Книжный Червь

Наперсница волшебной старины,Друг вымыслов игривых и печальных,Тебя я знал во дни моей весны,Во дни утех и снов первоначальных.Я ждал тебя; в вечерней тишинеЯвлялась ты веселою старушкой,И надо мной сидела

Твоих признаний, жалоб нежныхЛовлю я жадно каждый крик:Страстей безумных я мятежныхКак упоителен язык!Но прекрати свои рассказы,Таи, таи свои мечты:Боюсь их пламенной заразы,Боюсь узнать, что знала ты!

Глубокой ночи на поляхДавно лежали покрывала,И слабо в бледных облакахЗвезда пустынная сияла.При умирающих огнях,В неверной темноте тумана,Безмолвно два стояли станаНа помраченных высотах.Всё спит;

Вот здесь лежит больной студент;Его судьба неумолима.Несите прочь медикамент:Болезнь любви неизлечима! 1817

С благоговейною душойПриближься, путник молодой,Любви к пустынному приюту.Здесь ею счастлив был я раз –В восторге пламенном погас.И время самое для насОстановилось на минуту. Между 1813-1817

Надеждой сладостной младенчески дыша,Когда бы верил я, что некогда душа,От тленья убежав, уносит мысли вечны,И память, и любовь в пучины бесконечны, –Клянусь! давно бы я оставил этот мир:Я сокрушил бы

I. «Скажи, какие заклинаньяИмеют над тобою власть?»– Все хороши: на все призваньяГотов я как бы с неба пасть.Довольно одного желанья –Я, как догадливый холоп,В ладони по турецки хлоп,Присвистни, позвони, и мигомЯвлюсь.

На это скажут мне с улыбкою неверной:Смотрите, вы поэт уклонный, лицемерный,Вы нас морочите – вам слава не нужна,Смешной и суетной Вам кажется она;Зачем же пишете?

На холмах Грузии лежит ночная мгла;Шумит Арагва предо мною.Мне грустно и легко; печаль моя светла;Печаль моя полна тобою,Тобой, одной тобой… Унынья моегоНичто не мучит, не тревожит,И сердце вновь