Дракула. Братва и чёрный мерс — русский дорожный хоррор о том, как дальнобойщики подвезли вампира
Трасса М-4 «Дон», 1998 год. Два брата-дальнобойщика — Михаил и Сергей — подбирают ночью попутчика. Бледный мужчина в чёрном костюме представляется коммерсантом и обещает щедрую плату. Но по пути их останавливает банда ГИБДД, а затем — вооружённый блокпост людей без опознавательных знаков. Все они ищут того самого попутчика, который оказывается Дракулой. Князь помогает братьям уйти от погони, но ставит условие: они должны провезти его по всем станицам, где он сможет проверить «одну девушку». В финале девушка оказывается дочерью лидера ОПГ, и братья понимают: вампир — не самое страшное, что есть на этой трассе.
«Дорога в девяностые — это не асфальт. Это кровь, смешанная с бензином. И если тебе повезёт — ты встретишь того, кто пьёт и то и другое.»
— Из дневника дальнобойщика Михаила Смолина, 1998 год
Глава 1
Октябрь 1998 года. Трасса М-4 «Дон» — бетонка, разбитая фурами, грейдерами и лихими поворотами. По обочинам — сгоревшие «КамАЗы», мёртвые собаки, чучела ГАИшников из старых шин. Ехать по ней после заката — то же самое, что сунуть голову в пасть волку. Но братья Смолины ехали. Потому что надо.
Михаил — старший, сорока двух лет, с сединой на висках и вечно воспалёнными глазами — сидел за рулём фуры, курил «Приму» и слушал, как гудит трансмиссия. Его младший брат Сергей, тридцати пяти лет, грузный, с бородкой, спал на пассажирском сиденье, укрывшись старым ватником. Сзади — двадцать тонн томатов. Маршрут: Краснодар — Москва. Заработок: тысяча баксов за рейс, из них половина — на взятки постам.
— Серёга, — позвал Михаил. — Не спи. Смена через два часа.
— Не хочу, — буркнул Сергей, не открывая глаз. — Ты веди.
— У меня башка трещит.
— У меня тоже трещит. С того раза, когда ты на трассе понтового тормозил.
— Заткнись.
В этот момент фара выхватила из темноты фигуру. На обочине стоял мужчина — высокий, прямой, в чёрном пальто (в октябре-то!), с поднятой рукой. Голосовал.
— Гони дальше, — сказал Сергей. — Не время попутчиков брать.
— Темно. Холодно. Смотри, дрожит.
— Пусть дрожит.
Михаил сбавил скорость. Остановился метрах в десяти. Опустил стекло.
— В Ростов? — спросил мужчина. Голос низкий, спокойный.
— До Москвы идём.
— Мне до Ростова. Подбросите?
— Платишь?
Мужчина вытащил из кармана чёрного пальто пачку долларов — плотную, перетянутую резинкой. Отсчитал пятьсот и протянул в окно.
— Хватит?
Сергей резко сел, протёр глаза.
— Пятьсот? Ты что, наркобарон?
— Я коммерсант. Просто не хочу мёрзнуть.
Михаил взял деньги. Пахли типографской краской и ещё чем-то неуловимым — полынью, что ли.
— Залазь. Но если что — мы не охрана, не скорка. В случае шухера — сам вылезаешь.
— Договорились.
Мужчина подошёл к пассажирской двери, но Сергей освободил ему место — перелез назад, в спальник. Попутчик сел, аккуратно сложил руки на коленях. Боковой свет осветил его лицо: бледное, острое, с красноватыми зрачками.
— Чего у тебя глаза красные? — спросил Михаил, трогаясь.
— Бессонница. В командировках не высыпаюсь.
— И не жарко тебе в пальто?
— Привычка. С детства.
Михаил хмыкнул и замолчал. Дорога побежала под колёса, разбитая, страшная.
Глава 2
Через час на трассе замаячил пост ГИБДД. Два гаишника с жезлами, один в кожаном плаще, другой — в ватнике. Фуру остановили.
— Документы, — сказал тот, в кожаном. — Груз? Томаты.
— Томаты, — кивнул Михаил.
— Открывай кузов.
— Не надо, товарищ лейтенант. Пломбы целы.
— Я сказал — открывай.
Михаил вылез, полез за кузов. Сергей остался в кабине. Попутчик сидел неподвижно, глядя в лобовое стекло.
— Слышь, коммерсант, — спросил Сергей. — А чего ты молчишь?
— Жду.
— Чего?
— Когда начнётся.
Что должно начаться, Сергей не успел спросить. Сзади раздался выстрел. Потом ещё один. Он обернулся: Михаил лежал на земле, гаишник в кожаном стоял над ним с пистолетом.
— Выходи, — крикнул второй гаишник, наставив автомат на кабину.
Попутчик открыл дверь, вышел. Сделал шаг, второй. Гаишник выстрелил — пуля прошла сквозь его плечо, не оставив следа.
— Что за… — начал было второй, но попутчик уже был рядом. Одним движением он сломал ему руку с автоматом, вторым — вырубил. Подошёл к гаишнику в кожаном. Тот, бросив пистолет, побежал к «Жигулям».
— Не надо, — тихо сказал попутчик. Тот не слушал. Тогда он взял с земли камень и бросил. Камень попал в затылок гаишнику за двадцать метров. Тот упал замертво.
Михаил поднялся — живой, только ссадина на лбу.
— Ты… кто? — прошептал он.
— Князь. — Попутчик — Князь — вытер руки о платок. — Я говорил, что коммерсант. Но это не совсем правда.
— Ты вампир? — спросил Сергей, вылезая из кабины.
— Ты веришь в вампиров?
— Раньше нет. Сейчас начну.
Князь усмехнулся.
— Я не хочу вам вредить. Но меня преследуют люди, которым нужна моя кровь. И моя книга. Мы должны ехать дальше.
— Ты кого убил?
— Ментов. Нет — бандитов в форме. Их наняли те, кто стоит за блокпостом. Они не настоящие.
— А есть настоящие? — спросил Михаил.
— Будет. Через час. Поэтому — давайте в машину. И не спрашивайте ничего до утра.
Братья переглянулись. Сели. Завели фуру. Поехали.
Глава 3
К утру они миновали блокпост у Шахт — настоящий, с военными. Те проверили документы, но Князя не искали. Он сидел в спальнике под горой тряпья, дышал через нос, не шевелился.
— Проезжайте, — сказал капитан, возвращая права. — И не гоняйте.
Когда отъехали на десяток километров, Князь вылез.
— Живы, — сказал он. — Хорошо.
— Ты нам должен объяснения, — сказал Михаил. — Кто ты? От кого бежишь?
— Я бессмертный. Мне пятьсот лет. Я ищу женщину, которая перерождается раз в сто лет. У неё на левой ключице — родимое пятно в виде полумесяца. Она сейчас здесь, на Дону. Я чую запах.
— И что ты с ней сделаешь?
— Предложу стать моей женой. Если согласится — перестану искать. Если нет — уйду.
— А почему за тобой охотятся?
— Кому-то не нужна моя любовь. Кому-то нужна моя сила. Они думают, что если выпьют мою кровь — станут бессмертными. Это не так. Они станут чудовищами.
— Как те, на посту?
— Те были просто убийцами. Настоящие чудовища ещё впереди.
— И что ты предлагаешь? — спросил Сергей.
— Помогите мне объехать станицы. Три: Грушевскую, Кривянскую, Мокробатайскую. Я проверю всех женщин с полумесяцем. Если найду — возьму её или отпущу. Если нет — уйду. А вы получите ещё тысячу долларов.
— А если найдут нас те, кто за тобой гонится?
— Я вас защищу.
Братья посовещались минуту. Потом Михаил сказал:
— Веди, Князь. Но если что — мы не стрелки. Мы дальнобои.
— Вы уже стрелки. Потому что видели меня. И не убежали. Этого достаточно.
Глава 4
Первую станицу — Грушевскую — объехали вечером. Князь ходил по улице, нюхал воздух. Останавливался у каждого двора, где жили девушки. Тряс головой.
— Нет. Запах слабеет.
— Может, она в другой? — спросил Сергей.
— Может.
В Кривянской он пробыл час. Нашёл девушку с родинкой, похожей на полумесяц, но принюхался и отошёл.
— Не она. Пахнет чесноком и потом. А надо — полынью и йодом.
— А ты сам-то как пахнешь? — спросил Михаил.
— Смертью и розами. Хочешь проверить?
— Не надо.
Третья станица — Мокробатайская. Она была большой, дворов под сотню. Князь шёл медленно, с закрытыми глазами. Вдруг остановился у ворот с коваными петухами. За ними стоял старый кирпичный особняк — не дом, а крепость.
— Здесь, — сказал Князь. — Запах очень сильный.
— Это дом авторитета, — тихо сказал Сергей. — Барона. Я слышал, он держит полрайона.
— Мне всё равно.
— Мне не всё равно. У него охрана, автоматы, собаки.
— Я справлюсь. Вы ждите в фуре. Если через час не вернусь — уезжайте.
Князь перелез через забор. Братья остались у ворот, затаив дыхание.
Глава 5
Внутри особняка горел свет. Князь прошёл через двор невидимкой — собаки залаяли, но он посмотрел на них, и те умолкли, прижались к земле. Вошёл в дом через веранду.
В гостиной, у камина, сидела девушка. Лет двадцати, с русыми волосами, в простом платье. Читала книгу. На левой ключице, чуть выше кружева, виднелась тёмная отметина. Полумесяц.
— Здравствуй, — сказал Князь.
Девушка вздрогнула, подняла глаза. Испугалась, но не закричала.
— Ты кто?
— Тот, кто искал тебя пятьсот лет. Я — Князь.
— Граф Дракула? — Она не засмеялась. Она знала. — Мне снились сны про тебя. С детства. Замок, кровь, тьма. Я думала, это кошмары.
— Это память. Ты — перерождение моей жены. Илисафы.
— Я не Илисафа. Я — Лена. Дочь человека, который убивает людей.
— Я знаю. Твой отец — Барон. Он промышляет наркотиками и оружием. Я не собираюсь его судить. Я пришёл к тебе.
— Зачем? Убить?
— Предложить. Ты можешь согласиться стать моей — тогда твоя душа соединится с душой Илисафы, и мы будем вместе вечно. Или можешь отказаться. Тогда я уйду и больше никогда не приду.
— А если я откажусь, отец тебя убьёт.
— Он не сможет.
В этот момент в гостиную ворвались трое вооружённых людей. Впереди — невысокий коренастый мужчина в пиджаке, с золотой цепью. Барон.
— Руки вверх, — сказал он, наставив на Князя «стечкин». — Ты кто такой, что к моей дочери лезешь?
— Я — тот, кто уйдёт, если она скажет.
— Лена, скажи ему, чтобы убирался.
— Папа, он… он не человек. Я видела его во сне.
— Тем более.
Барон выстрелил. Пуля прошла сквозь Князя — тот не шелохнулся. Отскочила от стены, ударила в люстру.
— Серебро нужно, — сказал Князь. — А у тебя свинец.
Он шагнул к Барону. Охрана выстрелила — тоже мимо. Князь схватил Барона за горло, поднял.
— Я не убиваю без нужды. Скажи своим, чтобы опустили стволы.
— Опустите, — прохрипел Барон.
Князь поставил его на пол.
— Я хочу поговорить с твоей дочерью наедине. Дашь пять минут — уйду и не вернусь.
— А если не дам?
— Тогда я выпью тебя. Не до смерти, но лет десять ты будешь помнить, как это — быть живым донором.
Барон побледнел и вышел, забрав охрану.
Глава 6
Князь сел в кресло напротив Лены.
— Теперь мы одни.
— Ты правда вампир?
— Правда. Но я перестал убивать. Теперь я просто ищу.
— А если я скажу «нет» — ты уйдёшь? Оставишь меня здесь, с отцом-бандитом, с этой жизнью?
— Ты сама должна выбрать. Я не имею права.
Лена помолчала. Потом расстегнула ворот платья, показала родимое пятно.
— Оно у меня с рождения. Мать говорила — от ведьмы. Может, она была права.
— Твоя мать была не права. Это знак любви. Той, которую я не смог уберечь.
— Ты любил её? Или ты любил себя в ней?
Князь вздрогнул.
— Никто не задавал мне такого вопроса.
— Я задаю.
— Я любил её. Но со временем — да, я полюбил саму одержимость. Поиск стал важнее цели. Я забыл, что она живая. А теперь, когда я вижу тебя… я понимаю: ты другая. Не Илисафа. Ты — Лена. У тебя свой страх, своя боль.
— И я не хочу вечной любви. Я хочу сбежать от отца. Из этого дома.
— Ты хочешь, чтобы я забрал тебя?
— Я хочу, чтобы ты помог мне уехать. Не в вечность. В Ростов. В институт. Подальше от папаши.
Князь улыбнулся — впервые за вечер.
— Это я могу.
— И ты не будешь меня искать потом? Не будешь говорить, что я твоя перерождённая?
— Не буду. Я даю слово.
— Тогда помоги.
Глава 7
Князь вышел из дома с Леной за руку. Барон ждал во дворе с автоматом.
— Ты забираешь её?
— Нет. Она сама идёт. Спроси.
— Лена, дочка, ты чего? Я тебе квартиру в Москве купил, машину…
— Не надо, папа. Я хочу учиться. Сама.
— Никуда не пойдёшь.
Барон вскинул автомат. Князь шагнул вперёд, закрыл Лену.
— Стреляй. Пули у тебя свинцовые. Я выдержу. А потом я выдеру оружие из твоих рук и заставлю смотреть, как твоя дочь уходит.
— Ты не посмеешь.
— Я уже пятьсот лет не смею. Теперь — посмею.
Барон опустил автомат. Отступил.
— Иди. Но если вернёшься — убью.
Лена подошла к отцу, поцеловала в щёку.
— Прости, папа. Я не вернусь.
Она вышла за ворота, села в фуру к братьям. Князь сел рядом.
— В Ростов, — сказал он. — На вокзал.
— Заметано, — сказал Михаил и завёл двигатель.
Глава 8
В Ростове Князь купил Лене билет до Москвы, дал деньги, оставил свой номер телефона (настоящий, который никогда не работал).
— Если будет трудно — позвони.
— Не будет. Я справлюсь.
Лена ушла на перрон. Князь стоял и смотрел ей вслед, пока поезд не скрылся.
— Отпустил? — спросил Сергей.
— Отпустил.
— А как же любовь?
— Любовь — это не когда держишь. Это когда даёшь уйти. Я понял это только теперь.
Братья переглянулись. Михаил протянул руку:
— Ну, бывай, Князь. Спасибо за доллары.
— Бывайте, братья. И помните: если встретите на трассе попутчика — не останавливайтесь. Мало ли, кто он.
— А если это будешь ты?
— Тогда я уже не буду тем, кого вы знали. Я стану человеком. И буду голосовать, как все.
Князь повернулся и пошёл в темноту. Братья сели в фуру и покатили в Москву.
Эпилог
Лена окончила институт в 2002 году, стала врачом. Барон в 2000-м сел за убийство. Князя больше никто не видел. Братья Смолины ездили до 2005-го, потом продали фуру, открыли автомастерскую. Михаил женился, родил дочь, назвал Леной. Сергей так и остался холостяком, зато выучил английский и уехал в Канаду.
Чёрную гвоздику, которую Князь оставил в кабине, они хранили в бардачке до тех пор, пока машина не сгнила. Гвоздика не завяла. Она лежит теперь у Михаила в серванте, между книг. Иногда он достаёт её, нюхает и вспоминает ту ночь на Дону, когда вез вампира и не знал, что он — самый человечный из всех.
А по трассе М-4 «Дон» до сих пор ходят легенды о чёрном мерсе, который подбирает попутчиков и исчезает на рассвете. Говорят, если с ним не заговорить — пропадёшь. Если заговоришь — можно спасти свою душу. Или хотя бы понять, что ты — человек.
«Не ищи меня на трассе и в блокпостах. Ищи в тишине донской степи, где ковыль помнит кровь девяностых. Там, где нет ни бандитов, ни гаишников — только ветер, который помнит твоё имя, но не зовёт его вслух. Потому что звать — значит держать. Отпустить — значит остаться на дороге.»
— Из дневника дальнобойщика Михаила Смолина, 2005 год
Конец
