Оранжерея пахла землёй и влажной зеленью — и этим пахла безопасность. Но Мадлен знала: нельзя прятаться там, где тебя ждут. Юноша был прав — если хочешь правды, ищи там, где её хоронят.
Я стояла в коридоре роддома с огромным букетом пионов, которые пахли так приторно, что кружилась голова. Напротив меня улыбалась свекровь, Марина Львовна. Она только что вручила мне цветы и.
Глава первая. Пыльная равнина и Великий Прыжок В самой середине Австралии, где солнце печет так жарко, что камни к полудню становятся теплыми, как свежая лепешка, а воздух дрожит и плывет маревом, жила-была кенгуру.
В самом центре огромной, звенящей цикадами и пахнущей горячей пылью африканской саванны жила-была зебра. Звали её Зина. И была она не просто зеброй, а самой аккуратной, педантичной и правильной зеброй на всём континенте.
Она услышала этот звук — короткий, сухой, как щелчок затвора, — и поняла: сегодня её день рождения станет точкой невозврата. Телефон на столе вибрировал, экран горел незнакомым номером.
«Тишина в Версале — это не покой. Это приказ. Мадлен приехала во дворец, чтобы быть незаметной. Но однажды она услышала шёпот за дверью — и с этого момента её судьба перестала ей принадлежать.
Это была очень большая, очень пушистая и очень рыжая собака. Её звали просто Рыжик. Но не думайте, что это был обычный пёс. Нет-нет! Это был волшебный пёс. Правда, он сам об этом не знал.
Мадлен стояла у тяжёлой дубовой двери библиотеки и пыталась унять дрожь в пальцах. Ещё вчера ей казалось, что самое страшное — это услышать шёпот за стеной. Сегодня она сама собиралась нарушить главное
Мадлен проснулась от скрипа половиц этажом ниже. В каморке под крышей было темно и холодно, а тишина казалась не пустой, а напряжённой — будто кто-то стоял за дверью и ждал, когда она пошевелится.
Карета остановилась с резким стуком — будто кто-то хлопнул тяжёлой дверью прямо у Мадлен над ухом. Она прижала ладонь к груди, чтобы унять дрожь, и выглянула в окно: перед ней высилась стена из камня и золота — Версаль.