Фанфик по вселенной Call of Duty, посвященный лейтенанту Саймону «Призраку» Райли.
Название: Призрак из Тени
Персонажи: Саймон Гоуст «Призрак», Джон «Соуп» Мактавиш, капитан Джон Прайс, Кайл «Газ» Гаррик.
Локация: Секретная база 141-й оперативной группы, неизвестная локация.
Глава 1. Тот, кто носит белое
Саймон Райли сидел в углу комнаты для брифингов, вытянув длинные ноги в тактическом «Крампете» и прислонив затылок к холодной бетонной стене. На пустом экране проектора отражалась его маска — белый череп, который прожигал пустоту красными линзами очков. Мир внутри базы 141-й оперативной группы спал после тяжелой вылазки в Урзикстане, где им удалось перехватить конвой с российским ПЗРК, готовый уплыть в руки террористов. Где-то в душевых капала вода, и редкий сквозняк гонял по полу обрывки тактических карт.
— Ты чего не спишь, Призрак? — раздался насмешливый шотландский акцент из темноты коридора.
В проеме двери стоял Джон «Соуп» Мактавиш, его характерный ирокез был влажным после душа. Он уже успел переодеться в чистую футболку, но кобура на бедре так и осталась расстегнутой — привычка брать оружие везде, даже в туалет.
— Спать — это переоцененная опция для мертвецов, — отозвался Гоуст, не меняя позы. Его голос был низким, с легкой хрипотцой или, как выражался сам Прайс, с «звуком старого дизеля».
Соуп хмыкнул, прошел внутрь и плюхнулся на стул напротив. На столе все еще валялись конфискованные схемы. Маленький зеленый проектор моргнул, поняв, что его никто не собирается включать, и покорно затих в спящем режиме.
— Я тут подумал, — Соуп вытянул руки и пошевелил пальцами, демонстрируя синяки на костяшках. — Ты знаешь, как я тебя нашел?
— В церкви, — коротко бросил Гоуст.
— Да. Но там было темно, — Соуп прищурился. — Я тебя не узнал тогда. Я понял только одно: этот парень в маске черепа знает, что делает. А потом Прайс сказал мне твой позывной. «Призрак». И я подумал — это что, насмешка? Ты самый осязаемый человек, которого я знаю.
Гоуст не шевельнулся. Только красные линзы чуть блеснули — он перевел взгляд на собеседника.
— Думай быстрее, Мактавиш. Я не вечность здесь сижу.
Соуп широко улыбнулся. Он уже привык к этой манере — лаконичной, рубленой, иногда похожей на проглатывание собственных слов. Под маской Гоуста скрывался человек, который предпочитал действовать, а не говорить. И Соуп отлично это знал.
— Ладно, — сказал он. — Тогда спрошу напрямую. Газ мне рассказал про твою маску. Про комиксы.
Гоуст на мгновение замер. Красные линзы стали ярче, словно внутри черепа что-то щелкнуло.
— Газ слишком много болтает. Скажи ему, что я не девушка на свидании, чтобы срывать покровы.
— Семья? — Соуп осторожно подался вперед. — Твоя… старая жизнь?
Снаружи, в нескольких километрах от бункера, прогремел далекий раскат грома. В подземелье было тихо и душно, и только неоновый свет мониторов выхватывал из тьмы угловатые силуэты ящиков с боеприпасами.
Гоуст медленно встал. Он двигался плавно, почти беззвучно — именно за это его и прозвали Призраком. Подойдя к закрытой жалюзи стене, он коснулся кончиками пальцев холодного металла.
— Ты когда-нибудь терял всё, Джонни? — спросил он, не оборачиваясь.
— Мы все что-то теряем в этой работе, — ответил Соуп, вставая следом.
— Нет, — Гоуст повернулся. В полутьме его маска казалась плывущей в воздухе. — Не всё. Не настолько. В комиксах всегда врут. Там все красиво — смерть, месть, триумф. Но правда в том, что Саймон Райли умер. Тот парень, который любил чай с лимоном и иногда смотрел дурацкие фильмы про роботов. А здесь, — он постучал костяшкой по своему черепу, — остался только Призрак.
Соуп сглотнул. Он впервые слышал от Гоуста столько слов за раз.
— Твой отец, — Соуп выбрал следующую фразу с осторожностью сапера, — он был…
— Ублюдком, — отрезал Гоуст. — Но это ничего не меняет. Просто у меня не было детства. Был ад, из которого я сбежал в армию. А потом был… другой ад.
Гоуст отвернулся и подошел к столу. Его пальцы нащупали пачку сигарет «Прима», которую он никогда не курил в закрытых помещениях, но постоянно таскал с собой как талисман. Он повертел пачку в руках, посмотрел на желтую обертку и бросил обратно.
— Ладно, — неожиданно резко сказал он. — Ты хотел знать правду? Я был в плену у картеля Роба. Они заперли меня, вливали в вены свои препараты и ломали психику. Хотели сделать марионеткой. Но ты знаешь, что происходит с марионеткой, когда рвутся нити?
Соуп отрицательно покачал головой.
— Она превращается в чудовище, — ответил сам себе Гоуст. — Я убил их. Всех. Восемнадцать человек голыми руками. С тех пор я не снимаю маску. Потому что под ней — не то, что можно показывать людям. Даже вам.
В углу помещения негромко запищал передатчик. Голос Прайса, хриплый и прокуренный, разнесся по комнатам:
— «Призрак», «Соуп», через час выдвигаемся к точке «Омега». Разведка подтвердила координаты лаборатории Макарова. Готовиться. Прайс — конец связи.
Тишина вернулась, но уже другая — напряженная, пропитанная запахом близкого боя. Соуп сделал шаг вперед, остановился в полуметре от Гоуста и заглянул в красные линзы.
— Знаешь, — негромко сказал он, — все это… история с картелем. Это не делает тебя монстром. Это делает тебя выжившим.
Гоуст промолчал. Потом хмыкнул — сухой, лающий звук, похожий на смех.
— Ты слишком хорош для этого дерьма, Мактавиш. — Он хлопнул его по плечу так сильно, что Соуп чуть не споткнулся. — Пошли. Прайс не любит ждать.
Они вместе вышли из комнаты для брифингов, и их шаги застучали по бетонному полу в унисон. Где-то в ангаре механики уже запускали двигатель вертолета, и низкий гул проникал сквозь стены.
Глава 2. Те, кто помнит
Вертолет «Черная вдова» шел на бреющем полете над заброшенными полями, где когда-то выращивали пшеницу, а теперь торчали лишь остовы комбайнов. Внутри десантного отсека сидели четверо: Гоуст у пулемета, Соуп с картой на коленях, Газ проверял магазины, а Прайс сжимал в руке свой верный М4 с надписью «Тактическая любовь» на прикладе.
— Цель, — Прайс поднял планшет. — Лаборатория «Руслан». Здесь Макаров тестирует нейротоксин, который превращает людей в зомбированных солдат. Три этажа, подземный бункер. Вход через канализацию. Вопросы?
— Есть, — Соуп поднял руку. — Зачем череп?
Гоуст, не поворачивая головы, ударил его локтем в бок.
— Он про маску, — ухмыльнулся Прайс. — А я думал, ты про учебник анатомии. Гоуст, ответь парню, он же любопытный как сорока.
— Затем, — жестко сказал Гоуст, перекрывая шум винтов, — чтобы мой враг в последнюю секунду видел только смерть. А не человека.
Газ, до этого молча протиравший оптику, поднял голову и улыбнулся. Его улыбка была спокойной, почти философской.
— Саймон, — сказал он, — ты говоришь как поэт из девяностых. Прайс, можно мы его в разведотдел переведем? Пусть стихи пишет.
— Отставить, — рявкнул Прайс, но в его голосе слышалась усмешка. — Гоуст, после задания поможешь Газу с уборкой оружейной. А то он слишком много шутит для новобранца.
Вертолет резко клюнул носом, пошел на снижение. Красный свет в отсеке сменился зеленым — пора.
— Всем по местам! — скомандовал Прайс. — Работаем чисто. Никакой самодеятельности. Призрак — ты идешь первым.
Гоуст уже стоял у распахнутого борта, ветер трепал тактическую куртку. Он обернулся на мгновение, и белый череп его маски сверкнул в лучах заходящего солнца.
— «Джонни», — бросил он Соупу напоследок. — Если я не вернусь, забери мой чай. В левом ящике стола.
— Ты всегда возвращаешься, — ответил Соуп, передергивая затвор.
— Призраки не возвращаются. Они просто исчезают.
С этими словами Гоуст шагнул в пустоту, и фигура его растворилась в темноте, словно он действительно был всего лишь отражением в разбитом зеркале, которое живет своей непокорной жизнью.
Прайс на мгновение закрыл глаза и прошептал что-то неразборчивое — может, молитву, может, напутствие. А затем спрыгнул следом, увлекая за собой остальных в ад, пылающий среди молчаливых полей.
Эпилог. Тот, кто пьет чай
Вернулись все. Четверо грязных, усталых, но живых. Лаборатория «Руслан» была уничтожена, нейротоксин вывезен группой эвакуации, и Макаров снова ушел в тень. Пока только для того, чтобы нанести новый удар.
Но сейчас, в безопасности базы, пока Газ оттирал копоть с лица, а Прайс стягивал бронежилет и падал на раскладушку, Гоуст открыл левый ящик стола.
Там лежала не только заварка.
На дне ящика, прикрытая тряпкой, хранилась старая фотография. Размытая, выцветшая, почти стертая. На ней трое: молодой Саймон, его брат Томми и пятилетний племянник с редкими рыжими волосами. Тот самый, которого убили вместе с остальной семьей во время расправы картеля. Тот самый, который до сих пор снился ему по ночам.
Гоуст долго смотрел на фото, потом аккуратно перевернул его и написал на обороте дрожащей рукой: «Мы помним. Мы идем дальше».
— Ты чего там застыл? — раздался сзади голос Соупа, который уже успел стащить у кока галеты и теперь жевал их, стоя в дверях. — Чайник вскипел.
— Иду, — сказал Гоуст, спрятал фотографию обратно и надел маску. — И Джонни?
— А?
— Спасибо. За разговор.
Соуп отсалютовал ему пластиковой кружкой и растворился в коридоре, напевая что-то из старых шотландских баллад.
Гоуст сделал глоток кипятка, смешанного с дешевой заваркой и ломтиком лимона, и впервые за долгое время почувствовал под маской не напряжение, а легкое, почти забытое тепло.
Может быть, Призрак и не имел права на покой. Но у его тени нашлись те, кто готов был сражаться рядом.
Конец.
