Старый Аркадий Петрович не любил, когда его называли гробовщиком. «Я не гробовщик, — поправлял он, не поднимая глаз от рубанка, — я плотник. Столы, табуретки, рамы оконные.
Старое радио появилось в квартире само по себе. Никто его не приносил. Никто не знал, откуда оно взялось. Но каждую ночь в seventeen минут четвёртого оно включалось само — и говорило чужим голосом о том, что случится завтра.
В старой коммуналке зеркало висело задолго до того, как появились нынешние жильцы. Говорили, что его нельзя трогать. Говорили, что однажды ночью оно покажет тебе не тебя.
Самые страшные вещи приходят не через окно и не из темноты. И ты сам открываешь им дверь.
Вода не забывает тех, кто в неё погрузился. Но страшнее всего то, что она начинает подражать им. Когда по ту сторону зеркальной глади на тебя смотрят твои собственные глаза, но принадлежащие чему-то голодному
Никто в деревне не говорил о доме за холмом. Не потому что боялись — нет. Потому что те, кто начинал говорить, больше не возвращались.
Дверь скрипнула, и Марина поняла — она не одна в этом доме. Никогда не была одна.
Никто в деревне не говорил о том доме вслух. Его боялись даже называть по имени — просто «тот дом», и этого было достаточно, чтобы дети бежали домой до темноты, а взрослые опускали глаза и меняли тему разговора.
Пролог Это случилось летом 2019 года в глухой деревне Сосновка, что затерялась среди лесов Кировской области. То, что вы сейчас прочтёте, — не вымысел. Это реальная история, которую местные до сих
Пролог То, что вы сейчас прочитаете, произошло на самом деле. Сентябрь 1998 года, маленький городок Ветрогорск на севере России. Холодный ветер гнал по улицам опавшие листья, а в воздухе витало предчувствие беды.