Передо мной лежит листок,Совсем ничтожный для других,Но в нем сковал случайно рокТолпу надежд и дум моих.Исписан он твоей рукой,И я его вчера украл,И для добычи дорогойГотов страдать – как уж страдал!
1-е января Как часто, пестрою толпою окружен,Когда передо мной, как будто бы сквозь сон,При шуме музыки и пляски,При диком шепоте затверженных речей,Мелькают образы бездушные людей,Приличьем стянутые маски
Белеет парус одинокойВ тумане моря голубом!..Что ищет он в стране далекой?Что кинул он в краю родном?.. Играют волны – ветер свищет,И мачта гнется и скрыпит…
Очень красивый стих 1 Я знал его: мы странствовали с нимВ горах востока, и тоску изгнаньяДелили дружно; но к полям роднымВернулся я, и время испытаньяПромчалося законной чередой;
Мэгги Харт сидела на задней веранде их дома в Литл-Роке и смотрела, как солнце медленно тонет в кронах кипарисов. В руке у неё была чашка с остывшим чаем, на коленях — старый плед, связанный ещё её матерью
Пролог. Двадцать первая четырнадцать Тиффани открыла глаза. Будильник показывал 7:30. Понедельник. Тот же свет за окном, тот же запах кофе от соседей снизу, то же чувство, что она уже проживала этот день.
В то утро Марти проснулся в шесть, как просыпался уже тридцать лет подряд, даже на пенсии. Тело требовало привычного ритуала: встать, размять затёкшую спину, дойти до ванной, плеснуть воды в лицо.
Пролог: Аляска В баре было тихо, только лениво гудел старый телевизор над стойкой, показывая какой-то бессмысленный матч. За окнами наваливало снега — третий день без передышки, и Аляска медленно погружалась в свою долгую, бесконечную зиму.
Нет смерти здесь; и сердце вторит: нет;Для смерти слишком весел этот свет.И не твоим глазам творец судилГореть, играть для тленья и могил…Хоть все возьмет могильная доска,Их пожалеет смерти злой рука;
Мне грустно, потому что я тебя люблю,И знаю: молодость цветущую твоюНе пощадит молвы коварное гоненье.За каждый светлый день иль сладкое мгновеньеСлезами и тоской заплатишь ты судьбе.Мне грустно…