Фанфик Три богатыря и Дракон-гурман – как Алёша с Добрыней в платьях пироги пекли, а дракона мёдом перехитрили: читать историю про Трёх Богатырей и дракона комедия перевоплощений где богатыри наряжаются женщинами и пекут пироги
«Если врага не взять силой, возьми хитростью. Если хитрость не помогает – возьми пирог. Пирог открывает любые двери. Даже драконьи. Особенно драконьи.»
— Из кулинарных заметок Алёши Поповича.
Глава 1. Пропажа, от которой у князя свело живот
Случилось это в самый неподходящий момент – накануне ежегодного Пирога-феста. Князь Владимир заказал в Царьграде целый обоз с мёдом: липовым, гречишным, цветочным, с перцем и даже с имбирём. Мёд должен был пойти на сладкие столы для послов, чтобы те не воевали, а сладко ели и мирно договаривались.
Но обоз не доехал.
– Как так? – заорал князь, тряся гонца. – Его что, печенеги взяли?
– Хуже, Княже, – прошептал гонец, белый как мел. – Дракон.
– Какой дракон? У нас на Руси драконы только в сказках!
– А этот – настоящий. Златопузом кличут. Он живёт за Синей горой, в Пещере Трёх костей. Раньше он овец воровал, а теперь вот обозы. Говорят, он сладкоежкой стал. Пристрастился к десертам.
Князь схватился за голову.
– Дракон-сладкоежка! Земля русская, куда катишься! Раньше драконы девиц воровали, а теперь – мёд!
– Прогресс, – философски заметил Алёша Попович, который тут же оказался во дворце (потому что всегда оказывался там, где пахло бесплатной едой). – Княже, не переживай. Мы сходим к этому Златопузу, заберём мёд.
– Как вы его заберёте? Он же дракон!
– А мы с ним по-хорошему. Пирогами задобрим. Я слышал, он большой гурман. А гурманы, они как бабы – любят вкусненькое и ласковое слово.
Добрыня, стоявший у окна, скрестил руки.
– Алёша, ты бывал когда-нибудь у дракона в гостях? Нет. Я бывал. У моего деда был знакомый дракон – так тот требовал каждый день по три барана. А не получит – спалит деревню.
– Ну, это старые драконы. А этот – новый, модерновый. Он мёд ворует, а не баранов. Значит, его можно купить пирогами.
Илья, который до этого молчал, сказал веско:
– А что, план есть. Но кто будет печь? Ты, Алёша, от плиты бегаешь как чёрт от ладана.
– Я не буду печь. Я буду… руководить процессом. А печь будут… — Алёша обвёл взглядом Добрыню и Илью, потом посмотрел на свои руки и вздохнул. — Ладно. Надо нанимать настоящих пирожниц. Но дракон мужиков не любит. Он женщин уважает. Говорят, он когда-то был влюблён в одну греческую кулинарку, но она ушла к спартанцу. С тех пор он доверяет только женским рукам.
– И что ты предлагаешь? – спросил Добрыня с подозрением.
– Мы с тобой, Добрыня, переоденемся женщинами.
В комнате воцарилась тишина. Илья медленно перевёл взгляд с Алёши на Добрыню. Добрыня побагровел до корней волос.
– Ты… ты предлагаешь мне, Добрыне Никитичу, сыну знатного рода, надеть бабье платье и идти к дракону?
– А что такого? Вон в греческих сказаниях герои тоже переодевались. И ничего – спасали царевен.
– Я не герой из греческих сказаний! Я русский богатырь!
– Значит, тем более. Наши бабы – кремень. Ты и в платье останешься мужиком. Только с косой.
Илья, который до этого держался, не выдержал и заржал. Гулко, раскатисто, так что с потолка посыпалась извёстка.
– Добрыня, ты в платье… Это надо видеть! Я согласен быть «мужем» для прикрытия. Поведу вас под ручку.
– А почему ты сам не переоденешься? – огрызнулся Добрыня.
– Я слишком габаритный, – развёл руками Илья. – Меня даже в трёх платьях за мужика примут. Плечи – во! А ты, Добрыня, стройный. И Алёшка мелковат, но юркий. Вы идеальная парочка: высокая и низкая.
Алёша обиженно надул губы.
– Почему это я низкая? Я нормального роста.
– Для бабы – нормального, – улыбнулся Илья. – Ладно, шучу. План утверждаю. Княже, благослови.
Князь, который сначала думал, что это шутка, потом понял – серьёзно. И заплакал. От смеха.
– Благословляю, – выдавил он сквозь слёзы. – Только чтобы никто не узнал. А то засмеют.
– Никто не узнает, – заверил Алёша. – Мы будем скромные пирожницы из села Кривые Ручки. Пришли к дракону с угощением, чтобы задобрить и попросить мёд обратно. А как он уснёт – мы мёд и вывезем.
– А если не уснёт? – спросил Добрыня.
– Тогда будем действовать по обстоятельствам. Но сначала – перевоплощение.
Глава 2. Ателье «Две косички» – как богатырей превращали в баб
За помощью в переодевании Алёша обратился к своей жене Любаве. Любава, когда услышала план, сначала хотела разбить сковородку об голову мужа, но потом в ней проснулся азарт стилиста.
– Вы будете лучшими бабами на этом свете, – сказала она, доставая сундук с одеждой. – Или я не Любава.
Добрыня стоял посреди комнаты, вцепившись в свой меч, как в спасательный круг.
– Любава, только никаких кружев, – попросил он. – И без рюшей.
– Дорогой, с твоей фигурой кружева – единственное, что скроет плечи. У тебя плечи шире, чем у моего мужа. А он, между прочим, не маленький.
Алёша, которому достался сарафан в горошек, уже вертелся перед зеркалом.
– Смотри, как мне идёт! – воскликнул он. – Может, мне в бабы податься? Пенсия раньше, овёс бесплатно.
– Ты и так баба, – буркнул Добрыня, влезая в синее платье с вышивкой. – Ой, не лезет! Любава, оно малое!
– Дыши глубже. И втяни живот. Ты не на турнир собрался, а на свидание с драконом.
Когда Добрыня наконец влез в платье, комната замерла. Это было… величественно. Добрыня в женском облачении походил на древнюю богиню войны, которой случайно надели юбку. Коса из льняных ниток (накладная) свисала до пояса. Грудь изображали два арбуза, аккуратно привязанные под платьем.
– Я похож на бабу? – спросил Добрыня голосом, полным отчаяния.
– Ты похож на бабу, которая отлупит любого, кто посмотрит косо, – сказал Илья. – Что, в общем, то, что нужно.
Алёша наложил на лицо муки для белизны, подвёл брови углём, налепил родинку над губой.
– А меня не узнать? – спросил он, кокетливо хлопая ресницами.
– Тебя даже родная мать не узнает, – заверил Илья. – Ты выглядишь как хитрая торговка с базара.
– А кто мы по легенде?
Любава достала два фальшивых паспорта (пергаментных).
– Ты, Алёша, будешь Авдотьей Криворучко – пирожница из села Кривые Ручки. Специализация – пироги с вишней. А ты, Добрыня, будешь Настасьей Петровной – её старшей сестрой. Специализация – пироги с капустой и яйцом. Вы пришли к дракону, чтобы предложить свои услуги в обмен на… ну, скажем, на защиту от печенегов.
– А почему у нас такие фамилии? – спросил Добрыня.
– Потому что вы криворукие? – предположил Алёша.
– Нет, потому что вы из села, где все пекут кривые пироги, но очень вкусные, – парировала Любава. – Драконы любят экзотику.
Илья, который должен был играть роль «мужа Авдотьи» – мужика по имени Фёдор, – просто нацепил бороду попышнее и сказал, что он будет молчать и строго смотреть. Это у него получалось лучше всего.
Юлий, конь, тоже вызвался участвовать.
– Я буду подводой для мёда, – сказал он. – И заодно оценю драконью кухню. Может, он поделится пирогами?
– Ты будешь стоять смирно и не падать в обморок от страха, – приказал Илья. – Драконы, знаешь ли, лошадей едят.
– Я дипломатический конь! Меня не едят!
– Дракону всё равно.
На рассвете отряд выступил. Два «женщины» в платьях, один «муж» с палицей (спрятанной в возу с пирогами), одна телега, полная муки, вишни, капусты, яиц и стратегического запаса снотворного мёда (обычный мёд, смешанный с отваром мака и валерианы). И конь Юлий, которому всучили колокольчик на шею, чтобы он не храпел слишком громко.
Глава 3. Пещера Трёх костей и первый запах
Синяя гора оказалась не очень синей, а скорее серо-фиолетовой от обилия вереска. Пещера Трёх костей зияла в склоне, как глотка великана. Перед входом валялись три огромные кости – то ли мамонта, то ли кита, то ли предыдущего драконьего завтрака.
– Фу, как пахнет, – поморщился Алёша, зажимая нос.
– Пахнет серой и… ванилью? – удивился Добрыня.
– Ванилью? Драконы что, духами пользуются?
– Не духами, а выпечкой, – догадался Илья. – Слышите? Там внутри печку топят.
И правда, из пещеры доносился сладковатый запах сдобы. Кто-то (или что-то) внутри готовило еду. Профессионально, с толком, с чувством.
– Он сам печёт? – изумился Алёша.
– Или у него есть повар, – сказал Добрыня.
– Или он держит повариху в заложницах. Это меняет дело. Мы не просто за мёдом, мы ещё и спасаем.
Илья привязал Юлия к дереву (конь был счастлив остаться на свежем воздухе), а сам подошёл к входу в пещеру и крикнул:
– Эй, Златопуз! Гости из Киева! С миром и с пирогами!
Из темноты донёсся низкий, бархатный голос:
– Какие ещё пироги? Я уже сыт. У меня свой запас.
– Наши – особенные. С вишней и капустой. Мы лучшие пирожницы в округе. Можно, зайдём?
Пауза. Затем тяжёлые шаги, от которых земля задрожала. Из пещеры показалась голова. Драконья голова. Золотисто-чешуйчатая, с глазами цвета мёда, с маленькими аккуратными рожками. Златопуз был… красивым. Не страшным, а именно красивым, как породистый кот. Только очень большой – голова размером с телегу.
– Вы бабы? – спросил дракон, принюхиваясь. – Я мужиков не пускаю. От них пахнет потом и агрессией.
– Мы бабы, – пискнул Алёша тонким голосом. – Я – Авдотья, это – сестра Настасья, а это мой муж Фёдор. Он только охрана. Не агрессивный. Промолчит.
– Муж – это плохо, – нахмурился дракон. – Мужчины портят атмосферу. Но раз он молчит… проходите. Только без оружия.
– У нас только скалки и ножи для теста, – сказал Добрыня басом и тут же спохватился, прибавив фальцета: – То есть… ножички. Маленькие.
Дракон подозрительно посмотрел на «Настасью», но потом пожал плечами (насколько это возможно для дракона) и отполз вглубь.
Пещера оказалась огромной, как подземный собор. Стены светились из-за каких-то грибов. В центре стояла каменная печь, а рядом – длинный стол, заставленный посудой. Серебряной. Княжеской.
– Это наш мёд, – прошептал Алёша, указывая на бочонки в углу.
– Вижу. Сначала – печём, потом – разбираемся, – ответил Добрыня.
Дракон улёгся на кучу сена и прикрыл глаза.
– Итак, девоньки, покажите, на что способны. Я страшно привередлив. Если пироги будут невкусными – останетесь здесь до конца жизни в качестве моих личных кулинарок. А если вкусными – получите один бочонок мёда в подарок.
– А почему только один? – спросил Алёша. – У вас их двенадцать!
– Потому что я жадный, – улыбнулся дракон, показывая три ряда острых зубов. – А жадные драконы не раздают добро. Но я справедлив: лучшие пироги – лучшая цена.
Добрыня вздохнул и засучил рукава. Платье мешало, но он решил, что честь превыше неудобства.
– Приступаем.
Глава 4. Кулинарный баттл с огнедышащим судьёй
Началось самое трудное. Алёша, который отродясь не пёк ничего сложнее яичницы, пытался месить тесто, но оно прилипало к рукам, к платью, к полу и даже к потолку.
– Авдотья, ты тесто не бросай, ты его мни! – шипел Добрыня.
– Я мну!
– Ты его лепишь в сосиску!
– А разве так нельзя?
– Пироги должны быть круглыми!
Дракон приоткрыл один глаз.
– Что за шум? Вы спорите, как муж с женой. А должны печь в тишине и любви.
– Мы сестры, – встрял Алёша. – У нас бывает. Переходный возраст.
– У тебя переходный возраст в сорок лет?
– Я консервативная.
Илья, который сидел в углу с самым серьёзным лицом, тихонько подбадривал их кулаком. Он ничего не понимал в кулинарии, но знал: главное – не ржать.
Добрыня, чтобы спасти ситуацию, взял инициативу в свои руки. Он быстро замесил тесто (умел, потому что мать учила – на случай, если война затянется и придётся питаться самому), раскатал его, вырезал кружки, положил вишню – и начал лепить пирожки. Красивые, ровные, с косичкой.
– Ого, – сказал Алёша с уважением. – А ты, Настасья, умеешь.
– Молчи, Авдотья, и посыпай мукой.
Но дракон унюхал неладное. Он поднял голову, втянул воздух и повернулся к Добрыне.
– Дай-ка сюда руку.
– Зачем? – напрягся Добрыня.
– Посмотрю на ладони.
Добрыня нехотя протянул руку. Ладонь была широкой, с мозолями от меча, с грубой кожей. Дракон понюхал.
– Пахнет железом. И потом. Это не женская рука.
– Это… потому что я много работаю по хозяйству! – выкрутился Добрыня. – Дрова колю, печь топлю, поросят ворочаю.
– У тебя усы пробиваются, – добавил дракон, щупая подбородок Добрыни. – Над губой.
– Это… родинки выросли.
– Родинки с волосами?
– Гормональный сбой.
Дракон засмеялся – страшно, гулко, так что своды пещеры задрожали.
– Ладно, оставим. Если пироги будут хороши – прощу. Если нет – съем на ужин.
Алёша побледнел. Он понял: ставки повысились. Срочно нужен был отвлекающий манёвр.
– Златопуз, а расскажите, откуда вы такой утончённый? – защебетал он. – Обычные драконы – они грубые, а вы – гурман. Где учились?
Дракон подобрел. Видимо, ему редко делали комплименты.
– В молодости я жил в Константинополе. При дворе императора. Там я попробовал пахлаву, рахат-лукум, а потом… влюбился в повариху. Гречанку. Её звали Мелания. Она пекла такие пирожки с сыром, что я готов был отдать за них свою сокровищницу. Но она предпочла спартанца. Ушла, сказав: «Ты, Златопуз, только есть и умеешь. А спартанец и мечом машет, и стихи пишет». С тех пор я живу здесь и ищу ту, кто приготовит блюдо, которое вернёт мне вкус к жизни.
– То есть вам нужна не еда, а… эмоция? – уточнил Алёша.
– Именно. Еда без души – это просто топливо. А я хочу поэзии.
Добрыня и Алёша переглянулись. У них не было поэзии. У них был только мёд и снотворное.
Но Алёша был Алёша. Он взял ложку мёда, добавил туда щепотку перца, отвар мака и немного собственной слезы (выдавил, подумав о Любаве). Замесил тесто заново, сделал маленькие треугольнички, положил внутрь не вишню, а кусочек жареного лука и мёд. И засунул в печь.
– Что это? – спросил дракон.
– Сюрприз. Пирог «Ностальгия».
Через двадцать минут пещера наполнилась запахом, от которого у Ильи потекли слюни. Алёша вытащил противень, дал пирогам остыть и поднёс дракону на серебряном блюде.
Златопуз взял один пирог. Понюхал. Лизнул. Потом надкусил.
И замер.
Глаза его наполнились слезами.
– Это… это как тогда, на берегу Босфора… Мелания пекла мне такие по воскресеньям… только у неё было грустнее.
– У нас грустнее не получилось, потому что мы счастливы, – соврал Алёша. (На самом деле он был в ужасе.)
Дракон съел ещё три пирога. Потом ещё пять. Потом откушал пирожок Добрыни с вишней – тот был хорош, но не вызывал слёз. А потом Златопуз стал клевать носом. Снотворное сработало.
– Что это… со мной… – пробормотал дракон. – Так сладко… и так хочется спать…
– Это эффект от наших пирогов, – пропела «Авдотья». – Кладите голову на лапки, отдыхайте.
Дракон рухнул в сено и захрапел так, что с потолка посыпались сталактиты.
– Быстрее! – скомандовал Илья, срывая с себя бороду «Фёдора». – Грузим мёд!
Они выкатили бочонки. Юлий, услышав шум, сам подбежал к пещере.
– Я помогу! – крикнул он и зубами подкатил самый маленький бочонок.
– Молодец, Юлий.
– А можно я тот с пирогом доем? Который дракон не доел?
– Ешь, но быстро.
Через полчаса все двенадцать бочонков с мёдом были на телеге. Дракон спал. Богатыри уходили на цыпочках.
И тут Алёша споткнулся о камень, упал, и его накладная коса отлетела.
– Чёрт! – выругался он мужицким голосом.
Дракон заворочался.
– Кто… сказал… черт?
– Это я, – тоненько пропищал Алёша, надевая косу обратно.
Дракон открыл один глаз. Увидел лысую голову Алёши, его кривой парик, а потом перевёл взгляд на Добрыню, у которого из-под платья торчали сапоги с медными застёжками. И на Илью, который тащил два бочонка так, что жилы на шее вздулись.
– Вы… мужики! – проревел дракон, просыпаясь. – Вы меня обманули! Вы не пирожницы! Вы – самозванцы!
– А пироги вам понравились? – спросил Алёша, вставая и отряхивая платье. – Разве не всё равно, кто пёк, если вкусно?
– Нет! Не всё равно! Я принципиальный! – Дракон попытался встать, но снотворное ещё действовало, и он снова рухнул. – Я… я вас…
– Вы нас съедите? – подсказал Добрыня. – Только сначала ответьте: что было вкуснее – вишнёвый или «Ностальгия»?
Дракон задумался. Несмотря на злость, честность взяла верх.
– «Ностальгия», – буркнул он. – Хотя в нём не хватало корицы.
– Договорились! – сказал Алёша. – Мы каждый месяц будем присылать вам «Ностальгию» с корицей, а вы не будете красть обозы. Идёт?
– А вы не обманете?
– Честное богатырское. А мы, между прочим, не просто так переодевались. Мы рисковали репутацией. Ты бы хотел, чтобы о тебе сказали: «Златопуз ест у мужиков пироги»? Нет. А так – от женщин. Имидж, понимаешь.
Дракон вздохнул.
– Ладно. Уговорили. Но если пироги будут без корицы – я сожгу три деревни.
– Будет корица. Имбирь. И даже шафран.
– По рукам.
Илья выгрузил обратно один бочонок мёда – для дракона, в качестве аванса.
– Это тебе, Златопуз. На подкрепление. А пироги пришлём через неделю с гонцом.
Дракон кивнул и снова закрыл глаза. На этот раз мирно.
Глава 5. Возвращение в юбках – самое сложное
Дорога домой была весёлой. Алёша и Добрыня ехали в платьях, потому что переодеваться было некогда – боялись, что дракон проснётся и передумает. Их встретили на въезде в Киев.
– Смотрите, бабы какие-то на лошадях! – крикнул стражник.
– Это не бабы! – узнал второй. – Это Добрыня и Алёшка!
– В платьях! Ха-ха-ха!
– Смейтесь, смейтесь, – сказал Алёша. – Зато мы мёд спасли.
Князь, увидев их, вытирал слёзы полчаса.
– Вы… вы мои герои! – сквозь хохот сказал он. – Но больше никогда так не делайте. У меня инфаркт будет.
– А что плохого? – удивился Алёша. – Добрыне очень идёт.
Добрыня в ответ бросил в Алёшу пирогом. Но промахнулся и попал в князя.
Пирог был вкусный. Князь его съел и простил всех.
Любава, когда увидела мужа в платье, сказала:
– Знаешь, Алёша, тебе идёт больше, чем мне. Оставь себе.
– Не оставлю, – сказал Алёша. – Я мужчина. И когда я это понял? Когда дракон чуть не съел меня за усы. Это был важный урок.
Добрыня долго отмывался от муки и сажи. Илья обещал никому не рассказывать, но уже к вечеру вся застава знала. Даже кони фыркали насмешливо. Особенно Юлий.
– А я-то молодец, – хвастался конь. – Я и в платье не влезал, и дракона не боялся. Я стоял в сторонке и жевал овёс. Вот что значит дипломатический иммунитет.
Эпилог. Рецепт победы
Через месяц гонец отвёз Златопузу корзину пирогов «Ностальгия» с корицей, имбирём и маленьким письмом: «Уважаемый дракон! Мир вам. Пироги печёт теперь наша лучшая кухарка – тётя Глаша. Она женщина настоящая, не переодетая. Так что можете не сомневаться. А мёд мы вам отправили отдельно – липовый, с мятой. По вашему рецепту. С уважением, Алёша Попович (он же в прошлом Авдотья Криворучко)».
Дракон ответил запиской, выжженной на берёзовой коре: «Пироги отличные. Корицы в самый раз. Мёд божественный. Нападений не будет. Передайте Авдотье, что я скучаю по её снотворному эффекту. Шучу. Ваш Златопуз».
На заставе повесили новый плакат: «Пирог – оружие массового поражения. Применять с осторожностью». А Добрыня Никитич с тех пор при виде женского платья вздрагивает и хватается за меч.
– Ничего, – утешает его Алёша. – Зато у нас теперь есть союзник-дракон. И он будет защищать южные рубежи… за пироги.
– За пироги, – вздыхает Илья. – Мир спасён. Спасибо тесто.
И все трое садятся пить чай с мёдом. Тот самый, спасённый. Из драконьей пещеры.
Вкуснее не бывает.
Конец.
