Ядовитая школа Представьте: вы приходите в школьную столовую, съедаете тарелку супа и через несколько дней начинаете терять волосы, а врачи разводят руками — они не знают, что с вами. Эта жуткая история — не выдумка сценариста, а реальное уголовное дело, от которого у следователей стыла кровь. Готовы узнать, как обычная посудомойка стала последней женщиной, расстрелянной в СССР? Тогда читайте онлайн эту леденящую душу хронику.
«В ходе расследования выяснилось, что отравительница занимается своим «ремеслом» уже не первый год и является членом самой настоящей семейной ОПГ».
Протокол происшествия
Прокуратура Киева, следственная группа по особо важным делам. Март 1987 года. В городскую больницу с симптомами острого отравления поступили 13 человек — трое учеников и десять сотрудников школы №16 Минского района. Два мальчика и двое взрослых скончались почти сразу. Симптомы пострадавших были необычными: сильные боли в суставах, бессонница, а главное — стремительное выпадение волос. Врачи предположили лучевую болезнь, но проверка на радиацию ничего не дала. В ходе расследования установлено, что все пострадавшие обедали в школьной столовой. Эксгумация тела умершей за две недели до трагедии медсестры-диетолога Натальи Кухаренко показала наличие в её организме высокотоксичного вещества — таллия. Подозрение пало на сотрудников пищеблока. В ходе обыска у 46-летней посудомойки Тамары Иванютиной обнаружена бутылка с раствором таллия. В ходе дальнейшего следствия доказана причастность Иванютиной и членов её семьи к серии отравлений, совершённых в период с 1970-х по 1987 год. Общее число жертв — 20 человек, 9 из которых скончались. Дело передано в суд.
Глава 1. Таллиевая наследница
Киев, 1987 год. Ранняя весна в городе выдалась промозглой и серой. Днепр ещё не вскрылся ото льда, по его поверхности плыли грязные серые льдины, а с неба моросил бесконечный, мелкий, противный дождь, превращая улицы в зеркальную жижу. Люди кутались в плащи и пальто, торопились по своим делам, не замечая друг друга. Город жил своей обычной жизнью — коммунистические лозунги на билбордах, очереди в магазинах, запах перегара из подворотен. И где-то в этом городе, в квартире на окраине, сидела женщина, которая готовила смерть. Её звали Тамара Иванютина.
В свои сорок шесть она выглядела старше. Худая, с глубокими морщинами, вечно нахмуренными бровями и колючим, настороженным взглядом исподлобья. Внешность человека, который всю жизнь чего-то боится и одновременно на всех зол. Коллеги по школе, где она работала посудомойкой, считали её странной, но не опасной. Просто тётка с характером — злая, мстительная, никому не дающая спуску. «Бабка с характером», — шептались за её спиной. И никто не знал, что за этим «характером» скрываются годы отравлений, трупы и одна мечта — чёрная «Волга».
Откуда в ней эта тяга к яду, к смерти, к золоту? Всё началось задолго до Киева. Далеко от него, в Туле.
Тамара Масленко родилась в 1941 году. Семья была огромной — шестеро детей, коммуналка, вечная борьба за место под солнцем. Её родители, Антон и Мария Масленко, не были добрыми людьми. Они не писали жалоб на соседей — они их травили. В коммуналке, где каждая ссора могла перерасти в войну, Масленко выбрали самый простой способ избавляться от врагов. Знакомая из геологического института снабжала их раствором Клеричи — жидкостью на основе солей таллия, которую геологи используют для определения плотности минералов.
Антон и Мария не скрывали этого от детей. Тамара с ранних лет видела, как отец подсыпает яд в пирожки для соседа, который слишком громко смотрел телевизор. Как мать угощает отравленным супом соседку, сделавшую им замечание из-за лужи в туалете. Как они отравляют родственницу, которая посмела сказать, что Мария скоро умрёт.
— Смотри, дочка, — говорил отец, когда очередная жертва отправлялась в больницу. — Так надо. Люди плохие. Они мешают жить. А мы хотим жить хорошо.
Маленькая Тамара смотрела на отца широко раскрытыми глазами. Она не плакала. Она училась. Она запоминала. Ей казалось, что это нормально — убирать тех, кто мешает. Что весь мир поделён на тех, кто мешает, и тех, кто должен жить хорошо. И она, Тамара, должна жить хорошо. Очень хорошо.
В её голове уже тогда вырисовывалась картинка идеальной жизни: много золота, большая квартира и обязательно чёрная «Волга», такая, на которой катаются партийные шишки. Она хотела сидеть в этой машине, смотреть на прохожих сверху вниз и чувствовать, что она — победительница. Что она — не как все эти нищие, жалкие люди, которые копятся на хлеб. Она — особенная. Она — та, кто умеет добиваться своего.
И она начала добиваться.
Глава 2. Семейный подряд
Первого мужа Тамара выбрала по расчёту. Шофёр-дальнобойщик, неплохо зарабатывал, а главное — у него была квартира. Двухкомнатная, в приличном районе. Тамара въехала, огляделась и поняла — это её. Но с мужем надо что-то делать. Он был слишком шумным, слишком требовательным, слишком живым. А ей нужна была квартира. Только квартира. И тишина.
Всё началось с лёгкого недомогания. Муж жаловался на боль в ногах. Врачи разводили руками — полиартрит, ничего страшного. Но боль не проходила. Ноги немели, покрывались сыпью. Муж перестал спать по ночам, метался по квартире, стонал. Тамара приносила ему чай, успокаивала, гладила по голове. В чае был таллий.
Однажды во время рейса он попросил напарника подменить его — ноги совсем отказывали. Он остановил машину, пошёл к реке умыться. Вытерся полотенцем и обмер — на ткани остались клочья его собственных волос. Волосы выпадали целыми пучками. Он смотрел на них, не веря своим глазам, а потом схватился за сердце и рухнул на землю.
Муж умер от сердечного приступа. Врачи списали на тяжёлые условия работы. Тамара на похоронах плакала — громко, надрывно, на всю улицу. Соседи жалели бедную вдову.
— Бедная Тамарочка, — вздыхали они. — Осталась одна с такой квартирой. Хоть бы дети были…
Тамара вытерла слёзы и уже через месяц начала присматривать нового мужа. Нашла быстро. Олег Иванютин — скромный, тихий, без особых амбиций. Его родители владели загородным домом и земельным участком. «Идеально», — подумала Тамара.
Свекор попробовал суп, который она сварила, и через неделю слег. Сначала ноги, потом сердце. Смерть была быстрой. Свекровь, старая, подозрительная женщина, на похоронах мужа пила валокордин. Тамара любезно подала ей стакан воды. Там тоже был таллий. Старуха умерла через пару дней. Теперь дом и участок принадлежали ей.
— Олег, — сказала она мужу, когда всё утихло. — Мы будем разводить свиней. Много свиней. Мясо будем продавать. А на выручку купим чёрную «Волгу».
Олег, запуганный, больной, постоянно чувствовавший слабость, согласно кивал. Он не знал, что жена уже давно подтравливает и его — потихоньку, чтобы не догадался, чтобы не мешал, чтобы не заглядывался на других женщин.
Следующим на очереди был парторг школы. В школьной столовой Тамара Иванютина работала посудомойкой. Серая, неприметная должность, но с огромными возможностями. Она воровала продукты — мясо, масло, крупу. Отвозила их домой, кормила свиней. Свиньи жирели, Тамара копила на мечту.
Но парторг, пожилая бдительная женщина, заметила недостачу. Она стала следить за Иванютиной, проверять отчёты, требовать объяснений.
— Ты чего это, Тамара, мясо таскаешь? — спросила она как-то раз, застав посудомойку с поличным.
— Да что вы, Марья Ивановна, — залепетала Тамара, опуская глаза. — Это я для себя. Домой. Семья у меня, сами знаете.
— Семья, говоришь? — парторг покачала головой. — Ну, я доложу директору.
Она не успела. Через неделю у Марьи Ивановны начали выпадать волосы. Потом заболели суставы. Потом остановилось сердце.
Глава 3. Гречневый суп со смертью
16 марта 1987 года, понедельник. Школьная столовая №16 Минского района Киева. Обычный день. Дети бегали с подносами, звенели ложки, пахло гречкой и подгоревшим маслом. В меню — гречневый суп и жареная печень.
Тамара Иванютина стояла у раздачи, наливала суп в тарелки и улыбалась. Странная улыбка — натянутая, неестественная. Она смотрела на детей, которые брали еду, и думала о своём. О том, что ей мешают. О том, что кто-то не убирает за собой посуду. О том, что кто-то слишком громко смеётся.
— Дети не хотят убирать за собой посуду, — скажет она потом на допросе. — Не хотят расставлять столы и стулья.
Шестиклассники, обедавшие в тот день, съели суп. Учителя тоже. Через несколько часов у них началась тошнота, головокружение, боли в суставах. Сначала подумали — обычное пищевое отравление. Но симптомы только усиливались.
В больницу поступили 13 человек. Двое мальчиков скончались почти сразу. Ещё двое взрослых — следом. Остальные находились в реанимации в тяжёлом состоянии. Врачи не могли понять, что происходит. Пациенты теряли сознание, их мучили боли, а самое страшное — у них начали выпадать волосы. Целыми пучками, прямо во время осмотра.
— Что это? — спрашивали врачи друг друга. — Инфекция? Вирус? Радиация?
Проверили на радиацию — ничего. Проверили на инфекции — ничего. Дело взял под контроль Центральный комитет Компартии Украины. В школе начали проверку. Допросили всех сотрудников. Всех, кроме Тамары Иванютиной. Она сама пришла в милицию, когда услышала, что ищут отравителя.
— Я знаю, кто это, — сказала она следователю, глядя прямо в глаза. — Это та медсестра, Кухаренко. Она отравила всех.
Наталья Кухаренко, диетсестра школы, умерла за две недели до трагедии. Врачи списали на сердечно-сосудистое заболевание. Следователи, проверив её медицинскую карту, нашли странное совпадение: симптомы Кухаренко точно совпадали с симптомами отравленных. Боли в суставах, выпадение волос, сердечная недостаточность.
— Эксгумируем тело, — решил следователь.
Тело Кухаренко извлекли из земли. Экспертиза показала — в организме высокий уровень таллия. Таллий — тяжёлый металл, чьи соли входят в состав раствора Клеричи. Он вызывает мучительную смерть: выпадение волос, боли в суставах, отказ почек, остановку сердца.
Глава 4. Бутылочка у швейной машинки
Обыск в квартире Иванютиной. Тамара стояла в углу комнаты, скрестив руки на груди, и сверлила милиционеров взглядом. Вся её злоба, вся ненависть к людям, которые посмели войти в её дом, выплеснулась наружу. Она кричала, бросалась на оперативников, царапалась, кусалась.
— Вы меня позорите! — вопила она. — На всю округу позорите! Я честная женщина! Я всю жизнь работаю!
Один из экспертов, молодой парень в очках, обошёл комнату, заглянул в углы, проверил шкафы. У швейной машинки, на подоконнике, стояла маленькая бутылочка с машинным маслом. Он взял её в руки и удивился — слишком тяжёлая для такого объёма.
— Что это? — спросил он, поворачиваясь к Тамаре.
Тамара побледнела. На мгновение её лицо исказилось, но она быстро взяла себя в руки.
— Масло, — процедила она сквозь зубы. — Машинное. Для швейной машинки.
Эксперт открыл бутылку, понюхал. Никакого запаха масла. Жидкость была прозрачной, чуть маслянистой, без запаха. Он кивнул коллегам, и бутылочку аккуратно упаковали в пакет.
Экспертиза подтвердила — в бутылке был раствор Клеричи, чистый таллий.
Тамару арестовали на месте. Она не сопротивлялась — только смотрела на свою квартиру, на свои вещи, на ту самую бутылочку, которую уносили эксперты, и вдруг тихо, почти беззвучно, заплакала.
А через несколько дней, когда следователи начали копать глубже, вскрылась страшная правда. Тамара Иванютина оказалась не одна. В деле фигурировали её родители, Мария и Антон Масленко, и её старшая сестра Нина Мацибора. Это была настоящая семейная ОПГ — клан отравителей, который годами убивал людей.
Следствие доказало, что Иванютина отравила 29 человек, девять из которых скончались. Среди жертв — двое детей. Она травила мужей, родственников, коллег. Она травила тех, кто мешал ей воровать. Она травила тех, кто просто ей не нравился.
— Зачем вы это делали? — спросил следователь на допросе.
— Они мешали мне жить, — ответила Тамара, глядя прямо перед собой пустым взглядом. — У меня была мечта. Чёрная «Волга». Я хотела купить её. А они мешали.
Глава 5. Последнее слово
Суд над Тамарой Иванютиной, её сестрой Ниной Мациборой и их родителями Марией и Антоном Масленко проходил в Киеве в 1987 году. Зал был забит до отказа. Журналисты, родственники жертв, просто зеваки. Все хотели увидеть женщину, которая отравила двадцать человек.
Тамара сидела на скамье подсудимых, сжавшись в комок. Она выглядела жалкой — маленькая, серая, с ввалившимися глазами. Но в её взгляде не было раскаяния. Только злоба. Только обида на весь мир, который посмел её осудить.
Психиатры признали её вменяемой, хотя отметили «некоторые особенности личности: сильно завышенную самооценку, крайнюю обидчивость, мстительность». Вменяемая. Значит — отвечать по всей строгости.
Приговор: Тамара Иванютина — высшая мера наказания, расстрел. Её родители и сестра получили длительные сроки лишения свободы.
В зале суда, когда зачитывали приговор, Тамара молчала. Она смотрела на судью, на прокуроров, на зрителей — и не видела никого. Она видела только чёрную «Волгу», которая уплывала от неё, таяла в тумане, исчезала навсегда. Мечта, ради которой она убивала, оказалась недостижимой.
Последнее слово она сказала тихо, почти шёпотом:
— Я хотела жить хорошо. Я хотела красиво. Разве это преступление?
Никто не ответил.
Эпилог
6 декабря 1990 года. Лукьяновская тюрьма, Киев. Серое, холодное утро. Снег валил крупными хлопьями, закрывая всё вокруг белой пеленой. Тамару Иванютину вывели во внутренний двор. Она шла медленно, глядя себе под ноги. На ней было старое, выцветшее пальто, которое она носила ещё до ареста.
— Есть последнее желание? — спросил тюремный надзиратель.
Тамара подняла голову. На её лице не было страха. Только пустота, которую ничто уже не могло заполнить. Она посмотрела на небо, на падающий снег, на стены тюрьмы, которые сужали мир до размеров этой бетонной клетки.
— Нет, — сказала она. — Я ничего не хочу.
Выстрел прозвучал сухо и резко. Тело упало на мокрый снег, окрашивая его в багровый цвет.
Тамара Иванютина стала третьей и последней женщиной в постсталинском СССР, расстрелянной по приговору суда. Позже смертную казнь для женщин отменили.
Прошли годы. Киевская школа №16 давно сменила название, а столовая, где детей кормили гречневым супом со смертью, превратилась в обычный пищеблок. Никто из нынешних учеников не знает, что когда-то здесь умирали их сверстники. Родители Тамары Иванютиной, которые учили её убивать, умерли в тюрьме. Сестра Нина отбыла свой срок и исчезла из поля зрения.
И только одно осталось неизменным: чёрная «Волга» так и осталась для Тамары недосягаемой мечтой. Она никогда не сядет в эту машину. Никогда не проедет по Киеву с ветерком, глядя на прохожих сверху вниз. Она останется в истории как «киевская отравительница», как женщина, которая ради красивой жизни не пожалела никого. Даже детей.
Вы закрываете книгу и смотрите на чай в своей кружке. Обычный чай. Или нет? Рука замирает над стаканом. Вы вспоминаете, как легко и просто Тамара подсыпала таллий в суп, в чай, в валокордин. Как улыбалась, когда жертва делала первый глоток. И вам становится не по себе. Вы ставите кружку на стол. Может быть, выпьете попозже. Или не выпьете вовсе.
Эта история — не просто криминальная хроника. Это напоминание о том, что зло не всегда носит маску монстра. Иногда оно притворяется обычной женщиной, которая моет посуду в школьной столовой. Которая улыбается детям. Которая мечтает о чёрной «Волге». И которая готова убить всех, кто встанет у неё на пути.
Страх теперь — в каждой ложке супа. В каждом глотке воды. В каждом добром слове незнакомца. Вы будете проверять еду. Вы будете смотреть на тех, кто рядом, и думать: а что у них в бутылочке с машинным маслом? И это чувство останется с вами навсегда.
