Ужасы лета: башня предков Девушка приезжает в горную деревню к бабушке, которая живёт в древней башне. Бабушка предупреждает: «Не смотри в окна после полуночи». Девушка нарушает запрет и видит в отражении стекла женщину, похожую на неё, но в одежде позапрошлого века. С каждым днём отражение приближается, и девушка начинает чувствовать, что её тело становится чужим. Чтобы выжить, она должна найти останки той женщины и сжечь их, но для этого ей нужно спуститься в склеп, где стены плачут кровью.
«Башня хранит не только старые камни, но и души тех, кто когда-то в них замурован. Когда ты смотришь в окно, они смотрят на тебя.»
Башня предков: предупреждение бабушки
Вера не придала значения предупреждению. Она разложила вещи, помогла бабушке с ужином — и уже в сумерках села у окна, глядя на закат. Закат был багровым, почти чёрным внизу, и отражался в стекле. Она увидела своё лицо, уставшее после долгой дороги, и вдруг заметила за своей спиной другую фигуру — женщину в тёмном платье, с длинными чёрными волосами. Она обернулась — за спиной никого. Только бабушка сидела в кресле и вязала, не поднимая головы.
— Ты видела, — сказала бабушка, не оборачиваясь.
— Кого?
— Её. Она живёт в башне. Она была невестой моего прадеда, но её не приняли, потому что она была из другого рода. Её замуровали в стену, когда она попыталась сбежать. И теперь она ищет тело, чтобы выйти.
Вера рассмеялась, но внутри похолодела.
— Бабушка, это просто старое предание.
— Возможно, — сказала бабушка, и её глаза впервые за всё время блеснули странным светом. — Но она уже показалась тебе. Она выбрала тебя.
Ночью Вера долго не могла уснуть. Она лежала на старом диване, прислушиваясь к шорохам. Казалось, из-за стен доносится тихий плач, похожий на женский голос. Она попыталась закрыть глаза, но тело её не слушалось. Она встала и подошла к окну — всё то же отражение, но теперь в нём не было её лица. Там стояла та женщина, и она улыбалась, глядя прямо на Веру. И Вера поняла, что её собственные губы тоже растягиваются в улыбку, хотя она не хочет этого.
Она отдёрнула себя, отошла от окна. Бабушка спала, но рядом с её креслом стояла свеча, которая погасла.
Ужасы лета в башне: чужое тело
С каждым днём Вера чувствовала, как её тело становится чужим. Она просыпалась оттого, что её руки лежали крест-накрест на груди, как у покойницы. Она ловила себя на том, что напевает мелодию, которой никогда не слышала. И каждый раз, проходя мимо зеркала, она видела не своё отражение, а женщину в тёмном платье, которая делала те же жесты, что и она.
Однажды утром она пошла к роднику за водой и встретила старуху из аула. Та посмотрела на неё и перекрестилась.
— Ты не та, за кого себя выдаёшь, — сказала старуха. — Ты уже почти не Вера. Ты — та, которая из стены.
Вера вернулась в башню и спросила бабушку прямо:
— Как мне избавиться от неё?
— Только одно, — ответила бабушка. — Найди её останки. Они где-то в подвале, замурованы в стене. Достань их, сожги — и дух уйдёт.
— А если я не успею?
— Она займёт твоё тело. А ты станешь ею — будешь жить в стене, пока не придёт следующая.
Вера не хотела верить, но в ту ночь она почувствовала, что её голос больше не принадлежит ей. Она услышала саму себя — но не снаружи, изнутри: «Я не уйду. Я ждала сто лет. Ты — моя сестра. Мы сольёмся».
Ужасы лета: склеп под башней
Вера взяла фонарик, лопату и спустилась в подвал. Лестница вела вниз, в сырой полумрак. Подвал был больше, чем казался — несколько комнат, заваленных старым хламом. В одной из них она нашла замурованную нишу. Кирпичи были более новыми, чем остальная кладка. Она начала разбирать стену.
Звук камня о камень отдавался эхом, и каждый раз, когда она отрывала кирпич, из щели сочилась красная влага, похожая на кровь. Но она не останавливалась. Через час она пробила дыру и просунула руку внутрь. Пальцы нащупали сухую ткань, потом что-то твёрдое, похожее на кость. Она вытащила череп — маленький, женский, с длинными тёмными волосами, которые сохранились почти нетронутыми.
В ту же секунду по стенам поползли трещины, и из них полилась вода — или кровь? Она не различала. Голос внутри стал громче, теперь он кричал: «Не смей! Я убью тебя!»
Вера выбежала из подвала, держа череп в руках. Она развела костёр во дворе и бросила останки в огонь. Пламя взметнулось синим, багровым, чёрным дымом, а внутри неё что-то затихло. На мгновение она почувствовала свободу.
Но когда огонь погас, она услышала бабушкин голос из башни:
— Ты сожгла только тело. Но она уже была в тебе. Она не уйдёт.
Вера посмотрела на свои руки — они были холодными, чужими. В отражении стекла она увидела женщину в тёмном платье, которая улыбалась и махала ей рукой. И Вера поняла: она опоздала.
Ужасы лета: наследница
Бабушка умерла в ту же ночь, тихо, без боли. А Вера осталась одна в башне. Она смотрела на закат из того самого окна, и рядом с ней в стекле стояла женщина. Но теперь её лицо было лицом Веры — молодым, чистым, и оно смотрело на неё с благодарностью.
— Мы теперь сёстры, — прошептала Вера. — Ты живёшь во мне. А я — в тебе.
Она осталась жить в башне. Аул обходил её стороной — все знали, что башня проклята. Но иногда, зимними вечерами, в окнах мелькают два силуэта — одна молодая, другая старая, и они танцуют у камина. Говорят, что та, которая замурована, наконец-то нашла сестру.
А Вера перестала помнить, как её звали.
Конец.
