Самолет стремительно приближался к Мардину, и Канат Гюнай с любопытством смотрел в иллюминатор. После блестящего окончания полицейской академии ему предлагали работу в Стамбуле и возможность дальнейшего обучения, однако юноша во время распределения сам настоял на отправке в отдаленный регион и получил назначение в юго-восточную часть Турции, где ему предстояло в течение ближайших двух лет служить в местном подразделении жандармерии. Канат нисколько не сожалел о своем решении, принятом несколькими месяцами ранее. После болезненного разрыва со своей девушкой Эким, с которой он встречался на протяжении почти пяти лет, начав романтические отношения с нею еще в последнем классе школы, парень испытывал непреодолимое желание начать все с нуля.
Мать Каната Суна и его младший брат Азиз не возражали против его решения уехать из дома хотя бы на время.
— Я понимаю, братишка, тебе хочется обо всем забыть, — замечал Азиз. — Что ж, поезжай, переключишь мозги, а вернуться всегда успеешь, Стамбул никуда не денется.
— Да, сынок, тебе надо отвлечься от всех этих воспоминаний, — поддерживала юношу и мама. — Только в этих юго-восточных районах, говорят, очень уж неспокойно…
— Мама, я недаром решил пойти в полицию, — улыбался в ответ рослый молодой человек, до самого последнего времени успешно игравший в баскетбольной команде. — Я выбрал эту работу для того, чтобы защищать простых людей от преступников, и я не напрасно учился, ты же знаешь, я и драться умею неплохо, и оружием владею лучше всех на нашем курсе…
Суна только вздыхала, понимая, что не сможет отговорить сына.
Канат быстро добрался до мардинского полицейского участка.
— Меня направили к вам на службу, — начал он, войдя в дежурное помещение и поздоровавшись. — Я — Канат Гюнай, из Стамбула, с отличием закончил полицейскую академию.
— Я в курсе насчет тебя, сынок, — с улыбкой отозвался невысокий коренастый мужчина, поднимаясь с места и протягивая новичку руку. — Я — Метин, командир жандармов, с остальными познакомишься чуть позже. У нас тут дружная команда, тебе обязательно понравится. Чем мы здесь занимаемся, знаешь?
— Контрабандисты?.. — не слишком уверенно произнес Канат.
— Вот именно, — кивнул Метин. — Всем здесь заправляют два могущественных клана Альбора и Байбарс, они конкурируют между собой не на жизнь, а на смерть, а мы пытаемся конфисковывать у них контрабанду. В общем, скучно тебе точно не будет…
Прошла неделя службы Каната в жандармерии.
— Знаешь, братишка, я пока всего лишь сижу в участке, заполняю бумажки, — поделился юноша с Азизом в телефонном разговоре. — Уже и надоело слегка, когда же будет что-нибудь поинтереснее, например, перестрелка?
— Ох, Канат, ты неисправим, — усмехнулся младший брат. — Я понимаю, что тебе всегда нужны острые ощущения, но не пожалел бы ты потом, когда твои желания начнут сбываться…
И в этот момент на пороге участка появилась худенькая девушка с огромными глазами.
— Я хочу сделать заявление, — не слишком уверенно произнесла она.
— Азиз, позвоню позже, ко мне пришли, — Канат отключился и внимательно посмотрел на посетительницу.
— Я — Зеррин Альбора, дочь Эджмеля Альбора, — произнесла девушка.
— Вы, значит, из этого знаменитого клана? — уточнил Гюнай. — Я, понимаете, здесь совсем недавно…
— Да, я из той самой семьи, — подтвердила Зеррин. — И я хочу сообщить о том, что сегодня ночью мой отец собирается осуществить перевозку запрещенных товаров. Я прошу вас задержать его и отдать под суд.
Девушка посмотрела Канату в глаза. Молодой жандарм не слишком удивился тому, что дочь правонарушителя заявляет на своего родителя. Несколькими годами ранее он сам и его брат Азиз также дали показания в суде против отца-тирана, избивавшего на протяжении многих лет жену и младшего сына. Отец Каната, Рыза Гюнай, по-прежнему отбывал наказание в тюрьме, и только после его ареста Суна, Канат и Азиз смогли постепенно вернуться к полноценной жизни без ежедневного страха перед возвращением мужа и отца.
«Видимо, этот Эджмель тоже своей семье житья не дает, как и наш «папочка», — подумал Канат.
— Что ж, Зеррин-ханым, присаживайтесь и пишите заявление, а я доложу своему начальнику, Метин-бею.
Гюнаю и другим жандармам действительно удалось задержать Эджмеля Альбору, и теперь никто не сомневался, что этот мужчина неминуемо проведет немало времени в тюрьме, доказательств для его осуждения нашлось достаточно. Через несколько дней после успешно проведенной операции Канат снова увидел на пороге участка юную Зеррин.
— Канат-бей, я пришла поблагодарить вас и ваших коллег, — проговорила девушка.
— За что же, Зеррин-ханым? Мы всего лишь выполнили свою работу, — улыбнулся Гюнай. — Это вы — очень смелая девушка, раз решились прийти к нам с заявлением. Поверьте, я вас очень хорошо понимаю…
— Моя мама и брат тоже хотели бы поблагодарить вас, Канат-бей, — продолжила Зеррин. — Приходите к нам вечером на ужин.
— С удовольствием, — согласился Канат, у которого не было никаких интересных занятий в свободное от службы время. К тому же он чувствовал симпатию к Зеррин Альбора, хотя еще не признался в этом даже самому себе.
Родственники девушки действительно понравились Гюнаю — и ее приветливая мама Фидан, и высокий добродушный брат Зеррин по имени Шахин произвели на Каната самое приятное впечатление. Во время ужина молодой человек чувствовал, что эти люди немало выстрадали из-за деспотичного главы семейства и, как и он сам в прошлом, теперь испытывают огромное облегчение, зная, что отец и муж достаточно долго не сможет добраться до них.
— Зеррин-ханым, а я могу пригласить вас на днях в кафе? — спросил Канат, прощаясь у дверей с членами семьи Альбора.
Девушка, как показалось Гюнаю, слегка нахмурилась, но тут же кивнула.
— Приходите снова к нам в гости, Канат-бей, — произнесла Фидан. — Мы всегда будем вам рады.
— С огромным удовольствием, Фидан-ханым, — искренне отозвался парень.
— Мы с кузенами и в футбол иногда играем, присоединяйся, — предложил Шахин.
— Я, правда, баскетболом занимался, но ничего, может, и в вашу команду вступлю, — ответил Канат. Он с удивлением чувствовал, что на душе уже давно не было так спокойно и тепло.
Встречаясь с Зеррин, Гюнай постепенно поведал ей о собственном безрадостном детстве, о жестокости отца и о том, как он и Азиз отправили его в тюрьму. Девушка не стала скрывать от Каната, что с детства была влюблена в своего двоюродного брата Кайю, однако ее отец и мать юноши категорически запрещали им даже мечтать о заключении брака.
— Но, знаешь, Канат, теперь я думаю, что наши чувства были лишь детской влюбленностью, а не настоящей любовью, — негромко заметила Зеррин во время одной из их прогулок.
Гюнай также поделился с нею своими прежними страстными чувствами к Эким.
— Сначала мы считали, что предназначены друг для друга самой судьбой, — рассказывал юноша. — Однако потом мы оба начали понимать, насколько мы разные, и оба отчетливо осознали, что наша женитьба была бы огромной ошибкой. Расставаться было больно, я не скрываю, и именно из-за этого я попросил направить меня на службу подальше от Стамбула. Тогда я еще не знал, что встречу тебя…
— Канат, но ты ведь не останешься здесь, когда закончится срок твоего распределения? — и Зеррин внимательно взглянула парню в глаза.
— А это зависит только от тебя, — неожиданно для самого себя произнес Гюнай.
— То есть как? — тихо спросила дочь Эджмеля.
— Если ты захочешь — я останусь, попрошу продлить свою службу, мне здесь нравится, и Метин-бей — отличный человек, — твердо ответил Канат. — Но мы можем и вернуться в Стамбул вместе, переведешься в другой университет и завершишь учебу уже там. Решение лишь за тобой, Зеррин, а для меня главное — никогда больше не расставаться, понимаешь?
— Понимаю, Канат, — и девушка осторожно взяла спутника за руку. — Что ж, время покажет, главное — мы теперь всегда будем вместе, правда?
— Конечно, — и парень заключил Зеррин в свои объятия. — Сегодня же пойду к твоей маме и попрошу твоей руки, ты же согласна?
Зеррин кивнула, ее глаза сияли.
— Я случайно оказался в Мардине, и кто же мог знать, что именно здесь я встречу свою судьбу?.. — тихо произнес Канат.
