Сказка на ночь: Как медвежонок Топтыжка за сладким, золотым мёдом ходил
В одном большом-пребольшом, густом и невероятно красивом лесу, где деревья тянулись своими пушистыми зелеными макушками к самому небу, а земля была укрыта мягким, словно бархатным, изумрудным мхом, жил-был маленький медвежонок. Звали его Топтыжка.
Топтыжка был совсем еще малышом. У него были круглые, пушистые ушки, которые смешно подрагивали, когда он прислушивался к пению птиц, маленький, забавный хвостик-пупочка и блестящий, как черная пуговка, любопытный носик. Шерстка у медвежонка была густая, теплая и коричневая, цвета вкусного шоколада. На лапках у него были мягкие розовые подушечки, благодаря которым Топтыжка ходил по лесу очень тихо: топ-топ-топ, шур-шур-шур.
Жил медвежонок вместе со своей доброй и ласковой Мамой Медведицей в большой, просторной и очень уютной берлоге. Берлога находилась под корнями старой-престарой, мудрой сосны, которая долгими вечерами пела им свои колыбельные песни, раскачивая ветвями на ветру: «Ш-ш-ш, у-у-у, спите, сладкие, я вас охраняю». Внутри берлоги всегда было тепло. Мама Медведица настелила на пол сухих, шуршащих осенних листьев, ароматных сосновых иголочек и самого мягкого, пушистого лесного мха. Получилась не просто постель, а настоящая мягкая перинка, на которой так сладко и крепко спалось.
Был теплый, ласковый летний вечер. Солнышко, которое весь день весело светило и согревало лесных жителей, начало медленно-медленно опускаться за высокие верхушки деревьев. Оно окрасило небо в невероятно красивые, спокойные цвета: нежно-розовый, сиреневый, персиковый и золотистый. Лес начал готовиться ко сну. Птички на ветках пели свои вечерние, тихие песенки, убаюкивая своих птенчиков. Дневные бабочки складывали свои пестрые крылышки и прятались в колокольчиках, чтобы проспать до самого утра. Ветер стих, и в лесу воцарилась удивительная, сказочная тишина.
Топтыжка сидел на мягком мху возле своей берлоги и зевал. Он открывал свой маленький ротик так широко, что можно было увидеть его крошечные белые зубки. «Оааа-х», — зевнул медвежонок, прикрывая ротик пушистой лапкой. Глазки его начали понемногу слипаться.
Мама Медведица, которая неподалеку собирала сладкую лесную малину на завтрак, подошла к своему сыночку, нежно погладила его по голове своей большой, теплой лапой и сказала:
— Пора спать, мой маленький Топтыжка. Солнышко уже ложится в свою небесную кроватку, и всем лесным малышам тоже пора закрывать глазки. Пойдем в берлогу, я укрою тебя мягкими листочками.
Но Топтыжка, хоть и очень хотел спать, вдруг почувствовал, что в его маленьком животике чего-то не хватает. Чего-то очень вкусного, сладкого и тягучего.
— Мамочка, — тихо пробормотал медвежонок, глядя на Маму Медведицу своими большими, блестящими глазками. — Я так хочу спать, но мне бы очень хотелось перед сном съесть ложечку сладкого, золотистого мёда. С теплым молочком. Можно я сбегаю к Большому Дубу, где живут добрые пчелки, и попрошу у них немного мёда на ночь?
Мама Медведица ласково улыбнулась. Она знала, что теплое молочко со сладким мёдом приносит самые добрые, самые красочные и волшебные сны.
— Хорошо, мой сладкий медвежонок, — ответила она. — Ты можешь сходить к пчелкам. Но помни: солнышко уже садится. Иди осторожно, нигде не задерживайся и возвращайся до того, как на небе появится первая серебряная звездочка. А я пока подогрею для тебя молочко.
Топтыжка радостно кивнул, его ушки забавно подпрыгнули. Он забежал в берлогу и взял свой любимый маленький деревянный бочонок. Этот бочонок Мама Медведица вырезала для него из кусочка липы, он был очень легким, гладким и пах свежим деревом. Медвежонок крепко прижал бочонок к груди, помахал маме лапкой и отправился в путь.
Путь его лежал через вечерний, засыпающий лес. Топтыжка шел по узкой, извилистой тропинке, которая виляла между высокими папоротниками. Мягкие лапки медвежонка ступали по земле: топ-топ-топ. Трава под его лапками шуршала: шур-шур-шур. Воздух в лесу был свежим, прохладным и пах вечерней росой, грибами и сосновой смолой.
Медвежонок шел не спеша, наслаждаясь тишиной. Он глубоко вдыхал носиком лесной воздух. Давай и мы с тобой вдохнем так же глубоко, как маленький медвежонок: глубокий, медленный вдох носиком… и долгий, спокойный выдох ротиком. Еще раз: вдох… и выдох. Как же хорошо и спокойно в лесу.
Вдруг впереди, среди густых зеленых кустов орешника, медвежонок услышал тихий шорох: «Прыг-скок, шур-шур». Топтыжка остановился, пошевелил своими круглыми ушками и присмотрелся. Из-за большого, бархатного листа лопуха выглянули два длинных, пушистых уха, а затем показался и розовый, подрагивающий носик. Это был Зайчик-Побегайчик, лучший друг Топтыжки.
— Здравствуй, Топтыжка! — тихо пропищал Зайчик. Он уже надел свою ночную пижамку, сотканную из лунного света и белого пуха. — Куда это ты идешь так поздно? Лес уже готовится ко сну. Моя мама-зайчиха уже взбивает мне подушечку из мягкого клевера, скоро я пойду спать.
— Здравствуй, Зайчик-Побегайчик, — так же тихо, чтобы не разбудить уже уснувших букашек, ответил медвежонок. — Я иду к Большому Дубу, к добрым пчелкам. Хочу попросить у них немного сладкого, прозрачного мёда на ночь, чтобы сны были красивее.
Зайчик сладко зевнул, прикрыв ротик своей крошечной белой лапкой.
— Мёд — это очень вкусно, — сказал он. — Но тебе нужно поторопиться, Топтыжка. Солнышко уже спрятало половину своего личика за горизонт. Хочешь, я покажу тебе короткую дорожку через Цветочную Поляну? Так ты дойдешь быстрее.
— Спасибо, Зайчик! Это было бы чудесно, — обрадовался медвежонок.
— Только иди очень тихо, — предупредил Зайчик. — На Цветочной Поляне уже уснули колокольчики и ромашки. Не наступи на них своими большими лапками. Спокойной ночи, Топтыжка! Сладких тебе снов.
— Спокойной ночи, Зайчик! Пусть тебе приснится самая большая и сладкая морковка, — ответил Топтыжка и помахал другу вслед.
Медвежонок свернул с главной тропинки и пошел туда, куда указал Зайчик. Вскоре деревья расступились, и Топтыжка вышел на большую, просторную Цветочную Поляну. Как же здесь было красиво! Вся поляна была усыпана тысячами маленьких цветов. Но сейчас, вечером, поляна выглядела совсем не так, как днем. Белые ромашки сложили свои лепесточки, укрыв желтые серединки, как одеяльцем. Голубые колокольчики опустили свои головки к самой земле, и если прислушаться, можно было услышать, как они тихо-тихо звенят во сне: «Дили-дон, дили-дон, спим-спим, спим-спим».
Топтыжка шел на цыпочках. Его розовые подушечки на лапках ступали так мягко, что ни один цветочек не проснулся. Он шел и смотрел, как над поляной начинают кружиться первые светлячки. Они зажигали свои крошечные зеленые фонарики: раз, два, три, четыре, пять… Светлячки танцевали в воздухе медленный, плавный танец, освещая медвежонку путь.
Миновав Цветочную Поляну, Топтыжка подошел к Лесному Ручейку. Ручеек был нешироким, но вода в нем была кристально чистой, прозрачной и очень холодной. Вода бежала по гладким камешкам и пела свою бесконечную, колыбельную песню: «Буль-буль-буль, жур-жур-жур, засыпайте, берега, засыпайте, камешки».
Медвежонок остановился у берега. Как же ему перебраться на другую сторону? Лапки мочить перед сном совсем не хотелось. Вдруг из воды, прямо на большой плоский камень, выпрыгнула Зеленая Лягушка. Глазки у нее были выпуклые, а кожа гладкая и влажная.
— Ква-ква-ква, добрый вечер, Топтыжка, — проквакала Лягушка. Голос у нее был низкий, спокойный, как виолончель. — Все лягушата уже спят под листочками кувшинок, а ты всё бродишь. Куда путь держишь?
— Здравствуй, тетушка Лягушка, — вежливо поклонился медвежонок. — Я иду за мёдом к Большому Дубу. Не подскажешь ли ты мне, как перебраться через ручеек, не намочив лапки? Мама Медведица ждет меня с теплым молочком, а с мокрыми лапками ложиться в постельку нельзя.
— Ква-конечно, подскажу, — улыбнулась Лягушка. — Посмотри внимательно на воду. Видишь выступающие камешки? Они круглые и гладкие. Прыгай по ним: раз-два-три, и окажешься на том берегу. Только не спеши, камешки могут быть скользкими от вечерней росы.
— Спасибо тебе большое, тетушка Лягушка! Спокойной ночи и сладких снов тебе и твоим лягушатам!
— Ква-ква, спокойной ночи, Топтыжка. Сладкого тебе мёда.
Медвежонок крепче прижал к себе свой деревянный бочонок, подошел к краю воды и аккуратно поставил одну лапку на первый камешек. Камешек был твердым и прохладным. Затем он переставил вторую лапку на следующий камешек. Раз-два. Потом еще один шажок: три-четыре. И вот он уже благополучно перебрался на другой берег. «Буль-буль-буль», — спел ему вслед ручеек, прощаясь до утра.
Топтыжка пошел дальше. Лес становился всё более темным и густым. Это был Сосновый Бор. Высокие сосны стояли как настоящие великаны, упираясь своими кронами прямо в розовеющее небо. Запах хвои здесь был таким сильным, свежим и успокаивающим, что у Топтыжки глазки снова начали закрываться. Он зевнул еще раз: «Оааа-х».
Вдруг сверху, с ветки старой сосны, прямо перед носом медвежонка упала маленькая еловая шишка: «Тук!». Топтыжка вздрогнул, поднял голову и увидел пушистый, рыжий хвост. Это была Белочка-Умелочка. Она сидела на толстой ветке, укрывшись своим хвостом, как теплым одеялом, и догрызала последний на сегодня кедровый орешек.
— Цок-цок-цок! Кто это тут ходит и мешает мне укладываться спать? — возмутилась Белочка, но увидев медвежонка, тут же сменила гнев на милость. — Ах, это ты, Топтыжка. Я уж подумала, что это ночная сова проснулась. Что ты делаешь в лесу в такое время?
— Здравствуй, Белочка-Умелочка, — извинился Топтыжка. — Прости, что потревожил твой сон. Я иду к Большому Дубу за мёдом. Далеко ли еще идти? Мои лапки начинают немного уставать.
Белочка ловко спустилась на нижнюю ветку, чтобы быть поближе к другу.
— Большой Дуб совсем близко, Топтыжка. Тебе нужно пройти мимо зарослей дикой малины, повернуть за Большой Замшелый Камень, и ты увидишь его. Но поторопись! Пчелки очень рано ложатся спать. Они весь день летали с цветочка на цветочек, собирали нектар, их маленькие прозрачные крылышки очень устали. Скоро они закроют дверцы своего улья на крепкий засов.
— Спасибо, Белочка! Спокойной ночи, пусть тебе приснятся самые вкусные, самые сладкие орешки!
— Спокойной ночи, Топтыжка! — Белочка зевнула, свернулась в клубочек прямо на ветке, укрылась своим роскошным рыжим хвостом, закрыла глазки и почти мгновенно уснула. Ее дыхание стало ровным и тихим: вдо-о-ох, вы-ы-ыдох.
Медвежонок поспешил дальше. Он прошел мимо кустов дикой малины. Малина пахла так сладко, что у него даже заурчало в животике. Но он не стал останавливаться, чтобы поесть ягод, ведь впереди его ждал самый вкусный в мире мёд, а Мама Медведица ждала его дома.
Он обогнул Большой Замшелый Камень. Камень был похож на спящего бегемота, он был покрыт мягким, прохладным зеленым мхом. И вот, наконец, деревья расступились, и на небольшой, залитой последними лучами уходящего солнца полянке, Топтыжка увидел Его.
Большой Дуб был настоящим королем этого леса. Его ствол был таким толстым, что даже пятеро взрослых медведей, взявшись за лапы, не смогли бы его обхватить. Кора Дуба была изрезана глубокими морщинками, как лицо очень старого и мудрого дедушки. Листья на Дубе были широкими, резными, и они тихо шелестели на слабом вечернем ветру: «Шшш-шшш-шшш».
Высоко-высоко в стволе Дуба находилось большое круглое дупло. Это и был домик добрых пчел. Оттуда доносилось ровное, монотонное, невероятно успокаивающее гудение: «Жжжж-жжжж-жжжж». Пчелки готовились ко сну. Они чистили свои пушистые желто-черные свитерочки, умывали лапки, расчесывали усики и пели друг другу колыбельные.
Топтыжка подошел к подножию Дуба. Он встал на задние лапки, вытянул шею и очень вежливо, тихо-тихо, чтобы никого не напугать, сказал:
— Тук-тук-тук. Добрый вечер, уважаемые пчелки. Это я, медвежонок Топтыжка. Простите, что беспокою вас в такой поздний час.
Гудение в дупле на секунду смолкло. Затем из маленького круглого окошечка выглянула самая главная, самая большая и мудрая Пчела-Королева. У нее на голове была крошечная корона из сверкающей пыльцы.
— Ж-ж-ж, здравствуй, маленький медвежонок, — ласково прожужжала Пчела-Королева. — Мы уже ложились спать. Но ты такой вежливый и добрый малыш. Что привело тебя к нашему домику перед самой ночью?
— Дорогая Пчела-Королева, — робко начал Топтыжка, переминаясь с лапки на лапку и прижимая к себе пустой бочонок. — Мама Медведица уже подогрела мне на ночь молочко. Я очень-очень хочу спать. Но мне бы так хотелось добавить в молочко всего одну ложечку вашего чудесного, золотистого мёда. Чтобы сны были сладкими-пресладкими. Не могли бы вы поделиться со мной капелькой мёда? Я принес свой бочонок.
Пчела-Королева улыбнулась. Она очень любила вежливых лесных малышей.
— Конечно, Топтыжка. Для такого хорошего медвежонка у нас всегда найдется немного мёда. Подставь свой бочонок.
Медвежонок поднял свой деревянный бочонок повыше. Несколько рабочих пчелок вылетели из дупла. В лапках они держали крошечные ведерочки, до краев наполненные свежим, тягучим, золотым мёдом. Мёд пах всеми цветами леса сразу: и ромашками, и колокольчиками, и липой, и сладкой малиной. Он пах солнечным светом и теплым летним ветром.
Пчелки аккуратно, капелька за капелькой, начали переливать мёд в бочонок Топтыжки.
Кап… кап… кап… Золотая, густая струйка медленно и плавно лилась на дно бочонка. Это было так красиво и так успокаивающе, что медвежонок завороженно смотрел на эту золотую ниточку, и его глазки снова начали слипаться.
— Вот и всё, малыш, — прожужжала Пчела-Королева, когда бочонок наполнился почти до половины. Этого хватит и тебе, и твоей Маме Медведице на много-много вечеров. А теперь беги домой. Солнышко уже совсем спряталось, на небе просыпаются звезды. Спокойной ночи, Топтыжка.
— Спасибо вам огромное, добрые пчелки! Спокойной ночи, Пчела-Королева! Спокойной ночи, трудолюбивые пчелки! Сладких вам снов! — поблагодарил медвежонок, низко поклонился и, крепко обхватив бочонок обеими лапками, зашагал в обратный путь.
Обратная дорога казалась совсем другой. Лес полностью погрузился в вечерние сумерки. Небо стало темно-синим, глубоким, как океан. И на этом темном небе, одна за другой, начали загораться яркие, серебряные звездочки. Они подмигивали медвежонку с высоты: «Мерцай-мерцай, свети-свети, малыш, домой скорее иди». Из-за крон деревьев выплыла большая, круглая, желтая Луна. Она была похожа на огромный блинчик, щедро политый маслом. Луна освещала Топтыжке тропинку своим мягким, серебристым светом, чтобы он не споткнулся в темноте.
В лесу стало совсем тихо. Птицы больше не пели, они спали в своих гнездышках, спрятав клювики под крыло. Только старая мудрая Сова, которая днем спала, а ночью бодрствовала, сидела на высокой ели и тихо ухала, охраняя покой леса: «Ух-ух… спите спокойно… ух-ух… всё хорошо».
Топтыжка шел очень осторожно, чтобы не расплескать драгоценный мёд. Топ-топ-топ, шур-шур-шур. Шаг за шагом. Лапка за лапкой. Ему было так уютно и спокойно. Он знал, что дома его ждет мама, теплая постелька и сладкое молочко.
Он прошел мимо Соснового Бора.
— Спокойной ночи, высокие сосны, — шепотом сказал Топтыжка.
Сосны в ответ лишь тихо качнули ветвями: «Ш-ш-ш… спи, малыш…»
Он подошел к Лесному Ручейку. Вода в лунном свете казалась серебряной. Лягушек уже не было видно, они крепко спали под своими кувшинками. Топтыжка аккуратно перепрыгнул по камешкам: раз, два, три, четыре.
— Спокойной ночи, быстрый ручеек, — прошептал медвежонок.
«Буль-буль-буль… сладких снов…», — прожурчал ручеек в ответ.
Он пересек Цветочную Поляну. Все цветы спали, склонив свои головки. Светлячки светили всё тусклее, готовясь ко сну.
— Спокойной ночи, милые цветочки. Спокойной ночи, светлячки, — вздохнул Топтыжка.
Наконец, впереди, среди деревьев, он увидел знакомый, теплый, желтый свет. Это светилось окошко их родной берлоги под старой сосной. Мама Медведица ждала его.
Топтыжка изо всех сил побежал к дому. Его маленькие лапки быстро-быстро стучали по тропинке. Он вбежал в берлогу. Внутри было так хорошо! Горела маленькая свечка, отбрасывая мягкие тени на стены. Пахло сухими листьями, хвоей и подогретым молоком.
Мама Медведица сидела у стола. Увидев сыночка, она радостно улыбнулась и протянула к нему свои большие, мягкие лапы.
— Ты вернулся, мой маленький путешественник! До первой звездочки успел. Какая же ты умница.
Топтыжка гордо поставил на стол свой деревянный бочонок.
— Мамочка, я принес мёд! Пчелки поделились с нами. Он такой ароматный, пахнет летом и цветочками.
Мама Медведица погладила Топтыжку по голове.
— Спасибо тебе, мой смелый малыш. А теперь пора умываться и готовиться ко сну.
Она налила в небольшой тазик теплой воды. Топтыжка засучил рукава своей воображаемой пижамки. Он опустил лапки в теплую воду. Как же это было приятно! Он потер одну лапку о другую: шлеп-шлеп, буль-буль. Затем он зачерпнул в ладошки водичку и умыл свою пушистую мордочку. Смыл дорожную пыль со щечек, протер круглые ушки, помыл блестящий носик. Мама Медведица подала ему мягкое, чистое полотенце. Топтыжка вытерся насухо. Теперь он был чистым, пушистым и очень-очень сонным.
Мама Медведица налила в его любимую глиняную кружку теплого, белого, вкусного молочка. Над кружкой поднимался легкий парок. Затем она взяла большую деревянную ложку, зачерпнула из бочонка золотой мёд и опустила его в кружку с молоком. Мёд начал медленно таять. Мама размешала его: дзинь-дзинь-дзинь, стучала ложечка о края кружки. Этот звук был похож на тихий колокольчик.
Топтыжка сел за стол. Он взял кружку обеими лапками и сделал первый, маленький глоток. М-м-м… Как же это было вкусно! Теплое молочко согревало животик, а мёд делал его таким сладким и нежным. Вкус ромашек, солнечного света и летнего ветра разливался по всему телу медвежонка. Каждая клеточка его тела расслаблялась. Напряжение в лапках исчезло. Спинка стала мягкой. Глазки закрывались сами собой.
Медвежонок допил молочко до последней капельки, облизал свои сладкие губки и громко зевнул. На этот раз он зевнул так широко, что чуть не уснул прямо за столом:
— Оаааа-х… Мамочка, я спа-а-ать…
Мама Медведица аккуратно взяла своего сонного малыша на ручки. Он был таким теплым, тяжеленьким и пах молоком и мёдом. Она отнесла его к постельке, которая была застелена мягким мхом и шуршащими листьями. Положила Топтыжку на спинку, укрыла его сверху легким, пушистым одеяльцем, сотканным из одуванчикового пуха и лунных лучей. Подоткнула одеяльце со всех сторон, чтобы ни один сквознячок не забрался в кроватку.
Медвежонок свернулся клубочком, подложил лапку под щечку и закрыл глаза. В берлоге было темно и спокойно. Только маленькая полоска лунного света падала через окошко прямо на пол.
Мама Медведица села рядом с его кроваткой, стала нежно-нежно гладить Топтыжку по спинке и тихим, глубоким, бархатным голосом запела ему самую древнюю, самую убаюкивающую медвежью колыбельную:
— Баю-баю, баю-бай,
Спи, мой милый, засыпай.
Солнце спряталось за лес,
Месяц на небо залез.
Спят березы, спят дубы,
Спят в сыром лесу грибы.
Спит зайчонок под кустом,
Спит лисенок под мостом.
Всё затихло до утра,
Спать и нам с тобой пора.
Глазки, милый, закрывай,
Баю-баю, баю-бай…
Пусть приснится сладкий сон,
Как прозрачен и сладок он.
Море мёда, речки грез,
Лес без ветра и без слез.
Я с тобою посижу,
Сон твой чуткий посторожу.
Засыпай, мой медвежонок,
Мой любимый, мой сластена…
Голос Мамы Медведицы звучал всё тише, тише и тише. Он сливался с шумом ветра за окном, с шелестом листьев старой сосны.
Топтыжка уже не слышал конца песенки. Его дыхание стало глубоким, ровным и очень спокойным. Вдох… и выдох. Вдох… и выдох. Животик его мерно поднимался и опускался под пуховым одеяльцем.
Ему уже снились чудесные, волшебные сны. Снилось, как он летит на большом, пушистом облаке, которое на вкус точно как ванильное мороженое. Снились добрые пчелки, которые играли с ним в прятки на лугу из гигантских колокольчиков. Снилось теплое, ласковое солнышко.
В лесу наступила глубокая, мирная ночь. Все звери, птицы и букашки спали в своих домиках. Ни один листик не шевелился без нужды. Луна несла свой дозор на небе, охраняя сны лесных жителей.
Спит маленький медвежонок Топтыжка. Спит его мама. Спит Зайчик-Побегайчик. Спит Белочка на высокой сосне. Спят цветочки на поляне. Спят рыбки в ручейке.
Пришло время и тебе, мой маленький дружок, закрывать свои глазки. Одеяльце укрывает тебя тепло и уютно. Подушечка мягко обнимает твою головушку. Твои ручки и ножки расслабляются, становятся тяжелыми и теплыми. Вдох… и выдох.
Пусть тебе приснятся самые добрые, самые светлые и сказочные сны. Как теплое молочко со сладким, золотым мёдом.
Спи крепко. До самого утра. Спокойной ночи. Тсссс… Спи…
