Гроза разразилась над городом внезапно, словно само небо решило напомнить смертным об их ничтожестве. Ливень хлестал по крышам небоскребов Мегаполиса, превращая улицы в бурные реки, а свет фар автомобилей – в размытые дрожащие пятна. В такой час порядочные граждане сидели по домам, но этот город никогда не спал, и его темные закоулки по-прежнему кишели жизнью. Вернее, тем, что от нее оставалось.
В переулке за заброшенным складом, где мусорные баки служили единственным укрытием, происходила жестокая расправа. Трое подручных преступного синдиката “Черный Дракон” методично избивали лежащего на земле человека. Удары тяжелых ботинок сотрясали его тело, кровь смешивалась с грязной дождевой водой, растекаясь алыми ручейками по потрескавшемуся асфальту. Жертва, еще недавно бывшая мелким осведомителем специальных сил, уже не кричала, только тихо стонала, теряя сознание под аккомпанемент грома.
— Хватит, — лениво бросил главарь, высокий тип с металлическими имплантами на лице. — Он и так уже ничего не скажет. Пора убираться, пока сюда не заявился дождь покруче нашего.
Он не подозревал, насколько был прав. Потому что за мгновение до того, как первый из бандитов направился к выходу из переулка, лужа в центре асфальтовой площадки пошла рябью. Не от капель, а изнутри. Вода начала стремительно чернеть, сгущаясь, словно сама реальность в этом месте дала трещину и оттуда сочилась первозданная тьма. Бандиты замерли, инстинктивно чувствуя опасность, исходящую оттуда, откуда ее не ждали. Из тени, которой не должно было быть в кромешной тьме грозовой ночи.
Из черного зеркала лужи медленно, без единого всплеска, поднялась фигура. Высокая, облаченная в тяжелые, будто выкованные из обсидиана доспехи, которые, тем не менее, двигались совершенно бесшумно. Дождь, казалось, избегал его, испаряясь, не долетая до бледной, словно алебастр, кожи. Самым же ужасающим было его лицо, вернее, то, что скрывалось под капюшоном. Оно было лишено каких-либо черт, пустое, как у манекена, но при этом излучало такую концентрированную волну леденящего ужаса, что у одного из бандитов подкосились ноги.
— Что за хрень… — прошептал главарь, отступая на шаг. Его рука дернулась к пистолету за поясом, но пальцы не слушались, налившись свинцовой тяжестью.
Существо не произнесло ни слова. Вместо этого его правая рука удлинилась, превратившись в широкое, зазубренное черное лезвие. Движение было неуловимым для глаза. Один из головорезов захрипел, схватившись за горло, из которого хлынула кровь, и рухнул на землю, так и не поняв, что произошло. Второй попытался бежать, но его ступни намертво приросли к асфальту, который в одночасье превратился в вязкую черную смолу. Третий, главарь, все-таки выхватил пистолет и, преодолевая парализующий ужас, открыл беспорядочную стрельбу. Пули проходили сквозь фигуру, не причиняя ей видимого вреда, лишь вызывая легкое колыхание, словно стреляли в густой туман.
Безликий приблизился к главарю. Его пустота гипнотизировала, в ней не было ни злобы, ни ярости, ни удовольствия. Только абсолютная, безличная функция. Лезвие-рука взметнулось в последний раз, и голова бандита, все еще с выражением беспредельного ужаса на лице, глухо стукнулась об асфальт. Существо, не оглядываясь на дело своих рук, плавно развернулось и шагнуло обратно в лужу, растворившись в черном мареве так же бесшумно, как и появилось. Переулок вновь наполнили лишь звуки дождя, омывающего три неподвижных тела и бесчувственного осведомителя, который стал свидетелем явления, не предназначенного для глаз смертных.
Штаб-квартира Отряда Особого Назначения, расположенная глубоко под землей на одном из военных объектов, гудела, как растревоженный улей. В центральном зале, оснащенном самыми современными системами слежения и голографическими проекторами, проходило экстренное совещание. Джакс Бриггс, закованный в свои массивные металлические руки-протезы, смотрел на развернутую перед ним трехмерную карту со спутниковыми метками. Соня Блейд, командир отряда, стояла рядом, скрестив руки на груди и хмуро изучая лицо Кэнси Такахаси. Слепой мечник, чьи глаза были скрыты повязкой, спокойно “смотрел” в пустоту, но его телекинетическое восприятие ощущало напряжение каждого мускула в зале.
— Ты уверен? — голос Сони резанул тишину. — Именно Дэйгон? После всего, что было в Эдении? После победы над Блейзом?
— Абсолютно, — голос Кэнси был спокоен и тверд. — Это не просто энергия. Это сигнатура. Уникальная, как отпечаток пальца души. Я чувствовал ее, когда он использовал магию в том переулке. Это не подражатель и не остаточный след. Это он. Дэйгон вернулся.
— Но это невозможно, — Джакс сжал массивные металлические пальцы в кулак. — Он же был… стерт. Уничтожен. После поражения от Шао Кана в битве за трон Эдении или в той мясорубке у Пирамиды Аргуса. Все источники говорят, что он погиб. Как такое может быть?
— Природа Дэйгона иная, Джакс, — с легким акцентом заговорил Ночной Волк, стоящий в стороне и опирающийся на свой церемониальный томагавк. Шаман-воин прибыл из Царства Снов сразу после тревожного сигнала Кэнси. — Он не был ни полноценным богом, ни смертным. Он был порождением самого Аргуса, созданным из чистой протоматерии для защиты Эдении. Его сущность неразрывно связана с планетой-матерью. Если Эдения еще жива, если хоть крупица ее магии осталась в реальности, Дэйгон может найти путь к возрождению.
— Именно это меня и беспокоит, — мрачно добавил Кэнси. — Я почувствовал не только его присутствие. Я почувствовал… смещение. Этот мир, Земное Царство, начинает накладываться на Эдению. Трещины становятся шире. То, что раньше было лишь аномалиями, теперь — открытые порталы. И он приходит через них, как к себе домой. И его мотивы… Они неясны. Он уничтожил бандитов, но в той жестокости не было ни справедливости, ни гнева. Как будто он просто убрал помеху.
— Возможно, он ищет что-то, — произнес Джонни Кейдж, отрываясь от своего смартфона. Несмотря на легкомысленный тон, его глаза были серьезны. — Или кого-то. Этот парень, он всегда был одиночкой, белой вороной в семье. Сыновья Аргуса ненавидели Дэйгона за его искривленную природу.
Дэйгон не был нужен никому, даже собственному отцу, который создал его лишь как охранную гончую. Представьте себе, каково это — существовать, зная, что ты — ошибка творения, которую терпят только из-за твоей силы.
В зале повисла тяжелая пауза. Все понимали, что Джонни, по обыкновению балагуря, затронул самую суть проблемы. Мотивация существа, чье существование было сплошной трагедией отвержения, была непредсказуема. Зачем такая сила пришла на Землю? Чтобы отомстить давно мертвым врагам? Или чтобы найти свое истинное место, даже если для этого потребуется перекроить сами реальности?
— Джонни прав, — решительно сказала Соня, прерывая молчание. — Психологический портрет. Вот с чего мы начнем. Мне нужна вся информация. Кэнси, свяжись с Рейденом. Он знал Дэйгона, возможно, у него есть ключ к пониманию его целей. Ночной Волк, попробуй отследить его магическую сигнатуру. Джакс, усиль патрули в районах с повышенной сверхъестественной активностью. А ты, — она посмотрела на Кейджа, — свяжись со своими контактами в Голливуде? Шучу. Мне нужно, чтобы ты порылся во всех базах данных, включая те, что нам не принадлежат. Любые упоминания, мифы, легенды о “пустых людях” или безликих демонах. Возможно, Дэйгон оставлял следы здесь и раньше. Мы должны найти его прежде, чем он начнет действовать по-настоящему.
Совещание закончилось, и бойцы разошлись по своим оперативным зонам. Угроза, исходящая от пришельца, была не просто боевой задачей. Это был вызов самому пониманию реальности, и ставка в этой игре была слишком высока.
План Тэйвена по захвату Дэйгона был гениален в своей простоте и жестокости. Выследить существо, способное перемещаться через любую тьму, было практически невозможно. Устроить на него засаду в городе означало подвергнуть опасности тысячи жизней. Оставалось одно — создать для него неизбежную приманку. Приманку, проигнорировать которую его искаженная, но все еще древняя, как сама Эдения, суть не могла.
Согласно информации, переданной Рейденом, Дэйгон был создан для защиты Эдении. И хотя его методы всегда были извращенными, а цели — эгоистичными, глубинная программа, заложенная Аргусом, могла еще работать. Вторжение. Прямое вторжение в священное для Эдении место. Таким местом на Земле могла стать точка мощнейшего выброса теллурической энергии — древний менгир, расположенный в пустошах за городом, который Ночной Волк использовал для своих ритуалов связи с Великим Духом.
Операция началась на рассвете. Тэйвен, облаченный в свои платиновые доспехи и вооруженный двумя выкованными в небесной кузнице клинками, встал в центр каменного круга. Его поза была открытой и вызывающей. Он поднял меч к небу, и по его лезвию заструилась ослепительная белая энергия, пронзая облака и вызывая колебания в самом магическом поле планеты. Это был открытый вызов по всем законам Старших Богов. Джакс и отряд спецназа, вооруженные до зубов, заняли скрытые позиции по периметру. У них был приказ не вмешиваться без крайней необходимости. Их главной задачей было обеспечить периметр на случай, если Дэйгон приведет с собой подкрепление.
Ждать пришлось недолго. Внезапно ветер стих. Все звуки исчезли, словно мир погрузили под толщу воды. Тени от менгиров начали неестественно удлиняться и сгущаться, стекаясь к центру круга, к стоящему там Тэйвену. В самой гуще этих теней, прямо перед ним, материализовался Дэйгон. Его безликая пустота, обрамленная капюшоном, была направлена прямо в лицо брату.
— Я знал, что это ты, — голос Тэйвена был холоден, как сталь его мечей. — Только ты мог решиться на такой балаган. Призыв Создателя. Ты все еще боишься прийти по-настоящему, предпочитая прятаться в тенях, словно раненый зверь.
Вместо ответа Дэйгон слегка наклонил голову, изучая стоящего перед ним. Его пустота была абсолютно нечитаема. Тэйвен же, напротив, излучал праведный гнев и непоколебимую уверенность. Он жаждал этой встречи веками.
— Я ждал этого момента, ошибка природы, — процедил он, начиная медленно обходить брата по кругу. — Когда ты исчез после битвы с Шао Каном, я надеялся, что ты, наконец, избавил вселенную от своего присутствия. Но ты, как упорная болезнь, всегда возвращаешься. Ты оскверняешь самую память о нашей родине. Аргус создал тебя для защиты Эдении, а ты что делал? Ты был ее позором. Ты служил Шао Кану. Ты предавал саму суть своего создания. Ты — червь, которого раздавили в битве за трон. Чего ты хочешь здесь, на Земле?
Слова Тэйвена, пропитанные веками ненависти и презрения, падали в тишину. Дэйгон не двигался. Но по мере того, как его брат говорил, воздух вокруг начал дрожать. Это была почти неуловимая вибрация, которая заставляла пески пустоши мелко подрагивать. Безликая голова медленно вернулась в прямое положение, и из пустоты донесся голос. Он не был похож на человеческий. Он звучал сразу отовсюду и ниоткуда, как шелест осыпающейся земли, как треск ломающегося льда, как эхо из бездонного колодца.
— Твои слова — эхо слов Аргуса. Эхо слов Делии. Эхо слов всех, кто не видел во мне ничего, кроме инструмента, который сломался. Ты пришел упрекать меня, Тэйвен. Ты, кто всегда был любимым сыном, кто никогда не знал, что такое быть отвергнутым с самого первого вздоха. Моя «ошибка», как ты ее называешь, была их выбором.
Фигура Дэйгона слегка пошла рябью, и на мгновение на его пустом лице проступили очертания глаз, наполненных такой бездонной печалью и вековой болью, что Тэйвен невольно сделал шаг назад. Но видение исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись привычной леденящей пустотой.
— Но я не спрашиваю твоего прощения, брат, — продолжал голос. — Я здесь не для того, чтобы воскрешать старые распри. За твоей спиной, за твоей гордыней, ты не видишь истины. Реальности ветшают. Грань между Эденией и Земным Царством рушится. Скоро они сольются воедино. И когда это произойдет, мне понадобятся сильные союзники для защиты нового дома. Я предлагаю тебе… сотрудничество.
Тэйвен разразился резким, лающим смехом.
— Сотрудничество? С тобой? Ты, верно, совсем обезумел от своего бессмертного одиночества. Я скорее заключу союз с демонами Преисподней, чем с предателем, который продался Шао Кану! Ты думаешь, я забуду? Ты думаешь, я поверю, что такое ничтожество, как ты, способно на благородство? Твое место — в небытии, и я с радостью отправлю тебя туда.
— Так тому и быть, — без всякой интонации произнесла безликая фигура.
Мир взорвался движением. Тэйвен бросился в атаку первым. Два его клинка, усиленные магией Создателя, описали сияющую дугу, целясь в место, где у обычного существа находилась шея.
Дэйгон не стал уклоняться. Его тело просто потеряло плотность в момент удара, пропуская лезвия сквозь себя, словно они рассекали воздух. В ту же секунду его собственное оружие — черное, как ночь, лезвие-рука — выстрелило вперед, целясь в грудь Тэйвена. Тот с нечеловеческой ловкостью блокировал удар мечом, и звон соприкосновения двух магических субстанций разнесся на мили вокруг, заставив отряд спецназа пригнуться и закрыть уши.
Битва была ужасающей и прекрасной в своей разрушительной мощи. Тэйвен был олицетворением света и порядка. Каждое его движение было выверено, атаки точны и смертоносны, защиты — непробиваемы. Он был воином, рожденным для битв.
Дэйгон же был воплощением энтропии и хаоса. Его стиль боя был алогичен, непредсказуем. Он то обрушивал град ударов невероятной силы, заставляя Тэйвена отступать под натиском, то внезапно исчезал в тенях, чтобы через мгновение появиться за спиной противника. Каждый его выпад сопровождался выплеском черной энергии, которая оставляла на доспехах Тэйвена глубокие, дымящиеся борозды.
В один из моментов Тэйвен провел мощнейший апперкот, вложив в него всю свою силу, и смог на долю секунды оглушить Дэйгона, отбросив его к одному из менгиров. Безликий врезался в камень, проломив его корпусом. И в этот миг заговорило оружие землян. Джакс дал команду, и шквальный огонь из высокотехнологичных винтовок обрушился на то место, где только что был Дэйгон. Но пули и плазменные заряды были бесполезны. Они не могли нанести серьезного урона существу, чья связь с реальностью была столь призрачна. Однако Тэйвен воспринял это вмешательство иначе.
— НЕТ! — взревел он, и его голос был полон ярости не меньшей, чем сама битва. — Он МОЙ!
Гордыня, жгучая и неутолимая гордыня истинного сына Аргуса, взыграла в нем. Он бросился на брата с утроенной силой, но его удары стали хаотичнее, злее. И в этой злобе он допустил ошибку. Он сделал слишком широкий замах для решающего удара.
Дэйгон, словно только и ждавший этого, сместился в сторону. Его черная рука-клинок не нанесла прямого удара. Вместо этого он выбросил вперед ладонь, из которой вырвалось облако абсолютной тьмы. Оно окутало голову Тэйвена, проникая в него, заставляя кричать от невыносимой, разрывающей сознание боли.
Это была не физическая атака. Это было прямое вторжение в разум. Кошмары, страхи, самые постыдные моменты слабости и зависти — все, что Тэйвен веками прятал за маской совершенного воина, было извлечено наружу и многократно усилено. Дэйгон, будучи сам порождением отверженности и психической травмы, знал об этой стороне души все. Он нашел трещину в броне брата, и эта трещина была скрыта от всего мира, но не от него.
Тэйвен рухнул на колени, выронив мечи и схватившись за голову. Его крик сменился сдавленным, полным боли стоном.
— Ты сам создаешь своих врагов, Тэйвен, — прозвучал потусторонний голос. — Прощай, брат.
С этими словами фигура Дэйгона начала таять, истончаться, превращаясь в плоскую тень у подножия менгира. Через секунду тень скользнула в трещину в земле, которую никто раньше не замечал, и исчезла. Дэйгон покинул поле боя так же внезапно, как и появился, оставив после себя поверженного брата, разрушенный менгир и горстку людей, осознавших, с какой непостижимой силой им предстоит столкнуться.
Тэйвен, находящийся в полубессознательном состоянии, был доставлен в подземный лазарет штаба. Над ним колдовали лучшие врачи Отряда Особого Назначения, но их усилия были тщетны. Рана была не в теле, а в душе. Наконец, в палату вошел Ночной Волк. Отослав медиков и Джакса, он сел рядом с койкой Тэйвена и начал петь низкий, гортанный напев. Дым целебных трав окутал палату, и шаман погрузился в транс, входя в израненное сознание воина.
Он пробыл там долго. Очень долго. Когда он, наконец, открыл глаза, его лоб покрывала испарина.
— Что с ним? — требовательно спросила вошедшая Соня.
— Он выживет, — ответил Ночной Волк усталым голосом. — Его дух силен. Но то, что сделал Дэйгон… это не было попыткой убить. Это было предупреждение. И наказание. За гордыню. Он показал Тэйвену его собственные страхи, заставил его прожить мгновения абсолютной беспомощности.
— Предупреждение о чем? О том, что он сильнее?
— Нет, Соня. О том, что его цель — иная. В сознании Тэйвена, пока я боролся с тьмой, я видел видения, которые Дэйгон оставил там непреднамеренно. Или, возможно, намеренно. Это образ колоссального, нестабильного портала. Портала, который пульсирует, как сердце, разрывая ткань реальности. И этот портал находится не здесь. Он в центре города. В самом центре.
В палате повисла звенящая тишина. Соня и Джакс переглянулись. Они знали это место. Место, где концентрация энергии Земного Царства была максимальной.
— Небесный Храм, — прошептала Соня, озвучивая мысли всех присутствующих. — Его логово в Небесном Храме.
— Он не скрывается, — добавил Ночной Волк, тяжело поднимаясь…
