Дракула. Крыша: братва и князь тьмы — русский криминальный хоррор о том, как бандиты приручили вампира
Москва, 1994 год. Авторитет Кузьма Хромой теряет контроль над районом — его людей одного за другим находят обескровленными. Конкуренты из «люберецких» приводят «специалиста» — бледного молдавского князя с красными глазами. Он не берёт денег, но требует доступ к стриптиз-клубам: ищет девушку с родимым пятном-полумесяцем. Кузьме приходится сотрудничать с нечистью. В финале он понимает: настоящая угроза — не вампир, а свора «оборотней в погонах», которые прикрываются борьбой с криминалом. И единственный, кто может их остановить, — это тот, кого они боятся больше всего.
«В девяностые даже вампиры казались людьми. А люди — вампирами. Разница была только в том, кто на ком зарабатывает.»
— Из воспоминаний Кузьмы Хромого, 2015 год
Глава 1
Москва, декабрь 1994 года. Пахло бензином, снегом и жжёной проводкой. Кузьма Хромой сидел в своём «девяностом» «Мерседесе» у ресторана «Узбекистан» на Профсоюзной и смотрел, как его люди грузят в багажник два мешка. Мягкие мешки. Он знал, что внутри — не дыни.
— Кузьма Иваныч, — позвал водитель Колян, молодой, с золотой цепью на шее. — Телефон. Звонили из Кунцево. Братана нашли.
— Какого?
— Олега. Глухаря.
— Живой?
— Нет. Высосанный. Как того, прошлого.
Кузьма закурил. Руки не дрожали — он не пил, не ширялся, держал форму. За сорок лет он прошёл лагеря, бои без правил, две пули и одну хромоту. Но сейчас дрожь была внутри. Третий за месяц. И ни одного свидетеля.
— Поехали, — сказал он.
Тело Олега Глухаря — здорового мужика под два метра — нашли в его же «Волге» во дворе панельной пятиэтажки. Шея прокушена, кровь выпита почти полностью. Лицо спокойное, будто спал. В салоне — ни отпечатков, ни беспорядка.
— Братва, — сказал Кузьма, обращаясь к своим. — Кто знает что — говорите. Свои или чужие?
— Никак, Кузьма Иваныч, — ответил Семён Шелест, его правая рука. — Это не люди. Я такое в Чечне видел. Там в горах бойцы пропадали. Их тоже… высасывали.
— Ты в сказки веришь?
— Я верю в то, что вижу. А вижу я: у каждого на шее две дырки. Как клыками.
Кузьма выругался, приказал залить тело и отправить в морг с ментовской взяткой. Вернулся в офис — бывшее ПТУ, переоборудованное под кабинеты. Там его ждали гости из Люберец. Двое: гладкий, в кожаном плаще, и второй — низкий, жилистый, в спортивном костюме.
— Кузьма, — сказал гладкий. — У нас к тебе предложение. Твои проблемы мы знаем. И у нас было такое. У самого Салавата в Татарии. Решили привозным специалистом.
— Каким специалистом? Мокрушником?
— Хуже. И лучше. — Жилистый пододвинул фотографию. На ней был мужчина — высокий, бледный, в чёрном пальто. Глаза — красные, даже на чёрно-белой карточке. — Говорят, он из Молдавии. Князь. Он таких тварей убирает. Своих. Нелюдей.
— Цена?
— Денег не берёт. Берёт… свободный доступ. К девкам. В клубы. Говорит, ищет одну. С полумесяцем на ключице.
Кузьма засмеялся — хрипло, зло.
— Он что, вампир, что ли?
— Говорят, да. И работает чисто. Ни следов, ни шума.
Кузьма взял фотографию, посмотрел. Что-то в этом лице было. Нечеловеческое, но не злое. Усталое.
— Привозите, — сказал он.
Глава 2
Князь явился через два дня. Приехал на чёрном «Роллс-Ройсе» с молдавскими номерами — такой тачки в Москве тогда было, может, две штуки. Вошёл в офис, снял шляпу. Бледный, волосы до плеч, глаза — красные, но тусклые, как угли, которые уже прогорели.
— Кузьма? — спросил он. Голос низкий, без акцента.
— Я.
— Я решу твою проблему. Но ты должен дать мне ключи от трёх клубов — «Улетай», «Арлекино» и «Фантом». И приказ, чтобы никто не мешал.
— Ты реально вампир? — спросил Кузьма.
— Реальнее, чем твои бригады.
— Покажи.
Князь молниеносно оказался рядом, схватил Кузьму за рукав, задрал рукав. Кузьма не успел дёрнуться. Князь укусил его в запястье — больно, но неглубоко. Отпрянул, слизнул каплю крови с губы.
— Ты не то, что я ищу, — сказал он. — Но кровь у тебя живая. Я бы мог выпить тебя всего. Но мне не нужно.
Кузьма посмотрел на запястье. Две маленькие ранки, почти не кровоточат.
— Ладно, — сказал он. — Клубы твои. Но если кто из моих пострадает — сам тебя посажу на кол.
— Договорились.
Глава 3
Первая неделя прошла без происшествий. Князь ночевал в клубах, танцевал с девушками, принюхивался. Кузьма держал своих на расстоянии. Но трупов больше не было. Конкуренты притихли. Казалось, всё налаживается.
На восьмой день Шелест пришёл бледный.
— Кузьма Иваныч, — сказал он. — Твоя дочь. Ира. Она в «Улетае» была вчера. Этот… князь с ней танцевал.
— Что? — Кузьма вскочил. — Я запретил ей туда ходить!
— Она взрослая. Двадцать лет. Мы не можем… Но он к ней прикасался. И она после того говорит, что видела странные сны. Будто она — княжна какая-то, и замок, и её ждут.
У Кузьмы внутри всё оборвалось. У Иры было родимое пятно на левой ключице. Маленький полумесяц. Он знал об этом всегда, но не придавал значения.
— Где он сейчас?
— В клубе.
Кузьма взял наган, засунул за пояс и поехал в «Улетай». Там было темно, мигали стробоскопы. Князь сидел в VIP-ложе, один, с бокалом красного вина — не пил, просто держал.
— Ты знал? — спросил Кузьма, подходя. — Что моя дочь — твоя перерождённая?
— Знал. С первой минуты, как увидел её фото у тебя в кабинете. Запах полыни и йода.
— И ты не сказал?
— А что говорить? Она не хочет быть моей. Я проверил. Во сне я позвал её — она испугалась. Кричала: «Уйди, чудовище». Я ушёл.
— Ты её не тронешь.
— Я уже не трону. Я понял: она не захочет. А без согласия — бессмысленно. Только боль.
Кузьма выдохнул. Опустил наган.
— Тогда зачем ты здесь?
— Ищу убийцу твоих людей. Это не мой вид. Это… человек. Который хочет, чтобы вы подумали на меня. Я его чую. Он близко.
— Мент? — спросил Кузьма.
— Хуже. Свой. Тот, кому ты доверяешь.
Глава 4
В ту ночь Князь выследил убийцу. Им оказался… Шелест. Правая рука Кузьмы. Он заходил в клубы, подражал вампиру, пил кровь полуживых девушек, которых поил клофелином. Делал это чисто, профессионально. Был когда-то санитаром в морге — знал анатомию.
— Зачем? — спросил Кузьма, когда они скрутили Шелеста в гараже.
— Чтобы ты впустил князя. Чтобы он нашёл твою дочь. А когда нашёл бы — я бы продал её… заказчикам. Есть люди, которые платят за перерождённых. Долларами.
— Кто заказчики?
— Не скажу. Убей лучше.
Кузьма посмотрел на Князя.
— Ты знаешь?
— Знаю. Но это не моя война.
— Стань моей войной, — сказал Кузьма. — Помоги мне их найти. И ты получишь… прощение.
— От кого?
— От неё. От моей дочери. Она скажет тебе спасибо.
Князь долго молчал. Потом кивнул.
Глава 5
Заказчики оказались «оборотнями в погонах» — группой офицеров МВД, которые прикрывались борьбой с оргпреступностью, а сами торговали теми, кого считали «нелюдями». Их возглавлял подполковник Горелов — сухой, лысый, с волчьими глазами.
Они приехали на «Урале» с автоматами. Ворвались в офис Кузьмы на рассвете.
— Всем стоять! — заорал Горелов. — Задержание лидеров ОПГ!
Но Кузьма был готов. Он вывел Князя вперёд.
— Вы его ищете? Нашли. Стреляйте.
Горелов выстрелил. Пуля прошла сквозь Князя — тот даже не пошевелился. Развернулся, посмотрел на подполковника.
— Ты торговал теми, кто ищет любовь, — сказал он. — А я искал любовь пятьсот лет. Кто из нас чудовище?
Горелов хотел выстрелить ещё, но его руку перехватил Кузьма. Вдвоём они повалили подполковника. Остальные менты побросали оружие — увидев, как пули проходят сквозь призрачного вампира.
— Вяжите их, — приказал Кузьма. — Ментов. Своими руками. Потом сдадим журналистам. Пусть знают, кто настоящие звери.
Глава 6
Ира так и не узнала, кто такой Князь на самом деле. Кузьма сказал ей: «Это молдавский бизнесмен, друг семьи». Она пожала плечами и ушла в институт.
Князь уехал на своём «Роллс-Ройсе» ночью. Перед отъездом он подарил Кузьме чёрную гвоздику и записку: «Твоя дочь не моя. Она твоя. Береги её. Я ухожу искать дальше. Но теперь я знаю: если отпустить — становится легче».
Кузьма держал гвоздику в кабинете до конца своих дней. В 2001 году его застрелили на выезде из Москвы — не пришили, так, за старое. Гвоздика тогда почему-то рассыпалась в прах. Ира пережила отца, стала юристом, потом уехала в Лондон. У неё до сих пор есть родимое пятно-полумесяц. И до сих пор иногда по ночам ей снятся замки и бледный мужчина, который машет рукой с башни.
Она не знает, кто это. И не хочет знать.
«Не ищи меня в клубах и разборках. Ищи в тишине утра, когда снег ложится на старые могилы. Там, где нет ни ментуры, ни братвы — только ветер, который помнит твоё имя, но не зовёт его вслух. Потому что звать — значит держать. Отпустить — значит выжить в девяностых.»
— Из записки Князя Кузьме Хромому, 1994 год
Конец
