Марина купила старый дом, чтобы начать всё с нуля. Но в этом доме кто-то уже жил — и уходить не собирался.
Когда Дмитрий снял квартиру на пятом этаже старой сталинки, соседи предупредили его только об одном — не открывать дверь, если стучат после полуночи. Он посмеялся. Он был рационалистом. Он открыл.
Марина не должна была возвращаться в тот дом. Но телефон зазвонил ровно в полночь, и голос на другом конце принадлежал её матери — умершей три года назад.
Дверь скрипнула, и Марина поняла — она не одна в этом доме. Никогда не была одна.
Она слышала его уже три ночи подряд — тихий, почти нежный шёпот, доносившийся из-за стены старого дома. Поначалу Алина думала, что это ветер. Потом — соседи. Но соседей у неё не было уже двадцать лет.
Когда Марина впервые увидела этот дом, он показался ей идеальным — уединённый, тихий, окружённый старыми соснами. Но по ночам стены начинали дышать, и она поняла: тишина здесь — живая.
Когда Максим Петрович Лукашин решил «просто разогреть суп» в воскресенье вечером, он и представить не мог, что через три недели его фотография окажется на обложке кулинарного журнала «Вкус Эпохи», а сам
Никто не предупреждал Петрова, что конец света начнётся именно в тот момент, когда он стоит посреди кухни в одном носке и ищет второй. Впрочем, конец света — штука непредсказуемая.
Она купила старое зеркало на блошином рынке за бесценок. Продавец предупреждал — не смотри в него после полуночи. Она не послушала. Теперь из зеркала на неё смотрит кто-то другой.
Когда Марина Соколова переехала в старый дом на окраине города, соседи предупреждали её: этот дом не пустует. Он ждёт. Он помнит всех, кто когда-либо жил в нём — и не отпускает никого навсегда.