Зоопарк имени Переполоха
В городе Плюшкине был зоопарк, которого не было ни в одном путеводителе.
Не потому, что он был плохой. Напротив: в нём жили удивительные звери, птицы и даже один зверь, которого никто не мог толком описать. Просто всякий раз, когда путеводитель пытался указать его на карте, зоопарк куда-нибудь переезжал.
Однажды его находили за вокзалом, среди складов. На следующий день он оказывался за городским парком. А в прошлую пятницу его обнаружили на крыше торгового центра, хотя никто не знал, как туда поднялись вольеры с жирафами.
Зоопарком заведовала директорша Марфа Степановна. Она была невысокой, очень деловой и умела одним взглядом заставить замолчать даже попугая, который уже начал рассказывать анекдот. Правда, анекдот попугай всё равно договаривал — просто тише.
У зоопарка было необычное название: «Весёлый переполох». Так его прозвали посетители, а директорша не стала возражать. Всё равно официальное название — «Плюшкинский городской зверинец просветительно-развлекательного направления» — никто не мог запомнить.
— По-моему, переполох звучит гораздо бодрее, — объяснила Марфа Степановна, когда ей предложили сменить вывеску.
Звери с ней согласились. Особенно согласились звери, которые в это время уже устроили небольшой переполох у кассы.
В «Весёлом переполохе» жил лев по имени Лев Аркадьевич. Он был царственным, громкоголосым и слегка забывчивым. Каждое утро Лев Аркадьевич обходил свой вольер, проверял, на месте ли грива, и объявлял:
— Всё спокойно! Царь проснулся!
После чего обычно ложился спать ещё на два часа.
Рядом жили пингвины. Главным у них был Гена — пингвин в неизменном синем галстуке. Галстук он носил, потому что считал его знаком должности.
— Я не просто пингвин, — говорил Гена. — Я пингвин-организатор. В любой толпе я сразу вижу, кто стоит не по росту.
Впрочем, все пингвины были одного роста, так что это умение пока ни разу не пригодилось.
В соседнем вольере обитала обезьяна Шура. Она обожала изобретать полезные устройства. Например, автоматическую кормушку, которая выдавала бананы по звонку. Правда, звонок пока работал только тогда, когда Шура сама его нажимала.
— Временно нажимаю вручную, — объясняла она. — Пока автоматика привыкает.
Слон Проня, наоборот, ничего не изобретал. Он любил наводить порядок и носил в хоботе маленький блокнот, в который записывал все замечания. Если на дорожке лежала шишка, Проня заносил её в блокнот. Если шишку убирали, он зачёркивал запись и ставил рядом галочку.
— Порядок начинается с заметки, — говорил он. — А заканчивается хорошим обедом.
Ещё в зоопарке жили две фламинго — Роза и Фиалка, которые разговаривали исключительно в рифму; черепаха Дуся, которая утверждала, что однажды обогнала поезд, но поезд был товарный и стоял на станции; и сова Пелагея Петровна, хранительница библиотеки.
В библиотеке у неё было три книги:
- «Как стать загадочной»;
- «Как не заснуть днём»;
- «Как найти книгу “Как не заснуть днём”».
Каждое утро все обитатели собирались у фонтана на короткое совещание. Совещание обычно длилось два часа, потому что Лев Аркадьевич открывал его длинной речью, Гена составлял план речи, Шура предлагала к речи усовершенствование, а Проня заносил всё это в блокнот.
Но однажды утром у фонтана не было ни Льва Аркадьевича, ни Гены, ни Шуры, ни Проньи.
Они собрались у главных ворот.
Там висело большое письмо с печатью городского управления. Письмо принесла Марфа Степановна, и вид у неё был такой, будто она прочитала в нём не новости, а рецепт супа из собственных пуговиц.
— Что там написано? — спросила Роза.
— Нас хотят проверить, — сказала директорша.
— Кто? — спросил Гена. — Сантехник?
— Инспектор.
У зверей сразу сделался такой вид, будто слово «инспектор» было ругательством, только длиннее.
— Какой ещё инспектор? — спросил лев.
— Очень строгий. Зовут его Григорий Григорьевич Правилов. Он проверяет зоопарки и решает, хорошо ли они устроены.
— А что считается хорошо? — поинтересовалась Шура.
— По его мнению, — вздохнула Марфа Степановна, — в хорошем зоопарке всё должно быть одинаковым: одинаковые дорожки, одинаковые таблички, одинаковые расписания и одинаково спокойные звери.
Слон Проня раскрыл блокнот.
— Записываю: инспектор не любит разнообразия.
— И он хочет, чтобы звери вели себя «достойно», — добавила директорша.
Все посмотрели на обезьяну Шуру.
— Почему сразу на меня? — возмутилась она. — Я веду себя очень достойно. Особенно когда сплю.
— Проверка через три дня, — сказала Марфа Степановна. — Если инспектор решит, что зоопарк слишком шумный и неорганизованный, нас могут закрыть.
Все звери замолчали.
Даже попугай Тарас, который молчал только во сне и иногда во время икоты.
— Ну уж нет, — сказал Лев Аркадьевич. — Я не позволю закрыть мой вольер. Кто тогда будет приходить и смотреть на меня?
— Люди, — подсказала сова.
— Вот именно! — сказал лев. — Люди. Я забочусь о посетителях.
— Тогда надо подготовиться, — объявил Гена и поправил галстук. — Предлагаю создать Комиссию по подготовке к проверке.
— В комиссию войдут все, кроме тех, кто не хочет, — сказала Шура.
— А кто не хочет? — спросил Проня.
— Вот мы это сейчас и выясним, — ответила Шура.
Так образовалась комиссия. Она собралась на главной площадке и сразу же решила провести генеральную репетицию спокойствия.
— Представим, что идёт инспектор, — скомандовал Гена. — Все стоят в своих вольерах и ведут себя образцово. Лев Аркадьевич — не рычит. Шура — не изобретает. Проня — не записывает замечания. Роза и Фиалка — говорят прозой. Пелагея Петровна — не читает лекцию про ночных бабочек.
— А мне что делать? — спросила черепаха Дуся.
— Ничего, — сказал Гена.
— Прекрасно. Наконец-то моя специальность.
Репетиция началась.
Лев Аркадьевич приготовился спокойно лежать на камне. Но тут он увидел собственное отражение в пруду, решил, что там лежит другой лев, и грозно рыкнул.
— Тише! — шепнул Гена.
— Я не рычу, — сказал лев. — Я разговариваю басом.
Шура должна была не изобретать. Она держала лапы за спиной, но за это время успела прикрепить к хвосту три ложки, бумажный стакан и маленький флажок.
— Что это? — спросил Гена.
— Ничего. Просто хвост сегодня на испытательном сроке.
Роза и Фиалка пытались говорить прозой, но через полминуты сорвались:
— Мы будем молчать, как молчат цветы…
— Но если придёт инспектор, то сразу расцветём опять!
Сова Пелагея Петровна села на табурет и обещала не читать лекцию. Однако табурет оказался неудобным, и она задумчиво сказала:
— Кстати, у сов три века. Верхнее, нижнее и то, которое они не замечают, потому что уже уснули.
— Это была лекция? — спросил Проня.
— Нет, это было замечание к табурету.
Черепаха Дуся тем временем действительно ничего не делала. Прошёл час. Потом ещё час.
— Дусь, ты всё ещё репетируешь? — спросила Шура.
— Я уже закончила, — ответила Дуся. — Просто не успела сообщить.
Генеральная репетиция признали недостаточно спокойной.
— Ничего, — сказал Лев Аркадьевич. — У нас есть ещё два дня.
На следующий день Гена составил расписание «идеального зоопарка». По расписанию все звери должны были приветствовать посетителей одновременно — ровно в десять часов утра.
— Лев рычит один раз, пингвины кланяются, фламинго улыбаются, слон машет хоботом, — объяснил Гена. — Затем все перестают двигаться.
— А можно я помашу двумя хоботами? — спросил Проня.
— У тебя один.
— Вот именно. Приходится работать за двоих.
Шура предложила усовершенствовать приветствие: построить на площадке вращающуюся сцену, которая сама разворачивала бы зверей к посетителям.
— А если она сломается? — спросил Гена.
— Тогда она перестанет вращаться.
— А если не перестанет?
— Тогда это будет ещё интереснее.
Марфа Степановна велела сцену не строить, но Шура успела изготовить маленький пробный вариант из старого колеса, четырёх палочек и крышки от кастрюли.
— Видите? — гордо сказала она. — Всё уже готово.
Колесо покатилось по дорожке, палочки разлетелись в стороны, а крышка от кастрюли зазвенела так, будто в зоопарке объявили начало обеда.
Все звери повернулись на звук.
Кроме Дуси. Она как раз смотрела в другую сторону.
— Успех, — сказала Шура. — Устройство привлекло внимание.
К вечеру репетиция приветствия превратилась в танец, которого никто не придумывал. Пингвины выстроились в шеренгу, но по ошибке лицом к стене. Лев Аркадьевич рыкнул не в тот момент и напугал собственное эхо. Проня помахал хоботом, но случайно обмахнул фламинго. Роза и Фиалка закружились, потому что не смогли удержаться от рифмы. А Шура забралась на сцену, чтобы «чуть-чуть подправить баланс».
Сцена завертелась.
Звери завертелись вместе с ней.
А когда всё остановилось, лев сидел в тазике с водой, Гена оказался в корзине с мячами, а сова Пелагея Петровна висела на ветке вниз головой и делала вид, будто так и планировала.
— Не переживайте, — сказала она. — Я просто читаю помещение с необычной точки зрения.
Утром третьего дня в зоопарк прибыл инспектор Правилов.
Он приехал на строгом чёрном автомобиле, вышел из него с папкой и долго протирал очки. На нём был серый костюм, серые перчатки и такое серое выражение лица, словно он умел улыбаться, но считал это нарушением порядка.
— Доброе утро, — сказала Марфа Степановна.
— Сначала проверка, потом доброе утро, — ответил инспектор и раскрыл папку.
Он прошёл к кассе. Там его встретил попугай Тарас.
— Добро пожаловать! Не забудьте купить билет! И булочку! И билет для булочки!
— Попугай должен говорить только то, что написано на табличке, — заметил Правилов.
— На табличке написано «Попугай», — сказала Марфа Степановна. — Он её и читает.
Правилов что-то записал.
У вольера льва он остановился.
— Имя животного?
— Лев Аркадьевич, — ответила Марфа Степановна.
— А почему у льва человеческое отчество?
— Потому что он серьёзный зверь, — ответил Лев Аркадьевич.
Инспектор поднял глаза.
— Кто это сказал?
— Лев, — ответила директорша.
Правилов снова что-то записал. Лев решил показать, что умеет вести себя достойно, и осторожно произнёс:
— Добро пожаловать в наш зоопарк.
Затем он чихнул.
От чиха его грива подпрыгнула, как рыжая подушка, а из кустов вылетела шапка, которую неизвестно кто там оставил.
— Чихание должно быть тише, — записал инспектор.
— Я постараюсь чихать внутрь, — пообещал лев.
У пингвинов Правилов заметил синее пятно на дорожке.
— Это что?
Гена посмотрел вниз.
— Тень.
— Тень быть синей не может.
— А если у неё хорошее настроение? — спросил Гена.
Инспектор приложил линейку к лужице и измерил её ширину. Пингвины стояли позади и повторяли за ним каждое движение. Когда он присел, они присели. Когда встал, встали. Когда чихнул, все пингвины чихнули хором.
Правилов обернулся.
— Это что?
— Коллективное приветствие, — сказал Гена.
— Не одобряю коллективного чихания.
— Тогда в следующий раз будем чихать по очереди, — пообещал Гена и уже начал составлять график.
Проверка продолжалась.
Слону Проне инспектор задал вопрос:
— Почему у вас в блокноте записана каждая шишка на дорожке?
— Чтобы ни одна не чувствовала себя забытой, — ответил Проня.
Правилов записал что-то в собственный блокнот.
— У вас в блокноте много замечаний, — сказал слон.
— Это моя работа.
— А кто их проверяет?
— Я.
— А кто проверяет, что вы проверили?
Инспектор помолчал. Потом записал этот вопрос.
У фламинго он потребовал объяснить, почему те стоят на одной ноге.
— На двух скучно стоять, — сказала Роза.
— На одной — красиво, — добавила Фиалка.
— А на третьей было бы ещё интереснее, — заметила Шура, проходя мимо с тремя ложками на хвосте.
Правилов поспешно сделал пометку и направился к совиной библиотеке.
Там Пелагея Петровна предложила ему выбрать книгу.
— Мне не до книг. Я проверяю зоопарк.
— Именно поэтому вам нужна книга, — сказала сова. — Вот «Как не заснуть днём».
— Я не засыпаю днём.
— Тогда вам легко будет её прочесть.
Правилов закрыл книгу, не успев открыть.
— Здесь слишком много отвлекающих вещей.
И тут зоопарк решил помочь инспектору сосредоточиться.
Точнее, Шура решила.
Она хотела показать ему новое устройство для автоматической раздачи корма. Изобретение состояло из трёх вёдер, одного колокольчика, двух верёвочек и старого зонта.
— Если нажать сюда, — объяснила Шура, — ведро поднимется, колокольчик звякнет, и корм сам—
Она нажала не туда.
Зонтик раскрылся. Верёвочки потянулись. Вёдра качнулись. Колокольчик зазвонил.
А на воротах случайно опустилась защёлка.
— Это предусмотрено? — спросил инспектор.
— Пока не решено, — призналась Шура.
Со стороны птичьего двора донёсся громкий хлопок. Это был не взрыв — просто распахнулась дверца кормового шкафчика. Но попугай Тарас, услышав хлопок, решил, что пора объявлять тревогу.
— Пожар! Пожар! Всем на выход! Выход там, где вход! Кто последний — тот и директор!
— Никакого пожара нет! — крикнула Марфа Степановна.
— Пока нет! — уточнил Тарас.
В этот момент автоматическая кормушка Шуры, которую никто не считал включённой, подпрыгнула, прокрутилась и стала выдавать бананы. Сначала по одному. Потом по три. Потом целой гроздью.
Бананы покатились по дорожке.
Пингвины увидели их и решили, что это жёлтые рыбки. Лев Аркадьевич, чтобы не наступить на банан, сделал шаг в сторону и задел хвостом калитку. Калитка распахнулась. Из вольера вышла коза по имени Клавдия.
Клавдия была старейшей жительницей зоопарка и утверждала, что раньше видела здесь всё. Она не покинула вольер — она просто вышла проверить, что происходит.
За ней потянулись любопытные ламы. Потом из-за кустов выехал маленький вагончик, в котором возили сено, и покатился сам по себе, потому что кто-то забыл поставить колёса на тормоз.
— Всем сохранять спокойствие! — закричал Гена.
— Я его сохраняю! — ответил лев и забрался в пустой ящик.
— Зачем вы в ящике? — спросил Проня.
— Здесь я спокойнее сохраняюсь.
Инспектор Правилов застыл посреди дорожки с папкой в руках. Вокруг него катились бананы, пингвины шли строем за вагончиком, фламинго пытались выстроиться в красивую колонну, а коза Клавдия жевала край его серого пиджака.
— Кто-нибудь, остановите беспорядок! — строго сказал он.
— Уже останавливаем! — ответила Шура. — Вот только надо найти, что именно остановить.
Директорша Марфа Степановна хлопнула в ладоши.
— Все слушают меня!
Никто не послушал. Даже Тарас крикнул:
— Все слушают меня!
— Тарас, молчи!
— Я молчу! Я просто говорю очень громко!
Марфа Степановна не растерялась. Она выхватила у Пронькиного вагончика крошечный ручной колокольчик и позвонила три раза.
Дзинь. Дзинь. Дзинь.
Этот звук знали все животные. По нему объявляли кормление.
Звери остановились.
Пингвины прекратили маршировать. Фламинго замерли в красивой позе. Ламы повернули головы. Даже лев вылез из ящика, потому что ему показалось, что где-то рядом пахнет обедом.
— Проня, перекрой дорожку! — сказала директорша.
Слон поставил перед вагончиком две бочки. Вагончик мягко упёрся в них и остановился.
— Гена, собери пингвинов!
— Уже собираю! Пингвины, построение по росту!
Все пингвины встали в одну шеренгу. Потом Гена заметил, что они и так стояли в шеренгу, и объявил это новым построением.
— Роза, Фиалка, отведите лам на площадку!
Фламинго завели лам в загон, напевая рифмованную песню. Ламы пошли за ними, потому что песня звучала похоже на приглашение к обеду.
— Шура, останови кормушку!
Шура нажала одну кнопку. Кормушка стала выдавать яблоки. Нажала вторую — из неё вылетел бумажный флажок. Нажала третью, и вся машина наконец выключилась.
— Видите? — сказала она. — Полностью управляемая!
— Очень хорошо, — ответила Марфа Степановна. — Потом обсудим слово «полностью».
Только коза Клавдия всё ещё жевала пиджак инспектора. Он стоял совершенно неподвижно, боясь пошевелиться.
— Клавдия, это же не сено, — мягко сказал Проня.
Коза подняла голову, посмотрела на Правилова и отпустила ткань.
— Тогда почему оно такое серое?
Тут инспектор вдруг засмеялся.
Не улыбнулся, не хмыкнул, а именно засмеялся — громко и неожиданно. Он так хохотал, что у него слетели очки, и Проня осторожно подхватил их хоботом.
— Я двадцать лет проверяю зоопарки, — сказал Правилов, вытирая глаза. — И впервые меня проверили на вкус.
— На вкус пиджака? — уточнила Шура.
— На чувство юмора.
После этого инспектор снял галстук и закатал рукава. Он заявил, что хочет посмотреть, как звери работают вместе, а не только как стоят по расписанию.
— Но у нас всё немного… — начала Марфа Степановна.
— Немного? — спросил инспектор, оглядев поле из бананов и крошечную сцену, которая медленно продолжала вращаться.
— У нас всё по-своему, — уточнил Лев Аркадьевич.
— Вот это я и хочу увидеть.
Вскоре на площадке собрались посетители. Они пришли посмотреть на проверку, потому что Тарас успел объявить её главной достопримечательностью дня.
— Входные билеты не сжирайте! — кричал он. — Их потом проверят!
Марфа Степановна придумала, как превратить происшествие в праздничное представление.
— Раз мы не можем показать идеальный зоопарк, — сказала она, — покажем настоящий.
Звери решили провести «Большой переполох — экскурсию без экскурсовода».
— А кто будет экскурсоводом? — спросил Гена.
— Все, — ответила Марфа Степановна.
Для начала Пелагея Петровна рассказала посетителям, что лев спит до обеда не из лени, а потому что утром экономит силы на царственный вид.
— Это неправда, — возразил лев.
— Конечно. Ты спишь, потому что утром ещё не проснулся.
Лев подумал и согласился.
Пингвины устроили показательные прогулки. Они шли колонной, но каждый раз сворачивали за разными пингвинами, так что вскоре получалось пять маленьких колонн.
— Мы демонстрируем разнообразие, — объяснил Гена.
Затем Проня рассказал, как он ведёт блокнот замечаний. Он показал посетителям записи о шишках, лужах и однажды замеченной улитке, которая пересекла дорожку по диагонали.
— Очень опасное нарушение, — сказал он. — Улитка не сообщила о маршруте.
Дети захохотали.
Роза и Фиалка показали танец фламинго под музыку, которую отбивал хвостом лев. Лев старался попасть в ритм, но однажды хлопнул хвостом в сторону пустой бочки. Бочка загремела и покатилась. За ней побежали пингвины. За пингвинами — ламы. За ламами — посетители.
— Это часть программы? — спросил инспектор.
— Теперь уже да, — ответила директорша.
Шура представила свою автоматическую кормушку. Она нажала кнопку, и кормушка выдала одну яблочную дольку.
Все замерли.
Шура нажала ещё раз. Появился банан.
— Видите? — сказала она. — Кормушка наконец-то поняла, что от неё хотят.
Кормушка звякнула и выбросила целую гроздь бананов. Дети радостно захлопали.
— Она просто любит публику, — объяснила Шура.
А черепаха Дуся предложила провести гонку. На старт поставили Дусю и пустой детский самокат.
— Кто быстрее доберётся до финиша? — объявил Гена.
— Самокат, — сказал инспектор.
— Вы ещё не видели, как я разгоняюсь, — возразила Дуся.
Гонка началась. Самокат покатился сразу, а Дуся двинулась с обычной скоростью. Однако у финиша самокат упёрся в коврик, перевернулся и остановился. Дуся проползла ещё два сантиметра — и пересекла черту первой.
Посетители аплодировали так громко, что Дуся покраснела под панцирем.
— Я давно говорила, что поезд на станции — не соперник, — сказала она.
К вечеру инспектор Правилов собрал всех у главных ворот. Звери волновались. Даже Лев Аркадьевич встал на все четыре лапы и не пытался прилечь.
— Ну что? — спросила Марфа Степановна.
Правилов открыл папку.
— Я обнаружил кривые дорожки, громких зверей, неработающую кормушку, странный театр, слишком много бананов и козу с плохим отношением к тканям.
Клавдия возмущённо боднула воздух.
— Но я также увидел, что звери умеют помогать друг другу, что работники зоопарка не теряются при беспорядке, а посетители уходят отсюда не с жалобами, а с улыбками.
Он снял очки и посмотрел на зверей.
— Я приехал искать образцовый зоопарк. А нашёл зоопарк, где каждый настоящий. Это не одно и то же.
— Значит, нас не закроют? — спросил Лев Аркадьевич.
— Нет. Но кормушку надо исправить.
— Исправим, — пообещала Шура.
— И уберите бананы с дорожки.
— Обязательно, — сказал Проня, уже записывая.
— И пусть пингвины чихают по очереди.
Гена занёс это в расписание.
— А пиджак? — спросил инспектор.
Клавдия посмотрела на него с любопытством.
— Пиджак я оставлю себе, — решил Правилов. — Буду помнить, что иногда полезно проверять вещи не только глазами.
— Осторожно, — предупредил Проня. — Это может привести к новым замечаниям.
Инспектор снова засмеялся.
После проверки в зоопарке устроили большой праздник. Шура починила кормушку, хотя теперь та выдавала корм только под музыку. Гена составил расписание чихания и выделил каждому пингвину отдельную строчку. Проня записал в блокнот, что инспектор уехал с целым пиджаком, но без галстука. А коза Клавдия получила в подарок старую серую сумку — на всякий случай, чтобы больше не пробовать одежду на вкус.
Лев Аркадьевич произнёс торжественную речь:
— Дорогие обитатели! Сегодня мы доказали, что наш зоопарк — самый…
Он задумался.
— Самый зоопарк? — подсказала Фиалка.
— Самый весёлый, — предложила Роза.
— Самый шумный, — добавил Гена.
— Самый банановый, — сказала Шура.
— Самый записанный, — уточнил Проня.
— Самый медленный, — произнесла Дуся.
— Самый загадочный, — напомнила сова.
Лев Аркадьевич улыбнулся.
— Нет. Наш зоопарк — самый наш.
Все обитатели одобрительно зашумели. Только Дуся промолчала: она как раз начала новую гонку с медленно закрывающимися воротами.
С тех пор зоопарк «Весёлый переполох» стал известен на весь Плюшкин. Люди приезжали туда из других городов: посмотреть на пингвинов, которые чихают по расписанию, на слона, который записывает шишки, и на черепаху, победившую самокат.
А ещё — на вывеску у входа. Её сделал инспектор Правилов. На ней было написано:
«Здесь всё немного не по плану.
Зато никому не скучно».
Вывеска висела ровно три дня. Потом её сняли, потому что Шура решила усовершенствовать крепление. С тех пор табличка переезжала вместе с зоопарком и всегда прибывала на новое место раньше остальных.
Только никто не знал, как именно. Но в «Весёлом переполохе» давно поняли: если ничего не происходит, значит, переполох просто ещё не проснулся.
