Лес просыпался медленно, нехотя стряхивая с мохнатых еловых лап серебристую изморось. Утро было тихим, пронизанным тем особенным светом, который бывает только в начале осени, когда солнце еще теплое, но листья уже начинают свой тихий разговор о переменах. В такое утро особенно хорошо мечтается. Маленький лисенок Рыжик сидел у входа в нору, высунув наружу только любопытный нос и одно ухо, и наблюдал за миром, который казался ему огромным и бесконечно интересным. Его пушистая рыжая шубка топорщилась от утренней прохлады, а черные бусинки глаз внимательно следили за каждой падающей паутинкой. Рыжик размышлял. Ему было слегка грустно. Вчера он играл со своим другом, зайчонком Ушастиком, но тот убежал, испугавшись шороха. «Почему все видят во мне хищника? — думал Рыжик. — Я же просто хочу дружить и веселиться».
Где-то в самой гуще леса, в теплом дупле старого дуба, тоже начинался день. Бельчонка Царапка, названная так за свою невероятную ловкость и острые коготки, которые помогали ей молниеносно взбираться по стволам, потянулась и выглянула из своего жилища. Ее пушистый хвост, служивший ей и одеялом, и балансиром, взметнулся вверх. Царапка была деловитой и очень серьезной. Сегодня у нее был важный план: нужно было собрать запас желудей под Большим Дубом, потом проверить тайник с лесными орехами у Старого Пня, и, если повезет, найти гриб, который можно будет засушить на зиму. Она терпеть не могла беспорядка и легкомыслия. Ее жизнь была подчинена строгому расписанию, и она искренне не понимала, как можно просто сидеть и смотреть на облака, как это часто делал Рыжик.
Совсем в другой стороне, на опушке леса, где росли кусты дикой малины и журчал веселый ручей, расположилась уютная берлога под корнями упавшей сосны. Там жил медвежонок Топтыжка. Он был самым большим и самым неуклюжим среди своих друзей. Его лапы, казалось, жили своей жизнью и постоянно натыкались на кочки и коряги. Топтыжка был добряком с огромным, как лесное озеро, сердцем и невероятным талантом попадать в нелепые ситуации. Он мог упасть в лужу, случайно съесть мухомор, приняв его за красивый пирожок, или запутаться в собственных лапах. Но никто не умел так заразительно смеяться над собственными промахами и так искренне обнимать своих друзей. Его любимая игра называлась «Большое Медвежье Объятие», но, к сожалению, после нее друзьям часто требовалось время, чтобы отдышаться.
Из норки под корнями той же упавшей сосны, только с другого бока, высунулась полосатая мордочка. Это был барсучонок Полосатик. Он был осторожен, рассудителен и слегка ворчлив. Он считал себя самым умным в лесу и относился ко всему с изрядной долей скепсиса. Его жилище было образцом порядка и инженерной мысли: несколько комнат, кладовая с запасами, вентиляционные ходы. Полосатик любил тишину, покой и размышления о тщетности всего сущего. Он часто повторял: «Любая игра должна иметь смысл. Бессмысленная беготня — это бессмысленная трата энергии». Иногда он любил рисовать на песке сложные схемы, пытаясь объяснить друзьям устройство вселенной, но те обычно засыпали на втором предложении.
А на краю оврага, в уютном доме с красной черепичной крышей, жили те, кто вносил в лесную жизнь больше всего шума и суеты — котенок Мурзик и щенок Гаврик. Они были неразлучны, хотя и постоянно ссорились. Мурзик, серый полосатый котенок с белой грудкой, был грациозным и немного ленивым. Он любил спать на солнышке, гоняться за бабочками и делать вид, что он — дикий и опасный тигр. Щенок Гаврик, лохматый щенок неизвестной породы с одним черным ухом и одним белым, был полной его противоположностью. Он был энергичным, суетливым и доверчивым. Его хвост никогда не переставал вилять, а нос постоянно обследовал каждый уголок в поисках приключений и вкусностей. Их дружба была странной: они могли целый час увлеченно играть в догонялки, а потом целый час сидеть спиной друг другу, из-за того, что Мурзик обсмеял Гаврика за то, что тот застрял в дверной щели.
В то самое утро, когда Рыжик грустил, а Царапка планировала свои дела, Гаврик выбежал во двор, разогнав стайку воробьев. Его нос тут же уловил какой-то невероятно интересный, тонкий и щекочущий запах. Запах манил, обещал приключения и вел куда-то в чащу леса. Мурзик лениво потянулся на крыльце, глядя на друга с прищуром.
— Куда тебя несет в такую рань? — промурлыкал Мурзик, зевая. — Там, в лесу, только роса и промокшие лапы.
— Ты ничего не понимаешь, Мурзик! — восторженно тявкнул Гаврик. — Там источник невероятных открытий! Там целый мир! Погнали! По следу!
— По какому еще следу? — фыркнул кот. — По следу утренней булочки с молоком я бы еще пошел. А по сырому лесу… уволь.
Но Мурзик знал, что если Гаврик ввяжется в какую-нибудь историю, то его нужно будет вытаскивать, и это создаст ненужные хлопоты. Поэтому, тяжело вздохнув, словно совершая подвиг, котенок спрыгнул с крыльца и на мягких лапах последовал за другом, сохраняя вид полнейшего безразличия.
Тем временем лес жил своей жизнью. Рыжик, набравшись решимости, выбрался из норы и отправился к Большой Поляне. Он твердо решил доказать всем, и в первую очередь самому себе, что он не просто хищник, а еще и замечательный друг и бегун. Он готовился к соревнованию, которое объявил накануне. Никто об этом соревновании еще не знал, но Рыжик уже мысленно нарисовал афишу на березовой коре. На Большой Поляне уже кипела работа. Царапка, забыв на время о своих запасах, с увлечением чертила на земле длинную веточкой линию. Ее идеальное чувство симметрии требовало, чтобы стартовая черта была идеально ровной.
— Раз, два, три, четыре… — шептала она, отмеряя шаги. — Нет, этот угол не девяносто градусов. С такими кривыми линиями хорошего забега не получится. Всё должно быть по правилам!
Из кустов с шумом и треском, ломая сухие ветки, вывалился Топтыжка. За ним, чуть поодаль, с достоинством и без единого лишнего движения вышел Полосатик. Медвежонок, увидев Рыжика, тут же расплылся в счастливой улыбке и, раскрыв объятия, двинулся к нему. Рыжик ловко отпрыгнул в сторону, наученный горьким опытом, и Топтыжка, не удержав равновесия, шлепнулся прямо на стартовую линию, старательно выведенную белочкой.
— Топтыжка! — взвизгнула Царапка, всплеснув лапками. — Ты испортил мой идеальный старт! Там была безупречная прямая! Теперь тут вмятина в форме медвежьего пуза!
— Ой, простите, — прогудел Топтыжка, поднимаясь и отряхиваясь от земли и травинок. — Я просто очень рад всех видеть. А что вы тут делаете? Закапываете клад? Я люблю закапывать. Я однажды закопал горшочек с медом, а потом забыл где, и мама сказала, что у нас выросло медовое дерево. Только оно не выросло.
— Это соревновательная трасса, — с важностью пояснил Полосатик, поправляя воображаемые очки на носу. — Хотя, если честно, сама концепция «бега наперегонки» кажется мне крайне иррациональной. В чем смысл быстрого перемещения из точки А в точку Б, если можно дойти туда спокойно, сохраняя энергию и созерцая красоту бытия?
— В веселье! — ответил Рыжик. — В том, чтобы ветер свистел в ушах, и ты чувствовал себя птицей! Я хочу устроить Большой Лесной Забег. Придут все, увидят, что я самый быстрый, и поймут, что со мной здорово дружить, а не бояться меня.
Словно в ответ на его слова, на поляну выскочили Гаврик и нехотя вышел Мурзик. Гаврик, запутавшись в череде запахов, вывел их прямиком к Большой Поляне. Увидев лесных жителей, щенок залился радостным лаем: «Ура! Компания! Игры! Веселье!», а Мурзик молча запрыгнул на пенек и стал умываться, всем своим видом показывая, что он здесь случайный гость, а не участник этого балагана.
— Отлично! Все в сборе! — воскликнул Рыжик. — Давайте устроим забег!
Началось бурное обсуждение маршрута. Мнения разделились. Царапка предлагала строго вертикальный маршрут по деревьям, что сразу было отвергнуто Топтыжкой, который на дерево мог разве что смотреть снизу. Гаврик хотел бежать через ручей, чтобы было весело и мокро. Мурзик лениво предложил вместо этого поискать теплое местечко и посоревноваться в том, кто дольше проспит, но его предложение даже не стали рассматривать. Полосатик долго и нудно объяснял, почему любой маршрут без навигационной карты и компаса обречен на фиаско.
— Мы должны бежать вокруг Круглого Озера! — твердо сказал лисенок. — Это самый длинный и самый интересный путь. Там есть и холмы, и овраги, и даже мостик из упавшего дерева. Кто первый вернется сюда, к Старому Дубу, тот и победил.
На том и порешили. Только Полосатик пробурчал что-то про «дилетантский подход к спортивным мероприятиям» и «отсутствие судейской коллегии». Участники выстроились вдоль вновь выровненной Царапкой линии. Топтыжка топтался, от волнения наступая на лапы соседям. Гаврик вилял хвостом с такой скоростью, что, казалось, сейчас взлетит. Рыжик напрягся, словно струна. Мурзик зевнул. Царапка застыла в идеальной стартовой стойке. Полосатик стоял с видом мудреца, решившего снизойти до людских забав. И вдруг раздался звонкий голос бельчонки:
— Марш!
Компания рванула с места. Вернее, рванули почти все. Полосатик неторопливо зашагал, бормоча под нос: «Тише едешь — дальше будешь». Первым вырвался вперед Рыжик. Его рыжая молния мелькала среди деревьев. Он действительно был создан для бега: ловкий, быстрый, умеющий маневрировать между кустами. За ним, заливаясь лаем, мчался Гаврик. Его язык болтался из стороны в сторону, уши развевались, а лапы месили лесную подстилку с энтузиазмом маленького урагана.
Топтыжка бежал, создавая вокруг себя эффект землетрясения. Птицы вспархивали с веток, не дожидаясь его приближения. Он пыхтел, как паровоз, и постоянно норовил срезать путь, из-за чего дважды застревал в кустах малины. Царапка бежала по земле, но с завистью поглядывала на деревья. Бежать по горизонтали было для нее непривычно и скучно. «Эх, если бы маршрут пролегал по кронам! — думала она. — Я бы уже финишировала, попила чаю и дважды пересчитала свои запасы».
Первое препятствие — густой ельник — заставило участников попотеть. Колючие ветки хватали за шерсть, цеплялись за хвосты. Мурзик пробирался сквозь чащу с грацией ниндзя, почти не касаясь колючек. Для него это была отличная тренировка по скрытному перемещению. Он уже почти обогнал всех, двигаясь в своем, параллельном ритме.
За ельником начался спуск в овраг. Гаврик, не сбавляя скорости, кубарем покатился вниз, подняв тучу сухих листьев и пыли. Топтыжка, не удержавшись на краю, съехал вниз на животе, издав победный рев, который больше походил на испуганный. Рыжик ловко, зигзагами сбежал по склону, не потеряв ни секунды. Царапка спустилась с достоинством, но ее хвост, служащий балансиром, нервно дергался. Полосатик же только подошел к краю оврага. Он оглядел крутой спуск, покачал головой, развернулся и пошел в обход, найдя пологую звериную тропу. «Рациональное использование рельефа местности», — констатировал он.
На дне оврага протекал ручей. Тот самый, который так хотел пересечь Гаврик. Но мостик из упавшего дерева был один, и на него первым взбежал Рыжик. Однако на середине бревна лицом к лицу с ним оказался… ежик. Ежик Фырка, маленький, колючий, неспешный и очень обидчивый. Его разбудил шум гонки, и он решил перебраться на другой берег, как раз перекрыв единственную переправу.
— Доброе утро, — вежливо проговорил Фырка, глядя на запыхавшегося лисенка. — Прекрасная погода, не правда ли? Я вот иду за грибами. Вы не подскажете, мох на деревьях с какой стороны растет? А то я слышал байку про север-юг, но сам как-то не проверял…
Рыжик в отчаянии замер. Сдвинуть ежа с места невозможно. Обогнать по бревну — тоже. Прыгать в воду — проиграть время. Сзади уже набегал Гаврик с высунутым языком.
— Фырка, миленький! — взмолился лисенок. — У нас гонка! Разреши пройти, очень прошу!
— Гонка? — удивился еж. — Как интересно. А это какая-то эстафета? Или марафон? Или спринт? Я читал в «Лесной газете» статью про олимпийские виды спорта. Очень познавательно. Вот, помню, на Олимпиаде у медведей был случай…
Фырка устроился поудобнее и приготовился к долгому рассказу. Время шло. Гаврик нетерпеливо переминался с лапы на лапу за спиной Рыжика. И тут случилось неожиданное. Топтыжка, разогнавшись к ручью, не успел затормозить и с разбегу влетел в бревно, на котором сидел еж. От мощного толчка бревно подпрыгнуло. Ежик Фырка, пискнув «О, незапланированная турбулентность!», подлетел в воздух и, свернувшись в клубок, приземлился прямо на мягкую спину пробегавшей мимо Царапки. Бельчонка от неожиданности подпрыгнула и с нехарактерным для нее воплем рванула вперед. Ежик, вцепившись колючками в ее пушистый мех, только успевал подсказывать: «Левее! Там канавка! А теперь направо, там грибное место!».
Эта неожиданная коллизия полностью изменила ход гонки. Царапка, подгоняемая щекоткой от колючек и непрекращающейся лекцией Фырки о видах съедобных грибов, мчалась быстрее ветра. Рыжик и Гаврик, освободив переправу, тоже бросились вдогонку. Топтыжка выбрался из ручья, весь мокрый, но довольный, и потопал дальше, оставляя за собой мокрые следы.
Мурзик появился словно из ниоткуда. Оказывается, он нашел старый поваленный ствол ниже по течению и элегантно перешел ручей, не замочив лап. Теперь он бежал впереди всей группы, мягко и бесшумно. Полосатик, который шел в обход, неожиданно вышел к финишной прямой самым коротким путем. Его математический расчет оказался верен. Он первым пересек луг перед Старым Дубом и уселся на камень у финишной черты, всем своим видом показывая: «Я же говорил».
Финишная прямая была хаотичной и суматошной. Первой к дубу, задыхаясь и с безумным видом, подбежала Царапка. Она рухнула на траву, и с нее тут же скатился Фырка, который невозмутимо закончил свою фразу: «…а мухомор, хоть и красив, для пищевых целей категорически не рекомендуется. Спасибо за приятную поездку, Царапка».
Следом, нос к носу, неслись Рыжик и Гаврик. Они мчались с такой скоростью, что, казалось, никто из них уже не контролирует свое тело. На последнем метре они оба прыгнули к финишу. И тут Гаврик, чей энтузиазм всегда опережал координацию, запнулся о корень дуба. Он полетел кубарем, врезавшись в камень, на котором с умным видом сидел Полосатик. Барсучонок от неожиданности кувыркнулся назад и скатился прямо под лапы подоспевшему Топтыжке. Медвежонок, чтобы не наступить на друга, попытался резко затормозить, но его мокрые лапы поехали по траве, и он плюхнулся на бок, накрыв собой и Полосатика, и Гаврика, и еще зачем-то подоспевшего Мурзика, который, хоть и финишировал уже, решил понаблюдать за развязкой с безопасного, как ему казалось, расстояния.
Куча-мала шевелилась, пыхтела, фыркала и тоненько повизгивала. Рыжик, успевший увернуться от лавины из друзей, стоял в стороне и пытался отдышаться. Он оглядел поле битвы. Царапка пыталась привести в порядок свой взъерошенный хвост. Фырка снова устроился на пеньке и что-то бормотал себе под нос — кажется, по памяти цитировал статью о технике бега с препятствиями. Полосатик выбирался из-под Топтыжки с выражением вселенской скорби на мордочке. Гаврик, выбравшись первым из общей кучи, весело лаял и пытался лизнуть каждого. Топтыжка просто лежал на спине и смеялся, болтая всеми четырьмя лапами в воздухе. Мурзик сидел на безопасной ветке дуба, куда он ловко взлетел в последний момент, и старательно вылизывал свою грудку, которая была единственной пострадавшей частью его тела.
— И кто же победил? — спросил запыхавшийся Рыжик. — Я не видел, кто был первый!
Вопрос повис в воздухе. Все переглянулись. Царапка помнила, что была впереди, но из-за пассажира на спине она не могла точно сказать, когда именно пересекла черту. Полосатик утверждал, что пришел первым, так как сидел на финише, когда все еще были где-то у ручья. Фырка заявил, что формально он проехал через финиш на бельчонке и, следовательно, является рекордсменом по скорости передвижения «автостопом». Гаврик считал, что победу принес его кувырок, так как он преодолел финишный створ в героическом броске. Топтыжка утверждал, что главное — не победа, а объятия в конце. Мурзик с дерева заметил, что главное — это способность сохранять достоинство и сухость шерсти, и по этому показателю он — абсолютный чемпион.
Начался жаркий спор. Царапка доказывала Полосатику, что без движения невозможно достичь результата. Полосатик парировал, что без стратегии любое движение — это броуновское и абсолютно бессмысленное. Рыжик пытался их помирить, Топтыжка предлагал всем обняться и забыть о споре, но его предложение было на время отвергнуто. Казалось, что первое в истории леса Большое Соревнование закончится большой ссорой.
И тут раздался тихий, спокойный голос Мурзика. Он спрыгнул с ветки прямо в центр спорящей компании.
— Вы все глупые, но милые, — сказал он, щурясь на солнышке. — Вы бежали, падали, спорили, рассчитывали, веселились и мерились лапами. А кто-нибудь заметил, что мы впервые собрались все вместе…
