«Пикачу и Пуговичный дождь» Сказка о том, как маленькие пуговицы могут вернуть большие улыбки. Читайте онлайн и не теряйте свои пуговицы — вдруг это чья-то забытая радость?
«Улыбка не теряется навсегда. Она просто превращается в пуговицу и ждёт, когда её пришьют обратно.»
Глава 1. Дождь, который стучал, а не капал
В маленькой деревне Уютный Лоскуток все покемоны любили дождь. Обычный дождь — с каплями, лужами и радугой. Но иногда, раз в году, шёл другой дождь. Пуговичный.
Это было волшебное время. Небо темнело, гремел гром, и вместо воды с облаков сыпались пуговицы. Маленькие, большие, деревянные, костяные, блестящие, матовые — разноцветные, как конфетти. Они звонко стучали по крышам, подпрыгивали на тропинках и закатывались в траву.
Все покемоны выбегали на улицу с корзинками и собирали пуговицы. Их потом пришивали на одежду, обменивались ими, украшали домики. Но никто не знал, откуда берутся пуговицы и зачем они нужны на самом деле.
Маленький Пикачу по имени Пуговка любил этот дождь больше всех. Он был ростом с младенца Пичу, но с уже полными щеками и пушистым хвостом. Его назвали Пуговкой, потому что в день его рождения с неба упала самая красивая пуговица — перламутровая, с блестящим ободком. Мама пришила её на его шапочку, и с тех пор он с ней не расставался.
В то утро Пуговка проснулся от странного звука: «тук-тук-тук-тук». Барабанило по крыше. Не капли — пуговицы!
— Мама! Пуговичный дождь! — закричал он и выскочил на крыльцо.
Действительно, небо было серым, а с него падали тысячи маленьких кружочков. Пуговка подставил ладошки. На них шлёпнулась пуговица — жёлтая, как его собственные щёки. Он улыбнулся.
Но потом заметил странное. Рядом с домом, под старым дубом, сидел Бульбазавр по имени Грустик. Он не собирал пуговицы. Он просто сидел и смотрел в одну точку.
— Грустик, ты чего? — спросил Пуговка.
— Мне не нужны пуговицы, — ответил Бульбазавр. — У меня нет настроения. Я забыл, как улыбаться.
Пуговка подошёл ближе. Он заметил, что на груди у Грустика не хватает одной пуговицы на его старой попоне. Там, где она была раньше, осталась дырочка и ниточка.
— У тебя пуговица оторвалась, — сказал Пуговка.
— Да, — кивнул Бульбазавр. — И вместе с ней ушла моя улыбка. Теперь я всё время грущу.
Пуговка задумался. Он достал свою перламутровую пуговицу с шапочки и приложил к попоне Грустика. Но она не подходила — слишком большая и не той формы.
— Не та, — вздохнул Грустик. — Каждая улыбка пришита своей пуговицей.
И тут Пуговка понял, что пуговичный дождь — это не просто украшение. Это чьи-то потерянные улыбки, упавшие с неба. И их нужно вернуть хозяевам.
Он побежал к старой Мудрой Чанси, которая жила на окраине. Чанси знала всё.
— Бабушка Чанси, — спросил он, — правда, что пуговицы — это улыбки?
— Правда, милый, — кивнула Чанси, поправляя очки. — Давным-давно одна фея рассыпала улыбки по свету, и они превратились в пуговицы. Теперь каждый раз, когда кто-то теряет улыбку, с неба падает пуговица. Но чтобы улыбка вернулась, нужно пришить пуговицу не куда-нибудь, а на самый грустный пень в лесу — Плаксу-пень. Он впитывает всю печаль и отдаёт улыбки обратно.
— А где этот пень?
— В Чаще Потерянных Пуговиц. Но туда никто не ходит — там темно и страшно. А пришивать нужно иголкой. Где ты возьмёшь иголку?
Пуговка показал на свои щёки.
— Мои искры тонкие, как иголки. Если я их соберу в пучок, получится нитка с иголкой.
Чанси улыбнулась (у неё своя улыбка была на месте) и погладила Пикачу по голове.
— Иди. Но помни: пришивать нужно каждую пуговицу к своему месту. Не перепутай. Иначе улыбка вернётся не к тому.
Глава 2. Чаща Потерянных Пуговиц
Пуговка набрал целую корзину пуговиц — красных, синих, зелёных, полосатых, с рисунками и без. Они звенели, как колокольчики. Он взял свою любимую перламутровую (на всякий случай) и отправился в Чащу.
Чаща оказалась не страшной, а странной. Деревья росли криво, их стволы были покрыты торчащими пуговицами, как бородавками. Трава шелестела не от ветра, а потому что на каждой травинке висело по пуговке. Воздух пах старым шкафом.
Пуговка шёл осторожно, чтобы не наступить на пуговицы. Они хрустели под лапами, но не ломались — просто откатывались в сторону.
Вскоре он вышел на поляну. Посередине поляны стоял Плакса-пень. Это был огромный трухлявый пень, весь в трещинах, и из каждой трещины сочилась прозрачная жидкость — не смола, а слёзы. Вокруг пня лежали горы пуговиц — все, что когда-либо падали с неба и не были пришиты.
— Здравствуй, — сказал Пуговка.
Пень вздохнул. У него не было лица, но сквозь трещины проступал старый, усталый голос.
— Здравствуй, маленький. Ты пришёл пришивать пуговицы?
— Да. Я хочу вернуть улыбки всем покемонам.
— Хорошее дело, — пень всхлипнул, и из трещины вытекла ещё одна слеза. — Но ты должен знать: каждая пуговица помнит своего хозяина. Ты должен пришить её в то место, где она была оторвана. Но как ты узнаешь?
Пуговка задумался. Потом достал из корзины красную пуговицу с тремя дырочками. Он закрыл глаза и приложил её к щеке. И вдруг… он увидел! Красная пуговица показала ему картинку: маленький Чармандер плачет, потому что у него оторвалась пуговица с его любимого шарфика.
— Я знаю, куда её пришить, — сказал Пуговка. — На шарфик Чармандера. Но где он?
— Он придёт, — сказал пень. — Когда ты начнёшь пришивать, пуговица позовёт своего хозяина.
Пуговка сел на пенёк (другой, маленький), достал из корзины первую пуговицу — красную. Потёр щёки, и из них вылетела тонкая золотая искра. Он направил её в игольное ушко — но у него не было иголки. Он просто сложил искру вдвое, и она стала похожа на маленькую шило.
— Нить? — спросил он.
— Нить из твоего терпения, — ответил пень. — Сделай её тонкой-тонкой.
Пуговка представил, как сильно он хочет помочь. Из его сердца вытянулась невидимая нить — жёлтая, мягкая. Он продел её в ушко из искры, взял пуговицу и… приложил к пню. Иголка сама воткнулась в трухлявую кору, нить прошла, и пуговица закрепилась.
В тот же миг из леса выбежал Чармандер — тот самый, из видения. На его шее висел шарфик с дырочкой. Пуговка снял пуговицу с пня (она легко отскочила) и пришил её прямо на шарфик своими искрами.
Чармандер улыбнулся. Впервые за много дней.
— Спасибо! — крикнул он и убежал, весело махая хвостом.
Пуговка улыбнулся. И продолжил.
Он пришил синюю пуговицу — и прибежал счастливый Сквиртл. Зелёную — обрадовался Бульбазавр Грустик (тот самый, с попоной). Жёлтую — запрыгал Пичу. Полосатую — запела Пиж.
Пуговиц было много. Пуговка пришивал их одну за другой. Его искры не кончались — потому что радость питала их. А пень Плакса перестал плакать. Его трещины начали затягиваться.
Но осталась одна пуговица. Самая красивая. Перламутровая, с блестящим ободком. Та самая, что упала в день рождения Пуговки.
— А это чья? — спросил он.
Пень молчал. Потом тихо сказал:
— Твоя. Ты потерял свою улыбку, когда был маленьким. Ты не помнишь, но однажды упал и расшиб коленку. И тогда оторвалась пуговица с твоей шапочки. С тех пор ты иногда грустишь без причины. Это она, потерянная улыбка.
Пуговка посмотрел на пуговицу. Она сияла. Он приложил её к своей груди, там, где сердце. Иголка из искры вошла легко. Нить терпения затянулась.
И он почувствовал, как внутри разливается тепло. Как будто кто-то включил лампочку в груди.
Пуговка улыбнулся. По-настоящему, впервые за долгое время.
Глава 3. Дождь, который больше не нужен
С того дня пуговичный дождь в Уютном Лоскутке прекратился. Не потому, что пуговицы кончились, а потому что никто больше не терял улыбки. Все пуговицы были пришиты на свои места.
Плакса-пень больше не плакал. Он стал обычным пнём, на котором любили сидеть покемоны и рассказывать весёлые истории.
А Пуговка прославился как самый добрый Пикачу в деревне. Его перламутровая пуговица теперь всегда была при нём — он носил её на поясе, как амулет. Если кто-то начинал грустить, он подходил, доставал пуговицу и говорил:
— Смотри. Твоя улыбка где-то здесь. Мы её найдём.
И они находили.
И пуговичный дождь больше не нужен был. Потому что улыбки перестали теряться. А если и терялись, то их быстро находили — с помощью маленького жёлтого Пикачу и его волшебных искр.
Конец
