но знаешь… иногда мне кажется, что инструкция — это не то, что написано на бумаге. Инструкция — это то, что у тебя в голове. Если у тебя в голове порядок, то и выжить легче.

— А если у тебя в голове пельмени, вареники, лопухи и одуванчики?

— Тогда выжить ещё интереснее, — улыбнулся Валерьян. И это была самая мудрая мысль, которую он произнёс за все эти два дня.

---

Глава третья, в которой инструкция «Как выжить в лесу» встречается с реальностью, а реальность сдаётся без боя

Утро третьего дня их эпопеи началось с того, что Валерьян Огурцов ворвался в квартиру Аркадия Шишкина с криком: «Сегодня мы покорим дикую природу по-настоящему! Аркадий, вставай! Время — деньги! А деньги — это ресурс! Ресурс нужно использовать!»

Аркадий спал. Ему снился прекрасный сон: он сидит в баре, пьёт пиво и смотрит футбол, а его никто не дёргает, не тычет в него брошюрой и не заставляет прятаться за одуванчиками. Во сне футбольный комментатор сказал: «И Шишкин забивает гол в свои ворота! Но это неважно, потому что главное — выжить после матча». Аркадий во сне засмеялся, а потом проснулся.

— Валерьян, — хрипло сказал он, глядя на друга, который стоял над ним с лицом пионера-героя. — Который час?

— Полвосьмого утра! Самое время для выживания! Солнце только встало, хищники ещё спят, а мы уже на месте!

— Где — на месте?

— В лесу! Я всё подготовил! — Валерьян вытащил из-за спины новенькую брошюру. Солидную, в глянцевой обложке, с надписью «Выживание в дикой природе. Полное практическое руководство. Официальное издание».

— Откуда у тебя это?

— Купил вчера вечером в книжном! Настоящая инструкция! Не детская, не переводная, а официальная, с грифом «Рекомендовано Министерством…» — он заглянул в конец брошюры. — В общем, кем-то рекомендовано. Там неразборчиво.

Аркадий сел на кровати, потёр лицо и понял, что сегодня тоже не выспится.

— И что там написано?

— Там всё! — Валерьян открыл брошюру на первой странице. — «Глава 1. Психологическая подготовка. Пункт 1.1: Перед тем как отправиться в дикую природу, убедитесь, что ваша психика устойчива. Помните: паника — враг выживания. Страх — враг выживания. А неуверенность — союзник смерти».

— Это что, цитата из фильма ужасов?

— Это цитата из жизни, Аркадий! Из самой что ни на есть реальной жизни! — Валерьян сел на край кровати. — Мы вчера съели пельмени. Мы выжили. Но мы нарушили главное правило: мы не прочитали инструкцию полностью до того, как начали действовать. Сегодня всё будет иначе. Сегодня мы будем следовать инструкции шаг за шагом, ни на шаг не отступая. И начнём мы… — он торжественно перевернул страницу, — с пункта 1.2: «Сбор снаряжения».

Два часа спустя они стояли на опушке леса. Того самого, где два дня назад начались их приключения с одуванчиком и лопухом. Но сейчас всё было иначе. В руках у Валерьяна был не просто рюкзак «Турист», а целый арсенал выживальщика: палатка, спальник, котелок, топор, верёвка, компас, карта, фляга, набор для разведения огня, рыболовные крючки, леска, аптечка, свисток, зеркальце для сигнализации и, почему-то, пластиковый пингвин.

— Пингвин зачем? — спросил Аркадий, который пришёл с пустыми руками и пакетом бутербродов.

— Для морального духа, — ответил Валерьян. — Пингвины — выживальщики по природе. Они живут в Антарктиде, где минус пятьдесят и пурга. Если пингвин может выжить там, то мы — здесь. Это символ.

— Это игрушка из киндер-сюрприза, Валерьян. Я её тебе сам подарил на восьмое марта. Как пародию.

— И отличный подарок! Спасибо. Теперь пингвин будет нашим талисманом.

Валерьян посадил пингвина на пенёк, раскрыл инструкцию и начал первый пункт.

— «Оцените местность. Определите стороны света, рельеф, источники воды и потенциальные опасности. Составьте мысленную карту в радиусе одного километра».

— Мысленную? — переспросил Аркадий. — А почему не на бумаге?

— Потому что бумагу можно потерять. А мысль — это то, что всегда с тобой. Если, конечно, ты не забыл её дома.

— Ясненько, — вздохнул Аркадий. — Мыслю, значит, существую. Направление — юг.

— Почему юг?

— Потому что солнце там. Утром — на востоке. А сейчас уже утро, скоро полдень. Полдень — это юг.

— Ай, молодец! — Валерьян сделал пометку в блокноте. — Учишься. Рельеф: равнина с небольшим уклоном в сторону реки. Источник воды: река в двухстах метрах. Потенциальные опасности: — он поднял голову. — Муравейник. Вон там, под сосной. Муравьи кусаются.

— Муравьи не опасны, — возразил Аркадий.

— А если их миллион? — Валерьян испуганно посмотрел на муравейник. — Миллион муравьёв, каждый со своими челюстями, и все хотят тебя съесть? Это армия, Аркадий! Армия! А кто такая армия? Правильно, хищник в коллективной форме.

— Так муравьи не едят людей.

— А откуда ты знаешь? Ты проверял? Нет! А вдруг сегодня они решили попробовать диету? — Валерьян записал: «Муравейник — зона повышенной опасности. Обходить стороной по дуге не менее 10 метров».

Они обошли муравейник. Пингвина Валерьян перенёс на другое место — подальше от «армии челюстей».

— Пункт второй, — продолжил он. — «Постройте временное укрытие для защиты от непогоды. Учитывайте направление ветра и вероятность осадков».

— Сегодня дождя не обещали, — заметил Аркадий, глядя в телефон. — Синоптики сказали.

— Синоптики? — фыркнул Валерьян. — Синоптики — это люди, которые ошибаются чаще, чем я в тестах на IQ. А я, между прочим, набрал 98 баллов из 150. Почти гений!

— 98 — это ниже среднего.

— Вас просто заела статистика! — отмахнулся Валерьян. — Ладно, укрытие. Мы будем строить шалаш. Настоящий шалаш, как в фильме про Робинзона Крузо. Только без Пятницы, потому что Пятница — это лишний рот, который нужно кормить.

— А ты, между прочим, тоже рот.

— Я — руководитель экспедиции. Меня кормить не надо, я сам добуду еду. Но сначала — шалаш.

Два часа, обильный мат (исключительно на французском, потому что Валерьян считал, что нецензурная лексика на иностранном языке не считается грехом), три сломанных ветки, один потерянный в траве топор и неудачная попытка завязать верёвку в узел, который не развяжется при первом же дуновении ветра, — и шалаш был готов. На вид он представлял собой нечто среднее между гнездом аиста и результатом землетрясения в магазине стройматериалов. Внутри можно было сидеть на корточках, но только если закрыть глаза и не дышать.

— Красота, — сказал Валерьян, отряхивая руки. — На века.

— На минуту, — уточнил Аркадий, потому что одна из «стен» шалаша уже начинала заваливаться. — Но выглядит аутентично.

— Пункт второй выполнен. — Валерьян поставил галочку в инструкции. — Переходим к пункту третьему: «Добыча воды и пищи».

— Вода у нас есть — фляга. Пища — бутерброды.

— Нет, Аркадий, нет и нет! — Валерьян заходил по поляне. — Ты всё ещё не въезжаешь в философию выживания! Философия выживания заключается в том, чтобы выживать. То есть — добывать ресурсы самостоятельно, а не пользоваться принесёнными из дома. Если мы съедим твои бутерброды, мы не выживем. Мы просто перекусим.

— А есть разница?

— Принципиальная! Перекус — это поддержание жизнедеятельности. А выживание — это борьба за существование. Мы должны бороться! Мы должны добывать еду из ничего! Мы должны пить воду из лужи и ловить рыбу голыми руками!

— Я не собираюсь пить из лужи.

— А придётся! — Валерьян поднял указательный палец. — Инструкция ясно говорит: «При отсутствии чистой воды используйте любой источник, включая дождевую воду, росу и даже мочу в крайнем случае».

— Мо… Валерьян, ты в своём уме?

— В абсолютном! — он скрестил руки на груди. — И если ты настоящий выживальщик, ты должен быть готов к любым унижениям. Даже к таким.

— Я не буду пить мочу.

— И не надо! У нас есть река. Пошли, будем добывать воду и рыбу.

Они пошли к реке. Вода в Оредеже была холодная, чистая и, судя по виду, вполне пригодная для питья. Но Валерьян, разумеется, не мог просто так зачерпнуть её флягой.

— Сначала нужно проверить воду на пригодность. Пункт 3.2: «Очистите воду кипячением, фильтрацией или с помощью специальных таблеток».

— У нас нет таблеток, костра и фильтра.

— Есть!

Валерьян достал из рюкзака… сетку. Обычную москитную сетку. И кусок ткани. И уголь. И ещё какие-то склянки.

— Это полевой фильтр! Я сделал его по схеме из интернета. Берём бутылку, отрезаем дно, засыпаем слоями: ткань, уголь, песок, снова ткань. Пропускаем воду — получаем почти дистиллят.

— Почти?

— Ну, иногда вместе с песком. Но песок полезен для пищеварения. Как скорлупа у кур.

Аркадий смотрел на это с чувством, близким к просветлению. Он понял, что вселенская несправедливость существует, и она зовётся Валерьяном Огурцовым.

Они смастерили фильтр. Процедили литр воды. Вода стала чуть мутнее, чем была, потому что уголь раскрошился, а песок оказался слишком мелким и пропустил сквозь ткань.

— Пей, — сказал Валерьян, протягивая флягу.

Аркадий сделал глоток. Вода отдавала костром, землёй и, странным образом, мятой.

— Вкус своеобразный, — констатировал он.

— Это вкус победы! — пафосно заявил Валерьян, отхлебнув сам и скривившись. — Надо было больше угля. Ладно, теперь рыба.

Рыбалка была отдельным номером программы. Валерьян достал удочку — телескопическую, купленную в «Охоте и рыболовстве» — и начал насаживать червяка. Червяк, надо отдать ему должное, сопротивлялся из последних сил, но проиграл битву с человеческим упрямством.

— Смотри и учись, — сказал Валерьян, закидывая удочку. — Главное в рыбалке — это терпение. И вера.

Они прождали полчаса. Поплавок не двигался. Валерьян сменил наживку на кусочек бутербродной колбасы. Ещё полчаса. Поплавок дёрнулся, но Валерьян так испугался, что выдернул удочку раньше времени, и рыба (судя по всплеску — плотва) ушла в глубину.

— Она испугалась моего мужественного лица, — объяснил Валерьян. — Умная рыба. Чует опасность.

— Или просто колбасу не любит.

— А что любят рыбы?

— Червяков. Которых ты снял.

Валерьян вздохнул, снова насадил червяка, закинул удочку и на этот раз решил стоять неподвижно, как статуя. Стоял он пять минут. Десять. Пятнадцать. На двадцатой минуте у него затекла шея, он попытался пошевелиться, поскользнулся на мокрой траве и с размаху сел в реку.

— Пункт три: «Добыча воды» выполнен экстремальным способом! — закричал он, отплёвываясь. — Я окунулся в источник! Я слился с природой!

— Ты просто мокрый, — сказал Аркадий.

— Я — мокрый выживальщик! — с вызовом ответил Валерьян, вылезая на берег. — Сушиться будем у костра. Костер — пункт четвёртый.

Разведение огня на этот раз пошло по плану. У Валерьяна был огниво, был трут, была инструкция с картинками. Он ударил кресалом по кремню. Раз. Два. Три. Искры полетели, трут задымился, и Валерьян, раздувая щёки как надувная лодка, начал дуть на маленький огонёк с такой силой, что чуть не лопнул сам.

— Готово! — заорал он, когда пламя лизнуло сухие ветки. — Мы велики! Мы могучи! Мы…

— Валерьян, — перебил Аркадий, — у тебя брови обгорели.

— Это не брови, это боевое крещение, — отмахнулся Валерьян, хотя одна бровь действительно стала заметно короче и пахла палёным. — Теперь еда! Что у нас есть, кроме бутербродов?

Они обшарили рюкзаки. Нашлись: полпачки гречки, соль, лук (почему-то в носке — Валерьян объяснил, что носки гигроскопичны и сохраняют овощи свежими), три картофелины и банка тушёнки.

— Сварим кашу, — решил Аркадий. — Я умею.

— Нет! — Валерьян выхватил банку. — Тушёнка — стратегический запас. Её будем есть в самом конце, если не выживем. Сначала — гречка. На воде. Без соли.

— Зачем без соли?

— Чтобы обострить чувство опасности. Солёная пища расслабляет. Ты об этом подумал? Нет! Ты думаешь только о вкусном. А выживание — это не вкусно. Выживание — это функционально.

Они сварили гречку. На воде, без соли, с луком, который почему-то был сладким, как яблоко, и картошкой, которая разварилась в пюре. Получилась серая масса, которую Валерьян назвал «Кулеш выживальщика». Аркадий назвал это «Кулешом». На вкус было похоже на варёный картон с оттенком лука и земли. Но они ели и нахваливали, потому что Валерьян сказал, что так надо.

Внезапно из леса вышел лось. Не огромный сохатый с ветвистыми рогами, а молодой, лопоухий, с любопытными глазами и выражением «Я тут первый раз, ничего не понимаю». Лось увидел их, остановился, замер.

— ХИЩНИК!!! — заорал Валерьян.

Лось подпрыгнул, сделал шаг назад, потом второй.

— Валерьян, лось не хищник. Лось — травоядный.

— А-а-а! Он смотрит на меня голодными глазами! — Валерьян схватил топор. — Аркадий, прикрой меня! Я буду его отпугивать!

— Чем?

— Своей харизмой! — он размахнулся топором, пошатнулся, упал в костёр, но костёр был почти потухший, так что он просто вывалялся в пепле и стал похож на человека, который участвовал в неудачной акции протеста на цементном заводе.

Лось посмотрел на это представление, подумал, что с такими сумасшедшими лучше не связываться, и медленно, с достоинством, удалился обратно в лес.

— Видел? — сказал Валерьян, вставая и отряхиваясь. — Испугался. Я — укротитель хищников.

— Ты — укротитель собственного разума, — вздохнул Аркадий. — И, кажется, твой разум сдаётся без боя.

— Обижаешь. Я просто стратег.

Вторую половину дня они посвятили «организации быта». Валерьян выкопал ямку для отходов — «пункт 5: Соблюдение гигиены». Повесил на дерево зеркальце для сигнализации — «пункт 6: Средства связи». И даже попытался смастерить силки на зайцев, но запутался в верёвке и случайно поймал сам себя за ногу.

— Не двигайся, — сказал он Аркадию, который уже почти час просто сидел на пеньке и смотрел на всё это с видом буддийского монаха, достигшего нирваны. — Я попал в силки, это значит, что силки работают. Осталось понять, как из них выбираться.

— Отрежь верёвку ножом.

— Нельзя! — ужаснулся Валерьян. — Инструкция: «Используйте природные материалы и сохраняйте инвентарь». Нож — это инвентарь. А верёвка — природный материал? Нет. Это синтетика. Нельзя резать синтетику природным ножом. Это нарушение баланса!

— Валерьян, ты сейчас час будешь сидеть с верёвкой на ноге?

— Нет, я сделаю хитрее, — он начал извиваться, пытаясь развязать узел зубами. Узел, завязанный его же руками, поддаваться не желал. Через пять минут Валерьян напоминал гусеницу, которая пытается станцевать лезгинку: его тело выгибалось в неестественных позах, рот был занят верёвкой, а глаза выражали крайнюю степень решимости.

Аркадий смотрел на часы. Было уже четыре часа дня.

— Валерьян, давай помогу.

— Не надо! Я сам! Я — выживальщик-одиночка! Я — Робинзон Крузо, только без Пятницы и без острова!

— У тебя на ноге верёвка.

— У Робинзона тоже были верёвки! И он справлялся! — Валерьян снова попытался развязать узел, но зубы соскользнули, и он чуть не укусил себя за колено. — Ай! Осторожно, тут нерв!

— Я не трогаю.

— Это я себе — нерв!

К пяти часам вечера Валерьян, наконец, развязал узел. Но не зубами, а просто потому, что верёвка истёрлась о траву и порвалась сама. Он победно поднял обрывок над головой и сказал:

— Природа помогла мне. Значит, я на правильном пути.

— Ты на правильном пути в психушку, — мягко сказал Аркадий. — Но идти туда, судя по всему, пешком, потому что скорая не выдержит.

— Ты просто не веришь в методику. А зря, — Валерьян посмотрел на инструкцию. — Остался последний пункт. «Пункт 7: Борьба с экстремальными ситуациями. В случае нападения хищников, природных катастроф или человеческого фактора — сохраняйте спокойствие, действуйте по обстановке и не теряйте самообладания».

— И что, у нас была экстремальная ситуация?

— Конечно! — Валерьян показал на свой обгоревший лоб, мокрые штаны, обрывок верёвки и грязную куртку. — Посмотри на меня! Это разве не экстрим? Это чистой воды выживание!

— Это чистой воды безумие, — вздохнул Аркадий. — Но твоя взяла. Мы выжили. Можно домой?

— Нет! — Валерьян вскочил. — Осталось выполнить главное задание: ночёвка в лесу! Только так мы сможем сказать, что действительно выжили. Одного дня мало. Ночь — это проверка на прочность. Ночью приходят страхи, холод, темнота и совы.

— Совы?

— Совы — это хищники! Они охотятся ночью, они бесшумные, они… у них глаза как фары! — Валерьян выпучил глаза, изображая сову. — У-у-у! Я тебя съем!

— Валерьян, прекрати.

— Не могу! Я в образе!

Кое-как его уговорили не изображать сову и вернуться к реальности. Ночёвку решили устроить — не потому что Аркадий согласился, а потому что Валерьян уже начал ставить палатку, а спорить с человеком, который вколачивает колышки со скоростью пулемётной очереди, было себе дороже.

Палатка стояла криво, но стояла. Внутри было тесно, пахло травой и Валерьяном. Аркадий залез первым, Валерьян — вторым, и палатка жалобно скрипнула.

— Теперь костёр для ночного освещения, — сказал Валерьян.

— Ты же не собираешься жечь костёр всю ночь?

— Обязательно! — он развёл огонь, подбросил сухих веток, и костёр запылал с новой силой. — Ночь, лес, костёр… Романтика выживания!

Они сидели у костра, ели остатки гречневой каши с тушёнкой (Валерьян наконец смилостивился и открыл банку), и молчали. В лесу стрекотали кузнечики, ухала сова (настоящая, а не Валерьян), и где-то далеко лаяла собака. Ночь была тёплая, звёздная, почти волшебная. Даже Аркадий, который весь день мечтал о горячем душе и мягкой кровати, почувствовал что-то вроде умиротворения.

— Аркадий, — тихо сказал Валерьян, глядя на огонь. — А знаешь, что самое главное в выживании?

— Не попадать в такие ситуации?

— Нет. Друзья. — Валерьян повернулся к нему. — Если бы не ты, я бы вчера съел сырые пельмени и сейчас лежал в реанимации. Если бы не ты, я бы до сих пор стоял лицом к солнцу. Если бы не ты, я бы…

— Ты бы просто читал инструкцию в одиночестве и делал вид, что всё под контролем, — закончил Аркадий.

— Ну да, — улыбнулся Валерьян. — С тобой веселее. Даже когда я дурак.

— Ты не дурак, — сказал Аркадий, и это было искренне. — Ты просто… очень буквальный. И упрямый. И иногда кажется, что у тебя в голове вместо мозгов — брошюра. Но ты хороший друг. Даже когда жаришь пельмени на мангале дяди Вити.

— Спасибо, — растрогался Валерьян. — Я тоже тебя люблю. Как брата.

— Не надо. — Аркадий отодвинулся. — И вообще, ложись спать. Завтра рано вставать, нужно «ориентироваться по солнцу» с утра пораньше.

— А ты уже и сам инструкцию помнишь! — обрадовался Валерьян. — Прогресс!

Они залезли в палатку. Через пять минут Валерьян засопел. Ещё через пять — захрапел. Храп его был особенным: он напоминал звук работы старого трактора, который пытается завестись после зимней спячки. Аркадий не спал. Он лежал на спине, смотрел в брезентовый потолок палатки и думал о том, как странно устроена жизнь. Вчера он ненавидел Валерьяна. Сегодня он с ним почти смирился. А завтра, наверное, снова будет ненавидеть. Но это было нормально. Дружба, она как выживание — требует терпения, чувства юмора и иногда — готовности стоять лицом к солнцу, когда все вокруг смеются.

В два часа ночи случилось то, чего Аркадий боялся больше всего. Пошёл дождь. Не просто дождь, а ливень. С грозой, молниями и ветром, который рвал палатку как бумажную салфетку.

— Вставай! — заорал Валерьян, просыпаясь от того, что капля упала ему прямо на нос. — Палатка протекает!

— Я вижу! — Аркадий уже шарил в темноте в поисках куртки. — Ты говорил, палатка водонепроницаемая!

— Она и была водонепроницаемая! Пока дождь не пошёл! Видимо, срок годности истёк!

Они выскочили из палатки, промокшие до нитки. Костёр погас. Вокруг была тьма, хоть глаз выколи. Молния осветила поляну на секунду, и Аркадий увидел, что Валерьян стоит в одних трусах и с пингвином в руке.

— Зачем ты взял пингвина?!

— Он намокнет! — закричал Валерьян, прижимая игрушку к голой груди. — Он символ выживания! Без него мы пропадём!

— Мы уже пропали! Палатка умирает, костёр умер, мы мокрые как мыши!

Валерьян включил фонарик на телефоне. Луч выхватил из темноты шалаш — тот самый, который они построили днём. Шалаш был кривым, покосившимся, но — сухим. Под его «крышей» из сосновых веток ещё не просочилась вода.

— Туда! — скомандовал Валерьян.

Они бросились к шалашу, залезли внутрь, прижались друг к другу (промокшие трусы, куртка и пингвин образовали живой комок дрожащих нервов) и замерли.

— Это… это экстремальная ситуация, — прошептал Валерьян. — Инструкция… Пункт 7… Сохраняйте спокойствие…

— Я спокоен, как удав! — прорычал Аркадий. — Но этот удав хочет тебя придушить!

— Только не паникуй! Паника — враг выживания!

— Я не паникую! Я просто констатирую факт: мы идиоты!

— Не спорю, но конструктивно! — Валерьян зачем-то погладил пингвина по голове. — Пингвин говорит, что мы справимся.

— Пингвин — это кусок пластмассы!

— Не богохульствуй при символе!

Дождь бушевал ещё час. Потом стих. Потом начался снова. Под утро, когда небо начало светлеть, выглянуло солнце, и мир снова стал прекрасным. Мокрым, но прекрасным. Они вылезли из шалаша, похожие на двух утопленников, которых случайно воскресили для продолжения мучений.

— Пункт 7 выполнен, — прохрипел Валерьян, падая на мокрую траву. — Мы выжили. Мы — настоящие выживальщики.

— Мы — настоящие идиоты, — поправил Аркадий, ложась рядом.

Они лежали на земле, смотрели на небо, и смеялись. Сначала тихо, потом громче, потом истерически, взахлёб, до слёз. Смеялись над собой, над инструкцией, над одуванчиками, над лопухами, над пельменями, над Валерьяном в трусах с пингвином, надо всем этим безумием, которое они устроили за три дня.

— Аркадий, — сказал Валерьян, отсмеявшись. — Давай больше никогда не будем выживать.

— Давай.

— Только сначала… — он повернул голову и серьёзно посмотрел на друга, — давай купим нормальную палатку и холодильник. А инструкцию выбросим.

— Договорились.

— И пингвина оставим. На память.

— Хорошо. Пингвина — оставим.

Солнце поднималось всё выше. День обещал быть жарким и солнечным. И совершенно точно — без выживания.

---

Эпилог, или «А вы думали, это конец?»

Через месяц, в августе, Аркадий Шишкин и Валерьян Огурцов сидели на той же самой поляне. Но не в лесу под Сторожно, а на даче у Гриши — того самого, из подвала. Гриша пригласил их на шашлык в благодарность за три пачки пельменей и вареники (которые он съел сырыми и ничуть не пожалел).

Шашлык жарился на мангале. Валерьян вертел шампуры. Аркадий нарезал хлеб. Гриша сидел в шезлонге, пил пиво и учил пингвина (которого Валерьян торжественно подарил ему) играть в карты.

— А у тебя, Огурцов, получается, — заметил Гриша, жуя мясо. — Шашлык неплохой.

— Потому что я больше не читаю инструкций, — гордо сказал Валерьян. — Теперь я действую по наитию.

— По наитию ты в прошлом году суп сварил из лаврового листа и воды, — напомнил Аркадий.

— Но это было вкусно! Лавровый суп — это полезно для печени.

— Ты тогда отравился, Валерьян.

— Немножко. Но выжил же!

Гриша засмеялся, отхлебнул пиво, поставил пингвина в позу «покер» и сказал:

— Слушайте, мужики. А хотите, я вам ещё одну инструкцию покажу? Старую, 1985 года. «Как вырастить огурцы на балконе». Там тоже много интересного…

— НЕТ! — заорали Аркадий и Валерьян хором.

— Ну нет так нет, — пожал плечами Гриша. — А то у меня огурцы в прошлом году выросли размером с кабачки. Я их по инструкции поливал каждые два часа, даже ночью. Соседи думали, что я с ума сошёл. А я просто выживал. Огуречно.

— Гриша, — сказал Аркадий очень спокойным голосом. — Если ты сейчас начнёшь выживать по инструкции «Как вырастить огурцы», мы с Валерьяном вызовем санитаров.

— И пингвина заберём, — добавил Валерьян.

Гриша обиженно поставил пингвина на стол. — Ладно, ладно. Шутю я. Ешьте давай, пока не остыло.

Они ели шашлык, пили пиво, смеялись и смотрели на закат. И Валерьян, который весь вечер подозрительно молчал, наконец сказал:

— Я всё понял. Самая главная инструкция по выживанию — это не инструкция.

— А что? — спросил Аркадий.

— Друзья. Еда. Крыша над головой. Чувство юмора, в конце концов! — Валерьян поднял кружку. — За это и выпьем. За то, чтобы мы больше никогда не воспринимали буквально то, что написано на бумаге. И за то, чтобы всегда могли посмеяться над собой. Даже если над нами смеются все вокруг.

— А над нами всегда смеются, — заметил Гриша.

— Тем лучше! Значит, мы — цирк на колёсах и повод для радости. Выпьем за цирк!

Они выпили. Пингвин, которого Гриша усадил на край стола, упал от вибрации и покатился по земле. Валерьян поднял его, отряхнул и сказал:

— Тоже, наверное, выживает.

— Точно, — кивнул Гриша. — Пингвины живучие.

Солнце село. На небе зажглись первые звёзды. Аркадий, Валерьян и Гриша сидели у тлеющего мангала, пили чай (после пива, потому что Валерьян сказал, что чай — это «ритуал завершения», а ритуалы важны для выживания души) и молчали.

И в этой тишине, под шелест леса и далёкий лай собак, каждый из них думал о своём. Аркадий — о том, как хорошо, что всё это закончилось. Валерьян — о том, что завтра надо купить новую брошюру, но уже про грибы. А Гриша — о том, что пингвина пора учить играть в дурака, потому что в покер он всё равно не выигрывает.

— А знаете, — сказал Гриша, доставая из кармана мятую бумажку. — Я тут вчера нашёл одну интересную брошюру. «Как выжить в лесу, если ты забыл всё, чему тебя учили». Там очень хороший совет: «Плюнь на всё и иди домой».

— Гениально, — сказал Аркадий.

— Беру в свою коллекцию, — сказал Валерьян.

Он взял брошюру, почитал, кивнул и положил в карман. Затем достал свою — ту самую, с медвежонком — и торжественно бросил в мангал. Бумага вспыхнула, обуглилась и улетела в небо чёрными хлопьями.

— Свобода, — прошептал Валерьян.

— Свобода, — согласился Аркадий.

А пингвин, стоя на столе, смотрел на огонь и, казалось, улыбался.

Конец. Или не конец — это как посмотреть. В конце концов, выживание — это процесс, а не результат. А процесс, как известно, продолжается до тех пор, пока вы не перестанете делать глупости.

А они не перестали. Но это уже совсем другая история. И она когда-нибудь обязательно случится. Обязательно. Ведь без приключений жить скучно, а с приключениями — весело. Даже когда выживаешь.

Конец.
Искренне ваш, Аркадий, Валерьян и пингвин. Выжили, чёрт возьми!