Фанфик «Рататуй: Тот, кто двигает сыр» Сказка-детектив о том, как маленькая учёная мышь научила целое королевство читать рецепты
В этой истории нет драконов и колдунов. Зато есть старый пармезан, преступление в мышином королевстве и одна очень умная мышь, которая доказала: иногда буквы важнее зубов.
«Не тот велик, кто грызёт громче, а тот, кто знает — где. Ибо сыр не прячут там, где темно. Его прячут там, где написано мелким шрифтом».
— Из хвостовых преданий Старой Норы
Глава первая. Где сыр?
Под землёй, где корни старых дубов сплетались в своды, похожие на соборы, лежало Мышиное Королевство. Называлось оно Тихозвонье — потому что ни одна лапа не ступала здесь громко, а самый страшный шум был шорохом перевёрнутой страницы или осторожным хрустом сухаря.
В Тихозвонье всё жило по правилу: «Знаешь — молчи, не знаешь — тем более».
Особенно это правило соблюдал Хранитель Сыра — огромный седой крыс по имени Грызмунд Первый. Его усы были толщиной с вязальные спицы, а хвост — длиной в три мышиных роста. Грызмунд считал, что сила — это когда ты можешь прокусить корку пармезана толщиной в палец. А всё остальное — пустая возня.
И вот однажды, в день Великого Пересчитывания Колес, случилось то, чего не случалось никогда.
Сыра не стало.
Точнее, он был. Весь сыр был на месте — и молодой овечий, и старый козий, и даже тот крошечный кусочек бри с плесенью, который никто не любил. Но главный сыр — Колесо векового пармезана, хранившееся в Сырной Палате под тремя замками и одним заклинанием (самым обычным: «не отпирать без свидетелей») — исчез.
Колесо весило ровно столько, сколько весят десять толстых крыс. Его никто не мог унести в одиночку. И уж точно никто не мог прогрызть Сырную Палату — стены там были из спрессованной крошки, твёрже камня.
Грызмунд стоял в пустой нише, где ещё вчера лежал пармезан, и медленно вращал усами.
— Кто? — спросил он тихо. Так тихо, что даже эхо испугалось и не ответило.
Вокруг собрались все уважаемые крысы Тихозвонья: Старая Лапа (следопыт, который мог отличить запах мыла от запаха мыла с ромашкой), Шуршун (главный шептун и сплетник) и три брата-Острозуба, которые умели грызть даже монеты.
— Колесо не могло испариться, — сказала Старая Лапа, водя носом по полу. — От пармезана остаётся запах. Я чувствую его… он идёт… вверх.
Все подняли морды.
Вверх означало одно: к людям. Туда, где в большом доме с каменными стенами жил человек по имени Повар Арнольд — толстяк с красным лицом и ненавистью ко всему, что шевелится в темноте.
— Значит, кто-то утащил сыр на кухню? — фыркнул Грызмунд. — Зачем? Чтобы его пожарили? С ума сошли?
— А может, не кто-то, а что-то, — прошептал Шуршун и многозначительно замолчал.
В этот момент в заднем ряду тихо пискнули.
— Простите, — сказал маленький голосок. — А вы смотрели записи?
Все обернулись.
В тени, у входа в Палату, стояла мышь. Не крыса — мышь. Маленькая, серая, с очками на кончике носа (какие берут у людей, когда те выбрасывают старые вещи). Очки были ей велики, и мышь постоянно поправляла их лапой.
Это была Софи.
О Софи в Тихозвонье знали, но не любили. Потому что она не грызла корки, не дралась за объедки и не участвовала в «Беге за Крошкой» — главном спорте королевства. Вместо этого Софи сидела в своей норе-библиотеке и читала.
Она научилась читать человеческие книги.
Для жителей Тихозвонья это было примерно так же странно, как если бы крот научился летать.
— Какие ещё записи? — нахмурился Грызмунд.
— Повар Арнольд ведёт дневник рецептов, — сказала Софи, поправляя очки. — В большой синей тетради. Он записывает туда всё, что готовит. Если сыр попал на кухню, там должно быть написано — для какого блюда и в каком количестве.
Наступила тишина. Её нарушил смех Острозубых братьев.
— Ты хочешь сказать, что мы, крысы Тихозвонья, пойдём и почитаем книжку? — захохотал первый брат. — Мы зубами грызём, а не буквы жуём!
— А ты вообще кто такая? — добавил второй. — Библиотечная моль?
— Мышь, — тихо ответила Софи. — Учёная мышь.
— Ах, учёная! — Грызмунд шагнул к ней, нависая, как гора над полевкой. — И что же ты предлагаешь, учёная мышь? Читать по слогам, пока преступник ест наш сыр?
— Я предлагаю исследовать запах, — не отступила Софи. — Если сыр прошёл через кухню, от него останется не только пармезановый след, но и запах масла, лука или… — она замолчала, водя носом в воздухе. — Или чеснока.
Все снова принюхались.
— Чеснока нет, — сказала Старая Лапа удивлённо. — Ни капли.
— Значит, сыр не резали на кухне, — кивнула Софи. — Его унесли куда-то ещё. И там, где он сейчас, нет горячей плиты.
Грызмунд долго смотрел на неё. Потом повернулся к остальным:
— Даю этой мыши один день. Если она не найдёт сыр — я лично поставлю её чистить королевские туалеты хвостом.
Софи вздохнула, поправила очки и пошла к выходу из Сырной Палаты.
— А если найду? — спросила она уже с порога.
— Если найдёшь, — усмехнулся Грызмунд, — я публично признаю, что буквы важнее зубов.
— Слова, — поправила Софи. — Важнее слова. И умение их читать.
Она ушла. А в туннеле остался тихий смех трёх Острозубых братьев.
Глава вторая. Синяя тетрадь
Подниматься к людям всегда страшно. Особенно когда ты маленькая мышь, а люди — огромные, шумные и пахнут мышеловками.
Софи знала этот путь наизусть. От Сырной Палаты нужно было свернуть налево в Длинный Носок (туннель, проложенный вдоль забытого человеческого носка), затем проползти мимо Ржавой Воды — старой трубы, откуда капало так громко, что казалось, будто кто-то стучит молотком. А потом — самое трудное: отверстие в полу кухни, прикрытое жестяной пластиной.
Софи протиснулась в щель и оказалась в мире запахов.
Кухня Повара Арнольда была гигантской. Софи знала про неё всё: где лежат сухие макароны, где хранится мука, в каком углу самые тёплые батареи. Но сегодня её интересовало другое: синяя тетрадь.
Тетрадь лежала на подоконнике, рядом с надкусанным яблоком и перечницей.
Софи подобралась к ней. Обложка была потрёпанной, страницы — в масляных пятнах. И пахло от тетради… сыром. Точнее, пармезаном. Очень старым пармезаном.
— Так, — прошептала Софи, перелистывая страницы. — Понедельник: суп с гренками. Вторник: рыба в сливках. Среда… о! Среда: запеканка с тремя сырами.
Но про пармезан ничего не было.
Софи закрыла глаза и провела носом по каждой странице. Запах пармезана усиливался к середине тетради. Вот она, страница, вырванная неровно — с зубчатым краем, как будто кто-то выдрал её зубами.
— Или… клыками? — прошептала Софи.
Она высунулась из-под тетради и вдруг заметила нечто странное. На полу, у самой стены, лежала тонкая серая ниточка. Не нитка — ус. Крысиный ус. Длинный, изогнутый, чуть надломленный на конце.
Софи спрятала ус в свою сумку (сумка была сделана из почтовой марки, сложенной пополам) и побежала обратно.
Внизу, в туннеле, она чуть не столкнулась со Старой Лапой.
— Нашла что-то, книжная вошь? — спросила та без злобы, скорее любопытно.
— Ус, — показала Софи. — И вырванную страницу из рецептов.
— Ус не мой, — понюхала Старая Лапа. — И не Грызмунда. Этот ус пахнет… подвалом. И сыростью. И немножко розмарином.
— Розмарином? — удивилась Софи. — Это такая трава. Люди кладут её в мясо.
— А ещё розмарин растёт у заброшенной мельницы, — медленно сказала Старая Лапа. — Там, где никто не живёт. Кроме…
— Кроме кого?
Старая Лапа помолчала. Потом прошептала:
— Кроме Того, кто двигает сыр.
Глава третья. Легенда о Мельничнике
Каждое королевство имеет свои страшилки. У мышей это истории про кошек. У крыс — про Мельничника.
Легенда гласила: давным-давно, когда вместо домов были одни мельницы, жил-был огромный старый крыс. Он ненавидел людей, потому что люди травили его детей. Но любил сыр — больше жизни. И однажды он украл Колесо векового пармезана так ловко, что никто не заметил. С тех пор он живёт в подвалах заброшенной мельницы, собирает свой сыр и двигает его с места на место, чтобы никто не нашёл.
— Детские сказки, — фыркнула Софи, хотя внутри у неё всё похолодело.
— Детские или нет, — сказала Старая Лапа, — а ус принадлежит крысу, который живёт в одиночку. И он знает запах розмарина.
— Тогда мы идём на мельницу.
— Мы?
— Ты и я. Ты — чуешь след. Я — читаю знаки.
Старая Лапа вздохнула. Потом махнула хвостом:
— Веди, учёная мышь.
Глава четвёртая. Подземелье с секретом
Мельница стояла на холме, окружённая старыми липами. Внутри пахло плесенью, тишиной и чем-то очень вкусным.
Софи остановилась у порога.
— Ты чувствуешь? — спросила она.
— Пармезан, — кивнула Старая Лапа. — Много пармезана.
Они спустились в подвал. Там было темно, сыро, и вода капала с потолка в лужицы, которые звенели, как маленькие колокольчики.
И вдруг — свет.
Маленькая масляная лампа, сделанная из напёрстка, горела в углу. Рядом сидел крыс. Старый, седой, с одним надломленным усом — тем самым, который нашла Софи.
Он резал пармезан на маленькие кусочки и складывал их в аккуратные стопки.
— Не кради, — сказал крыс, не поднимая головы. — Сыр мой.
— Мы не крадём, — ответила Софи, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы ищем Колесо векового пармезана. Оно пропало из Тихозвонья.
Крыс поднял голову. Глаза у него были мутными — почти слепые, но смотрели куда-то сквозь Софи.
— Колесо пропало? — переспросил он тихо. — Я его не брал.
— Тогда откуда у вас пармезан? — спросила Старая Лапа.
— Это не ваш пармезан. Это мой. Я копил его десять лет. Крошку за крошкой.
Софи подошла ближе. Она заметила: сырные стопки стояли в определённом порядке. Маленькие, средние, большие. И между ними лежали… буквы. Буквы, вырезанные из сырной корки.
— Вы умеете читать? — спросила Софи.
Крыс помолчал. Потом кивнул.
— Я научился у старика-мельника. Он оставлял мне газеты. Я грыз буквы, а потом складывал их в слова. Я знаю все рецепты мира. Но я не могу видеть. Только чувствовать.
— Так это вы вырвали страницу из тетради повара? — догадалась Софи.
— Да. Там был рецепт оладий с пармезаном. Я хотел его запомнить. Но нечаянно порвал.
— А Колесо?
— Не знаю я никакого Колеса! — вдруг рассердился старый крыс. — Уходите! Сыр мой!
Старая Лапа уже собралась уходить, но Софи не двинулась с места. Она смотрела на вырезанные сырные буквы. И вдруг сложила их в голове в одну фразу.
«Сыр в норе у Камня с дырой».
— Камень с дырой? — вслух прочитала Софи. — Это же… это Ржавая Труба! Та, которая капает!
Старая Лапа изумлённо моргнула.
— Но Ржавая Труба — это переход в наше королевство. Там нет сыра.
— А если сыр внутри трубы? — предположила Софи. — В полости, где капает вода? Чтобы сыр не сох, нужно, чтобы он лежал во влажности.
Старый крыс замер.
— Умная мышь, — прошептал он. — Ты умнее всех крыс Тихозвонья.
— А вы идёте с нами, — сказала Софи. — Вы поможете доказать, что вы не вор.
Глава пятая. Сыр найден
Ржавая Труба оказалась именно такой, как помнила Софи: гулкой, мокрой и очень тёмной. Но теперь они знали, куда смотреть.
За третьим поворотом, под слоем ржавчины и старых тряпок, лежал люк. Металлический, с крошечной ручкой.
— Откройте, — прошептал слепой крыс.
Софи дёрнула ручку. Люк со скрипом поднялся.
Внутри, в сухой (но слегка влажной) нише, лежало Колесо векового пармезана. Целое. Нетронутое. Рядом валялись… три обгрызенных рецепта из синей тетради.
— Но кто? — прошептала Старая Лапа.
В ответ из темноты послышался писк. Маленький, виноватый.
Из-за Колеса вылез крошечный мышонок. Совсем малыш. В зубах он держал кусочек сырной корки.
— Я хотел просто понюхать… — пропищал он. — А потом покатил… а потом испугался… и спрятал. Простите.
Софи опустилась на колени.
— Ты один это сделал?
— Я катил его всю ночь. Он был тяжёлый. Но я очень хотел попробовать. И ещё я люблю читать рецепты. Те, что вырвал из тетрадки. Там было написано: «сыр нужно уважать». Я его уважал. Я не ел. Я только катал.
— Ты умеешь читать? — удивилась Старая Лапа.
— Немножко, — мышонок стыдливо опустил голову. — Меня никто не хвалил. Все говорили: «грызи, не читай».
Софи улыбнулась. Она взяла мышонка за лапу.
— Пойдём. Ты не вор. Ты — первый ученик моей школы.
— Какой школы?
— Той, которую я только что придумала. Называется «Читай, а потом грызи».
Глава шестая. Правда важнее корки
В Тихозвонье Грызмунд долго не верил.
— Малыш? Этот кроха укатил Колесо? Он даже до моего хвоста не достаёт!
— Он катил его семь часов, — сказала Софи. — Потому что очень любил сыр. И потому что умел читать рецепт про уважение к еде.
Она положила перед Грызмундом вырванные страницы.
— Здесь написано: «Самый дорогой сыр — не тот, что весит больше всех, а тот, что едят с радостью». Ваше Колесо не ели. Его уважали. И спрятали не для кражи, а для любви.
Грызмунд долго молчал. Потом вздохнул и произнёс:
— Я публично признаю: буквы важнее зубов.
— Слова, — улыбнулась Софи. — Важнее слова. И школа открывается завтра. Первый урок: как не путать рецепт «суп с луком» с рецептом «лук с супом».
Маленький мышонок, стоя рядом с ней, впервые за долгое время улыбнулся во весь свой маленький рот.
И даже Старая Лапа, которая никогда не читала ничего, кроме запахов, тихо спросила:
— А можно тоже записаться?
Финал. О том, что сыр — это не главное
С тех пор в Тихозвонье появилась ня традиция. Перед тем как съесть что-нибудь вкусное, каждый житель сначала читал про этот продукт всё, что мог найти.
Софи стала главной Хранительницей Знаний. Её школа выросла в Цитадель Читающих Мышей. А Колесо векового пармезана поставили в центре Сырной Палаты — не как еду, а как памятник.
Памятник тому, что даже самый маленький мышонок способен на великое дело, если он умеет читать, думать и любить не только сыр, но и правду.
И если вы когда-нибудь услышите в подвале тихий шорох страниц — не пугайтесь. Это Софи листает новую книгу. И она обязательно найдёт в ней то, что другие не видят.
А слепой старый крыс с мельницы теперь живёт при библиотеке. Он не видит букв, но чувствует их хвостом. И говорит:
— Сыр кончается. Книги — нет.
Мудрая мышь ему верит.
Послесловие для взрослых и детей
Эта сказка — о том, что ум, смелость и доброта всегда важнее силы и громкого голоса. И ещё: не бойтесь быть «не такими, как все». Может быть, именно ваше «не как у всех» однажды спасёт целое королевство.
А теперь — идите читать. И не забудьте перекусить сыром. С уважением, как учила маленькая мышка в очках.
Конец
