Ночь опустилась на Смурфидол плавно, как синее покрывало. В домиках-грибах одно за другим гасли тёплые жёлтые окна, и только в лаборатории Папы Смурфа ещё мерцал свет. Сам Папа, утомлённый дневными заботами, давно уснул, уронив очки на грудь. Тишина обволакивала деревню, нарушаемая лишь стрекотом сверчков и далёким журчанием реки.
Именно в такие часы, когда даже луна, казалось, зевала, в голове у одного очень предприимчивого смурфика рождались великие замыслы.
Смурфетта сидела на краю деревянного мостика, опустив ноги к воде. Завтра исполнялся ровно год с того дня, когда она появилась в Смурфидоле — сначала как творение злого Гаргамеля, засланное, чтобы посеять раздор, а потом как настоящая, добрая смурфетта, изменившаяся благодаря любви и дружбе. Это был важный день, и ей хотелось, чтобы он прошёл особенно.
— О чём задумалась? — раздался голос за спиной.
Она обернулась. Перед ней стоял Хохмач с невинной улыбкой, но в глазах его плясали искры, не предвещавшие ничего спокойного.
— О завтрашнем дне, — ответила Смурфетта, подозрительно прищурившись. — А почему ты не спишь?
— Не могу уснуть. Слишком много идей, — он сел рядом, свесив ноги с мостика. — Слушай, а давай устроим что-нибудь необычное? Ну, в честь твоего праздника.
— Что, например?
— Не знаю… Праздничный торт? Танцы? Фейерверк из светлячков?
Смурфетта улыбнулась. В глубине души ей нравилась затея, но она слишком хорошо знала Хохмача, чтобы сразу соглашаться.
— Только без твоих дурацких шуток, — предупредила она.
— Я торжественно клянусь, — Хохмач приложил руку к сердцу и состроил такую серьёзную мину, что смурфетта рассмеялась.
— Ну хорошо. Но организовывать всё будешь сам.
— Договорились. Завтра в полдень на поляне. Захвати хорошее настроение.
Он вскочил и исчез в темноте, а Смурфетта ещё долго сидела, гадая, во что выльется эта затея.
Утро в Смурфидоле начиналось одинаково: где-то в семь часов смурфики просыпались в своих грибных домиках, потягивались и шли умываться к ручью. Но это утро было другим. Ещё затемно многие смурфики услышали странные звуки: скрипы, шорохи, приглушённый смех и звон чего-то, похожего на пустые горшочки.
— Что это? — сонно пробормотал Ворчун, выглядывая из окна. — Кто-то решил устроить землетрясение?
— Это Хохмач, — пробурчал Благоразумник из соседнего домика, поправляя очки. — Мне с самого начала не нравилась эта затея.
— Откуда ты знаешь? — удивился Ворчун.
— Я слышал, как он вчера вечером обещал Смурфетте праздник. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я предупреждал.
Ворчун тяжело вздохнул и захлопнул окно. Ему было всё равно — он ворчал по любому поводу, но сегодня у него появился дополнительный повод.
На поляне тем временем кипела работа. Хохмач носился между деревьями, развешивая гирлянды из дубовых листьев и ягод. Ему помогали несколько смурфиков: Соня, который клевал носом, но всё равно не отказался помочь, Малыш, который бегал и подавал верёвки, и Кузнец, который подвешивал на ветки металлические колокольчики, изготовленные из старых ложек.
— Стой, стой! Не так! — кричал Хохмач, размахивая руками. — Колокольчики должны висеть ровно, а не как попало!
— Они и висят ровно, — буркнул Кузнец, отступая на шаг и оценивая свою работу. — Это у тебя глаз неровный.
— Это у меня глаз неровный? Да я специально тренировал глазомер! Я могу на расстоянии определить, что колокольчик висит на полсантиметра левее.
— Смурфики не измеряют в сантиметрах, — вставил Благоразумник, появившийся на поляне с блокнотом для записей. — У нас нет метрической системы.
— Вот именно! — Хохмач обрадовался поддержке. — Поэтому мой глаз точнее любых сантиметров.
Благоразумник скептически поднял бровь:
— Это не так работает.
— Работает, не работает — какая разница! Главное, чтобы колокольчики звенели.
— А они будут звенеть? — с сомнением спросил Малыш.
— Конечно! Когда подует ветер, они будут звенеть, — объяснил Хохмач. — А если ветра не будет, мы попросим Красноречивого на них дунуть. У него такое дыхание, что он любого уболтает до головокружения, а колокольчики — тем более.
Красноречивый, который как раз подошёл к поляне с корзиной ежевики, услышал своё имя и немедленно принял величественную позу.
— Моё дыхание — это не просто воздух, — начал он, — это животворная сила, наполняющая пространство смыслом…
— Вот этим смыслом и подуешь, — оборвал его Хохмач.
К полудню поляна преобразилась. Гирлянды из листьев свисали между деревьями, создавая подобие шатра. На большом пне, служившем столом, стояли миски с малиной, ежевикой и лесными орехами. Кузнец притащил большую деревянную бочку, куда Папа Смурф разрешил налить травяной отвар — охлаждённый напиток, который отлично утолял жажду. Несколько смурфиков уже суетились вокруг угощений, но их отгонял Хохмач:
— Не трогать! Это для Смурфетты!
— А нам что, голодными сидеть? — возмутился Обжора, втягивая носом аромат свежих ягод.
— Потерпишь. Сначала она придёт, потом все будем есть.
— А если она опоздает?
— Не опоздает. Она всегда приходит вовремя.
И действительно, ровно в полдень на тропинке показалась Смурфетта. На ней был венок из полевых цветов, а в руках — маленькая корзиночка с пирогом, который она испекла с утра.
— Ого, — выдохнула она, оглядывая поляну. — Это всё для меня?
— Ну, не всё, — честно признался Хохмач. — Колокольчики — для всех. А остальное — да, для тебя. И ещё для тех, кто помогал.
Смурфетта рассмеялась и обняла его.
— Спасибо. Это очень красиво.
— Это ещё не всё! — Хохмач поднял руку, и из-за кустов выскочили смурфики, игравшие на самодельных инструментах: Стихоплёт с дудочкой, Художник с барабаном из натянутой кожи и Механик с трещоткой из деревянных пластин.
Они заиграли мелодию — не очень слаженную, но задорную. Несколько смурфиков, не удержавшись, пустились в пляс.
— Танцы! — крикнул Хохмач. — Все танцуют!
Поляна наполнилась смехом и музыкой. Смурфики кружились, подпрыгивали, сталкивались друг с другом и падали в мягкую траву. Ворчун, сидевший на пеньке с кружкой отвара, наблюдал за весельем с кислой миной.
— Ну что, весело? — с ехидцей спросил его Благоразумник, присаживаясь рядом.
— Весело, — неожиданно согласился Ворчун. — Вот только колокольчики эти звенят как ненормальные. У меня уже в ушах звенит.
— Они действительно немного шумные, — признал Благоразумник.
— Немного? Да они звенят громче, чем Гаргамель, когда ловил нас сетью!
Благоразумник усмехнулся:
— Зато никто не заснёт.
Соня, который как раз пытался вздремнуть под кустом, поднял голову:
— Я всё слышал.
Праздник шёл своим чередом. Смурфики поедали ягоды, запивая отваром, танцевали и рассказывали истории. Смурфетта сидела в центре поляны, окружённая друзьями, и чувствовала себя по-настоящему счастливой.
— Давайте сыграем в игру, — предложил вдруг Хохмач. — В прятки.
— В прятки? — переспросил Малыш. — А где прятаться?
— Везде! Вокруг поляны столько кустов, деревьев и нор. Только не заходить в Запретный лес.
— Почему в Запретный? — поинтересовался Стихоплёт.
— Потому что там живут змеегрызы, — шёпотом ответил Хохмач, хотя всем было известно, что змеегрызы — это лишь легенда, придуманная Папой Смурфом, чтобы смурфики не заходили слишком далеко.
— Это ты сам придумал, — сказала Смурфетта.
— Неважно! Главное — правила. Я считаю до двадцати, все прячутся. Кого найду — тот водит следующим.
Игра началась. Хохмач закрыл глаза и начал считать:
— Один маленький смурфик, два маленьких смурфика, три маленьких смурфика…
Смурфики бросились врассыпную. Кто-то нырнул в кусты, кто-то спрятался за бочкой, кто-то забрался на дерево. Смурфетта побежала к старому дубу и спряталась за его широким стволом.
Хохмач считал старательно, с выражением:
— …семнадцать маленьких смурфиков, восемнадцать маленьких смурфиков, девятнадцать маленьких смурфиков, двадцать один!
— Двадцать один? — возмутился Благоразумник из своего укрытия. — Считается до двадцати!
— До двадцати, до двадцати одного — какая разница? Всё равно вы уже спрятались. Я иду искать!
И Хохмач принялся за поиски. Первым он нашёл Обжору, который спрятался за бочкой с отваром и не удержался, чтобы не налить себе ещё кружку. Потом вытащил из кустов Соню, который заснул в своём укрытии и тихонько посапывал. Затем обнаружил Малыша, который спрятался в дупле дерева, но его выдала торчащая наружу синяя рука.
— Ладно, — сказал Хохмач, оглядываясь. — Осталось найти Смурфетту, Кузнеца и Стихоплёта.
Он медленно шёл по поляне, прислушиваясь к шорохам. Вдруг где-то рядом раздался странный звук — не то чих, не то подавленный смех.
— Ага, — улыбнулся Хохмач. — Кто-то не умеет прятаться.
Он подошёл к старому дубу, обошёл его вокруг — никого. Но звук повторился, на этот раз сверху. Хохмач поднял голову и увидел Стихоплёта, который карабкался по ветвям, безуспешно пытаясь спрятаться за листьями, но его ярко-синяя кожа и белая шапочка делали его заметным на фоне зелёной кроны.
— Стихоплёт, слезай! — крикнул Хохмач. — Ты как светящийся гриб на тёмной поляне!
— А я думал, меня не видно, — расстроился Стихоплёт, спускаясь вниз.
Следующим нашёлся Кузнец. Он спрятался в куче листьев, но забыл, что с собой у него был молот, который предательски блестел на солнце.
— Это нечестно, — проворчал Кузнец. — Я забыл про молот.
— В прятках нет честности, — отозвался Хохмач. — Есть только победитель и проигравшие.
Осталась Смурфетта. Хохмач искал её долго: заглянул за каждый куст, проверил каждый ствол, даже поднял пару больших листьев лопуха. Смурфетты нигде не было.
— Она что, испарилась? — удивился он.
— Может, она ушла домой? — предположил Малыш.
— Нет, она не могла уйти. Она играла.
Смурфики принялись искать её все вместе. Они звали её по имени, но ответа не было. Навалилась тревога.
— Надо позвать Папу Смурфа, — сказал Благоразумник, и в его голосе звучало беспокойство.
Папа Смурф выслушал сбивчивый рассказ, нахмурился и вышел на поляну. Он внимательно осмотрел землю, кусты и наконец произнёс:
— Смурфетта пошла в сторону Запретного леса. Я вижу следы.
— В Запретный лес? — ахнул Хохмач. — Зачем?
— Возможно, она решила спрятаться там, чтобы её точно никто не нашёл. Или увлеклась и не заметила, как далеко зашла.
— Это из-за меня, — Хохмач опустил голову. — Я сказал, что нельзя заходить в Запретный лес. Наверное, она подумала, что это самый лучший тайник, потому что туда никто не полезет.
— Не будем терять время, — спокойно сказал Папа Смурф. — Идём искать её.
Отряд вышел немедленно. Впереди шёл Папа Смурф с посохом и маленьким фонариком, за ним — Хохмач, Благоразумник, Кузнец и ещё несколько смурфиков. Папа велел остальным оставаться в деревне, чтобы не создавать лишнего шума.
Запретный лес — это было мрачное место. Высокие деревья смыкали кроны, почти не пропуская солнечный свет. Земля была укрыта толстым слоем мха, шаги тонули в нём бесшумно. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только редким шорохом птиц и потрескиванием веток.
— Здесь так тихо, что слышно, как мои мысли шумят, — пробормотал Хохмач.
— Не говори глупостей, — отозвался Благоразумник. — Лучше смотри под ноги, а ещё лучше — по сторонам.
— Я и смотрю. Но ничего не вижу.
— Вот именно. Поэтому нужно двигаться осторожно.
Они шли по следам, оставленным Смурфеттой: примятая трава, сломанная веточка, отпечаток маленькой ноги на влажной земле. Следы вели вглубь леса, к старому ручью, который тихо журчал между камнями.
— Тут следы обрываются, — сообщил Папа Смурф, останавливаясь у ручья.
— Может, она перешла на ту сторону? — предположил Кузнец.
— Здесь нет мостика. Как она могла перейти?
— А если она пошла вдоль ручья?
— Тогда нужно разделиться, — решил Папа Смурф. — Ты пойдёшь вверх по течению, вы двое — вниз. Хохмач останется со мной.
Через двадцать минут вернулся Кузнец. Он тяжело дышал и нёс в руке что-то белое.
— Нашёл! — крикнул он ещё издали. — Я нашёл её шапочку!
— Где? — встрепенулся Папа Смурф.
— Там, за большим камнем. Она висела на ветке.
Папа Смурф осмотрел находку, затем повернулся к Хохмачу:
— Это значит, Смурфетта где-то рядом. Она не потеряла бы шапочку нарочно. Значит, что-то её напугало или она зацепилась за ветку, когда бежала.
— Но куда она могла деться? — Хохмач нервно потирал руки.
— Будем искать. Всем смотреть под ноги и по сторонам. Если увидите что-то необычное — сразу говорите.
Они двинулись вдоль ручья, к месту, где Кузнец нашёл шапочку. Большой валун, покрытый мхом, возвышался у самой воды. За ним обнаружилась узкая тропка, уходящая в заросли папоротника.
— Смотрите! — вдруг воскликнул Хохмач. — След!
На мху был чёткий отпечаток маленькой смурфеточной ноги. Она вела в заросли.
— Тихо, — предупредил Папа Смурф. — Возможно, там кто-то есть.
Они осторожно раздвинули папоротник и увидели… Смурфетту. Она сидела на поваленном дереве, держа на руках маленького ёжика. Рядом с ней стояла корзинка с грибами.
— Смурфетта! — Хохмач бросился к ней. — Ты в порядке? Мы тебя обыскались!
— В порядке, — она удивлённо посмотрела на него. — А что случилось?
— Что случилось? Ты ушла в Запретный лес, и мы подумали, что с тобой что-то случилось!
— Я не уходила в Запретный лес. Я просто… — она огляделась. — Ой.
— Ты хочешь сказать, что не поняла, куда зашла? — спросил Папа Смурф.
— Я спряталась в папоротниках, — она смущённо опустила глаза, — а потом увидела, что ёжик застрял между корней, и хотела помочь. А когда освободила его, он убежал, но потом вернулся и начал тереться о мою ногу. Я думала, что он хочет показать мне что-то, и пошла за ним…
— И оказалась в Запретном лесу, — закончил за неё Благоразумник.
— Получается, так.
— Но ты же знала, что сюда нельзя ходить!
— Знала, — она вздохнула. — Но ёжик был такой настойчивый. И потом, здесь не так уж и страшно. Никаких змеегрызов нет.
— Об этом лучше не говорить вслух, — заметил Кузнец, оглядываясь.
Папа Смурф покачал головой, но не стал ругать Смурфетту. Вместо этого он погладил ёжика, который доверчиво сидел у неё на руках.
— Ёжик, наверное, просто замёрз, — сказал он. — Возьми его в деревню, отогрей, накорми. А потом отпустишь обратно.
— Правда? — обрадовалась Смурфетта. — Спасибо!
Они отправились в обратный путь. По дороге Хохмач рассказывал, как все перепугались, когда не нашли её, как он чуть не влез в осиное гнездо, разыскивая её за кустами, и как Ворчун ворчал, что из-за этого праздника весь лес перевернули.
— Ворчун всегда ворчит, — улыбнулась Смурфетта. — Даже когда ему весело.
— Он и сейчас, наверное, ворчит, что мы так долго возвращаемся, — усмехнулся Хохмач.
Вернувшись в деревню, они увидели, что Ворчун действительно сидел на пороге и ворчал — на сей раз о том, что никто не поставил отвар на стол, хотя всем давно пора пить чай. При виде Смурфетты он умолк, посмотрел на неё исподлобья и, крякнув, отвел взгляд.
— Я рад, что ты вернулась, — буркнул он.
— Это что сейчас было? — шепотом спросил Хохмач у Благоразумника. — Он что, сказал что-то приятное?
— Не привыкай, — ответил Благоразумник. — Такое случается раз в сто лет.
Вечером, когда все собрались у большого костра, Смурфетта рассказала историю своих приключений. Смурфики слушали с открытыми ртами, а маленький ёжик, свернувшись клубком у неё на коленях, тихонько посапывал.
— Значит, ёжик привёл тебя к грибам? — спросил Обжора, с интересом глядя на корзинку.
— Да. В Запретном лесу оказалось много хороших грибов. Мы сможем сварить суп на завтра.
— Тогда, может, Запретный лес не такой уж и запретный? — вставил Хохмач.
— Он запретный, потому что в нём легко заблудиться, — серьёзно сказал Папа Смурф. — И потому что там действительно могут быть опасности, о которых вы не знаете. Так что правило остаётся правилом.
Смурфики согласно закивали. Никто не хотел спорить с Папой Смурфом, особенно после сегодняшнего переполоха.
Смурфетта прижала ёжика к груди и посмотрела на огонь. День получился и весёлым, и тревожным, и в чём-то даже поучительным. Но главное — она была дома, среди своих, и впереди было ещё много таких дней: шумных, синих, полных смеха и маленьких приключений.
А где-то в глубине Запретного леса, откуда они только что вернулись, тихо шумел ручей, унося с водой отражение звёзд. И ни один змеегрыз не выглянул из своей норы…
