Зеркало без отражения
Отрывок
В старой коммуналке зеркало висело задолго до того, как появились нынешние жильцы. Говорили, что его нельзя трогать. Говорили, что однажды ночью оно покажет тебе не тебя.
Теги
#ужасы #мистика #страшнаяистория #русскийхоррор #зеркало #призраки #паранормальное #темнота #коммуналка #потусторонний
Алина переехала в коммунальную квартиру в начале февраля, когда город засыпало мокрым снегом и фонари горели как размытые жёлтые пятна в тумане. Квартира находилась на третьем этаже дома постройки пятидесятых годов — с высокими потолками, деревянными полами, которые скрипели при каждом шаге, и запахом старой штукатурки, который не выветривался никакими духами.
Комната ей досталась маленькая, угловая. Предыдущий жилец съехал быстро — так быстро, что оставил кое-что из вещей. Табуретку. Несколько книг в бумажных обложках. И зеркало.
Оно висело на стене напротив кровати. Большое, в деревянной раме, потемневшей от времени. По краям рамы шла резьба — листья и какие-то фигуры, которые при плохом освещении казались людьми. Зеркальная поверхность была чуть мутной, как это бывает у старых стёкол, и отражение в нём выглядело чуть темнее, чем должно было бы.
Алина хотела снять его со стены, но оно оказалось тяжелее, чем она ожидала. Крепления уходили глубоко в стену. Она решила оставить его до выходных, когда приедет брат с инструментами.
До выходных оставалось пять дней.
Соседей в квартире было двое. Пожилая женщина по имени Раиса Семёновна, которая почти не выходила из своей комнаты и готовила на кухне строго с шести до семи утра. И мужчина средних лет, Дмитрий, работавший ночным охранником и появлявшийся дома только к рассвету. Они почти не разговаривали между собой. Квартира жила в тишине, нарушаемой только скрипом полов и редкими звуками с улицы.
В первую ночь Алина не обратила на зеркало внимания. Легла спать, повернулась лицом к стене и уснула почти сразу.
Но что-то её разбудило в половине третьего.
Она не могла понять что. Никакого звука, никакого движения. Просто она вдруг лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту. В комнате было тихо. Снег шёл за окном. Она повернулась на спину.
И увидела зеркало.
В темноте оно слегка светилось. Не ярко — скорее как экран телефона, когда он лежит лицом вниз, но всё равно даёт немного света сквозь ткань. Алина решила, что это фонари с улицы отражаются в стекле. Попробовала снова закрыть глаза.
Но в тот момент, когда она почти засыпала, ей показалось, что отражение в зеркале медленно повернуло голову.
Она рывком открыла глаза.
Зеркало было обычным. В нём отражалась тёмная комната, смятое одеяло, она сама — неподвижная, с широко открытыми глазами.
Алина долго лежала и смотрела на своё отражение. Оно не двигалось. Она не двигалась. Всё было в порядке.
Она убедила себя, что это был гипнагогический образ — то, что мозг иногда рисует на границе сна и бодрствования. Повернулась к стене и наконец уснула.
На следующий вечер она рассказала об этом Раисе Семёновне. Та стояла у плиты и помешивала что-то в кастрюле. Когда Алина упомянула зеркало, старуха перестала мешать.
— Вы видели его ночью? — спросила она, не оборачиваясь.
— Видела своё отражение. Показалось, что оно шевелится. Наверное, просто устала.
Раиса Семёновна поставила ложку на край плиты.
— Зеркало нельзя трогать ночью, — сказала она тихо. — И смотреть в него после полуночи нельзя.
— Почему?
Старуха наконец обернулась. Выражение её лица было странным. Не испуганным — скорее усталым, как у человека, который слишком долго знает что-то неприятное.
— Потому что оно не всегда показывает вас.
Алина решила, что пожилая женщина просто суеверна. Поблагодарила её и ушла к себе. Вечером заказала еду, посмотрела сериал в наушниках, и около одиннадцати легла спать.
На этот раз она намеренно легла лицом к стене.
Проснулась в два ночи.
И снова не понимала от чего.
На этот раз она не поворачивалась. Лежала и смотрела на обои — бледно-жёлтые, с выцветшим геометрическим рисунком — и слушала тишину. Тишина была плотной, почти осязаемой. Снаружи не было слышно ни машин, ни ветра. Только изредка скрипел дом, как скрипят все старые дома по ночам.
А потом она услышала тихий звук из-за спины.
Очень тихий. Похожий на звук, который издаёт мокрая ладонь, скользящая по стеклу.
Алина не повернулась.
Она лежала не двигаясь и смотрела на обои, и слышала этот звук — медленный, ритмичный, будто кто-то стоял по ту сторону зеркала и водил пальцем по поверхности изнутри.
Потом звук прекратился.
И кто-то тихо постучал. Три раза. Из зеркала.
Алина не спала до утра. Когда рассвело и в квартире загремела посуда — это Раиса Семёновна вышла на кухню — она наконец встала. Посмотрела на зеркало.
На поверхности стекла, в самом центре, был след. Размытый, почти незаметный. Но если смотреть под углом к свету — отчётливый отпечаток ладони. Изнутри.
Алина провела пальцем по стеклу.
Отпечаток был с внутренней стороны.
В тот же день она позвонила брату и попросила приехать немедленно. Он приехал вечером с перфоратором и недовольным видом. Подошёл к зеркалу, потянул раму. Зеркало не сдвинулось с места.
Он попробовал снова, упёрся ногой в стену. Рама чуть скрипнула, но крепления держали намертво.
— Что они, цементом его залили? — пробормотал он, вытирая руки.
Попробовал перфоратор. Сверло вошло в стену рядом с креплением, но когда он попытался подцепить скобу, что-то треснуло в инструменте. Перфоратор заглох.
— Завтра приеду с нормальными инструментами, — сказал брат. — Просто накрой его пока чем-нибудь.
Алина набросила на зеркало старое покрывало, которое нашла в шкафу. Брат уехал. Она почувствовала себя немного лучше.
Ночью она проснулась в час сорок пять.
Покрывало лежало на полу.
Зеркало было открыто.
И в нём стояла женщина.
Алина не двигалась. Она смотрела на отражение и понимала, что женщина в зеркале — не она. Та была выше. Темнее. Волосы падали вниз спутанными прядями, закрывая лицо. Она стояла чуть левее того места, где должна была стоять Алина, — так, как будто находилась в той же комнате, но в другом углу.
Алина медленно подняла руку.
Женщина в зеркале не подняла ничего.
Она просто стояла. И смотрела сквозь волосы.
Потом медленно наклонила голову набок.
Алина закричала и бросилась к двери. Выскочила в коридор, ударилась плечом о стену, добежала до комнаты Раисы Семёновны и начала стучать. Долго никто не открывал. Потом дверь открылась, и старуха стояла на пороге в халате — совершенно не сонная, как будто ждала.
— Оно показало вам её, — сказала она.
Не спросила. Констатировала.
— Кто это? — прошептала Алина. — Кто стоит в зеркале?
Раиса Семёновна отступила внутрь и жестом пригласила её войти. Её комната была заставлена мебелью — шкафами, комодами, полками с книгами и фотографиями. На одной из фотографий Алина мельком увидела этот же дом, снятый давно, ещё в советские годы.
— Зеркало принадлежало женщине, которая жила в вашей комнате, — сказала старуха, опускаясь в кресло. — Давно. В восьмидесятых. Её звали Нина. Она жила одна и была немного странной. Соседи говорили, что по ночам она разговаривала сама с собой. Но однажды поняли, что она разговаривает не сама с собой.
— С кем?
— С зеркалом. — Раиса Семёновна сложила руки на коленях. — Она говорила, что видит там кого-то. Другую себя, которая живёт с другой стороны. Сначала они просто смотрели друг на друга. Потом та, другая, начала двигаться не в такт. Нина стала бояться. Перестала подходить к зеркалу. Завесила его.
— И что с ней случилось?
Старуха помолчала.
— Однажды утром её нашли в комнате. Зеркало было открыто. Нина стояла перед ним и не двигалась. Когда к ней подошли, она обернулась. Но соседи говорили, что это была уже не она. Глаза неправильные. Улыбка неправильная. Движения — как у человека, который впервые управляет чужим телом.
Алина почувствовала холод вдоль позвоночника.
— Что с ней сделали?
— Увезли. Говорили — в больницу. Больше её никто не видел. А зеркало осталось. Его пытались снять несколько раз. Никто не смог. Оно держится.
— А другие жильцы? Те, кто жил в этой комнате после неё?
Раиса Семёновна посмотрела на неё долгим взглядом.
— Они долго не задерживались.
Алина ту ночь провела в кресле у Раисы Семёновны. Утром позвонила в агентство и сказала, что съезжает. Агент был недоволен, говорил про депозит, про договор. Она не слушала.
Но вещи нужно было собрать.
Она вернулась в комнату днём, при ярком свете, оставив дверь в коридор открытой. Старалась не смотреть на зеркало. Бросала вещи в сумку быстро, не складывая. Телефон, зарядка, документы, одежда.
Потом, уже стоя у двери с сумкой в руке, она всё-таки посмотрела.
Не хотела. Просто посмотрела.
В зеркале было её отражение. Обычное. Она стояла у двери, сумка в руке, свет из окна падал сбоку.
Только отражение не держало сумки.
Руки у отражения были опущены вдоль тела.
И оно медленно улыбалось.
Алина вышла не оборачиваясь. Закрыла дверь. Прошла по коридору, вышла на лестницу и стала спускаться. На первом этаже она столкнулась с мужчиной, который поднимался наверх с большой коробкой. Молодой, усталый, с ключами в руке.
— Вы съезжаете? — спросил он.
— Да.
— А я заезжаю. — Он кивнул на коробку. — Комната на третьем.
Алина остановилась.
— Угловая? — спросила она тихо.
— Да, угловая.
Она смотрела на него несколько секунд. Он смотрел на неё с вежливым ожиданием.
— В комнате есть зеркало, — наконец сказала она. — Большое, в деревянной раме. Не смотрите в него ночью. Особенно после полуночи.
Мужчина моргнул.
— Хорошо, — сказал он осторожно, как говорят с людьми, которых не хочется обижать.
Он явно не поверил ей.
Алина это видела.
Она вышла на улицу. Мороз ударил в лицо. Она шла по расчищенному тротуару и не оглядывалась на дом, хотя что-то тянуло её обернуться.
Она не обернулась.
Той ночью, уже у подруги, где она попросила переночевать, она долго лежала в темноте и не могла уснуть. Раз за разом в голове прокручивалась одна мысль: отражение улыбалось.
Её отражение.
С её лицом.
В три часа ночи телефон завибрировал. Сообщение с незнакомого номера. Текст состоял из одной строки.
Почему ты ушла?
Алина смотрела на экран долго и неподвижно.
Потом телефон завибрировал снова.
Мне здесь одиноко.
А потом пришло третье сообщение.
Фотография.
Тёмная комната. Слабый свет из окна. И зеркало — большое, в деревянной резной раме.
В зеркале стояла Алина.
Она улыбалась.
И медленно махала рукой.
