Пленница Кавказских гор Хотите узнать, как побег от ненавистного жениха оборачивается браком поневоле? Готовьтесь читать историю огненной бунтарки и человека, чей мир рухнул. Здесь, сейчас — удобно устраивайтесь.
«Она ворвалась в его жизнь, как горный обвал, — с шумом, пылью и камнями, которые рушат всё, что он так долго строил. И он понял: удержать этот обвал невозможно. Остаётся только принять его и попытаться не быть раздавленным.»
Глава первая. Ночь побега
Звёзды над горами были такими яркими, какими они бывают только перед бедой. Мадина стояла у распахнутого окна своей комнаты в родительском доме, и ветер с перевала бил в лицо, холодный, солёный, пахнущий снегом и свободой. Свобода была здесь, за этим окном, за высоким забором, за кипящим от злости аулом, который уже два дня гудел, как разворошенный улей. Свадьба была назначена на завтра, и Мадина чувствовала, как её жизнь сжимается в удавке — золотое платье, купленное матерью, фата из тюля, которую на неё наденут, и лицо Расула, грубое, с масляными глазами, которое будет смотреть на неё каждую ночь.
— Ты выйдешь за него, — сказал отец, когда она в последний раз пыталась спорить. — Я дал слово. Ты моя дочь, ты подчиняешься. Расул — уважаемый человек, у него бизнес, дом, он даст тебе жизнь, о которой ты мечтаешь.
— Какую жизнь? — крикнула она. — Жизнь в клетке, где он будет бить меня, как бьёт своих женщин? Я видела синяки у его первой жены! Она сбежала, и он её нашёл и убил!
— Молчи! — отец ударил её по лицу, и в ушах зазвенело. — Это ложь. Он честный человек. Ты выйдешь замуж, и я не желаю слышать больше ни слова.
Мадина замолчала. Но в ту же ночь она решила: она убежит. И плевать на честь, на позор, на кровь. Жизнь ценнее.
Она надела тёмные джинсы, свитер, тяжёлые ботинки — те, в которых можно бежать по камням. В рюкзак она положила немного денег, документы, бутылку воды и кусок хлеба. Она знала, что отец не будет искать её до утра — он крепко спал после вечерней молитвы. Мадина перелезла через забор, и там, за ним, начинался лес. Там был путь в город, к её двоюродной сестре, которая обещала помочь.
Но сестра предала. Когда Мадина добралась до её дома, та уже позвонила Расулу. Мадина услышала, как за спиной заурчал мотор, и поняла: её нашли. Они ехали по серпантину, машины приближались. Она не знала, как спаслась, — просто бросилась в сторону, в темноту, упала, расцарапала лицо о камни, и когда поднялась, то увидела впереди огни. Не аула, а большого дома, стоявшего отдельно, на скале. Дом был светлым, высоким, с огромными окнами. Она знала, кому он принадлежит. Адаму Ибрагимову.
Глава вторая. Его дом, его правила
Адам сидел в своём кабинете на втором этаже и просматривал контракты, когда услышал шум внизу. Охрана что-то кричала, кто-то стучал в дверь, и вдруг — грохот. Он поднялся, спустился в холл и замер. На полу, у самого порога, лежала девушка — растрёпанная, в порванной одежде, с кровью на лице. Рядом стоял его главный охранник, растерянный.
— Она ворвалась, Адам Гаджиевич, — пробормотал он. — Мы не успели…
— Встань, — сказал Адам. Голос его был ледяным, как вода в горной реке.
Мадина поднялась. Она смотрела на него с вызовом, хотя всё тело дрожало.
— Ты Адам Ибрагимов? — спросила она. — Ты должен мне помочь. Меня ищут. Мой отец и Расул… они убьют меня.
Адам усмехнулся. Он знал её — дочь Омара, соседнего старейшины. И знал о её скандальной свадьбе с Расулом.
— И что я должен с тобой сделать? — спросил он, скрестив руки на груди. — Отправить тебя домой?
— Нет! — крикнула она. — Я сбежала. Я не выйду за него. Если ты отправишь меня назад, я убью себя у твоего порога.
В этот момент за воротами раздался шум — гудки машин, крики, бряцание металла. Охрана доложила: подъехали люди отца Мадины и Расула. Вооружённые. Требуют выдать девушку.
— Видишь, что ты натворила? — сказал Адам, но в голосе его не было злобы, скорее усталость. — Ты ворвалась в мой дом, и теперь на меня наезжает целый аул.
— Тогда сделай что-нибудь! — закричала она. — Ты ведь мужчина! Или ты тоже трус?
Он сжал челюсти. Никто не называл его трусом — ни в лицо, ни за спиной. Он был Ибрагимовым, его слово было законом в этих горах.
Он вышел на крыльцо. Перед ним стояли отец Мадины, разъярённый, с кинжалом на поясе, и Расул — здоровенный, с бычьей шеей, с перекошенным лицом. За ними — толпа родственников с автоматами и холодным оружием.
— Адам, — сказал отец, — отдай мою дочь. Она сбежала из дома, она опозорила нас. Я сам с ней разберусь.
— Она пришла ко мне, — ответил Адам спокойно. — Вы знаете закон гор: если женщина ищет убежища в доме мужчины, он обязан её защищать. Или вы пойдёте против этого закона?
Расул шагнул вперёд.
— Она моя невеста, Ибрагимов. Ты не имеешь права её прятать.
Адам посмотрел на него с ледяной усмешкой.
— Твоя невеста? А она хочет быть твоей? Она выбрала меня. И теперь у вас есть два выхода: либо вы уходите и забываете о ней, либо я объявляю её своей женой. И тогда любое посягательство на неё будет считаться кровной обидой на мой род.
Толпа зашумела. Отец побледнел. Он знал, что Адам не шутит.
— Ты женишься на ней? — спросил он. — На этой… беглянке?
— Если это единственный способ спасти её, — сказал Адам, — то да.
Глава третья. Сделка на год
Когда толпа ушла, гремя оружием и проклиная Ибрагимова, Адам вернулся в холл. Мадина стояла там, бледная, с расширенными глазами.
— Ты… ты серьёзно? — спросила она. — Ты женишься на мне?
— Нет, — сказал он, подходя ближе. — Это была уловка. Но теперь, чтобы спасти свою и мою репутацию, нам придётся сделать вид. Мы заключим фиктивный брак на один год. Через год ты получишь развод, уедешь куда хочешь. Я даю тебе деньги, документы, свободу. Но ты будешь соблюдать мои правила.
— Какие правила? — насторожилась она.
— Во-первых, ты живёшь в моём доме, но ты — моя жена только на бумаге. Никаких притязаний, никаких чувств. Во-вторых, ты ведёшь себя как подобает жене Ибрагимова — на людях ты улыбаешься, держишь меня за руку, слушаешься. В-третьих, ты не покидаешь дом без моего ведома. Ясно?
Мадина сжала кулаки. В ней закипала злость — он говорил с ней, как с вещью.
— А если я не соглашусь? — спросила она.
— Тогда я выгоню тебя за ворота, и ты сама знаешь, что будет. Твой отец и Расул растерзают тебя. Выбирай.
Она сделала выбор. Через три дня они подписали брачный контракт, скреплённый печатью нотариуса и подписью кадия — духовного судьи, который засвидетельствовал их никях (брак по обычаю). Мадина чувствовала себя товаром, который перепродали с одного прилавка на другой. Но в груди горел огонь — она не собиралась быть послушной овечкой.
Глава четвёртая. Лёд и пламя
Первые недели были похожи на перемирие между враждующими армиями. Адам жил своей жизнью — уезжал на встречи, управлял бизнесом, возвращался поздно. Мадина сидела в его доме, как в золотой клетке. Служанки готовили ей еду, она могла гулять по саду, но чувствовала себя пленницей.
Однажды вечером, когда Адам вернулся уставший, она встретила его в холле в вызывающем платье, которое привезла с собой — короткое, ярко-красное, совсем не по-горски.
— Что ты надела? — спросил он, прищурившись.
— Свою одежду, — ответила она с вызовом. — Я не собираюсь ходить в хиджабе, как твои деревенские кузины.
— Ты жена Ибрагимова, — сказал он, приближаясь. — Ты не выйдешь на улицу в таком виде.
— А я и не собираюсь на улицу. Я иду в сад. Или ты запретишь мне дышать?
Он схватил её за запястье, и она почувствовала, как его пальцы сжимаются — не больно, но твёрдо.
— Ты играешь с огнём, Мадина, — сказал он тихо. — Я не тот, с кем можно шутить.
— А я не та, кого можно запугать, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. И в этом взгляде он увидел не просто дерзость — он увидел ту же огненную страсть, которая жила в нём самом.
Он отпустил её, отступил. Сердце колотилось слишком сильно. «Что со мной? — подумал он. — Она всего лишь наказание, которое я вынужден нести».
Но ночью он не спал. Он слышал её шаги в коридоре, слышал, как она поёт тихо какую-то старую песню — и голос её проникал в него, как ветер в щель.
Глава пятая. Искра под пеплом
Наступил месяц их совместного проживания. Они почти не разговаривали, но в каждом жесте, каждом взгляде чувствовалось напряжение. Мадина замечала, как он смотрит на неё, когда думает, что она не видит, — и в этих взглядах была не холод, а жар. Она не хотела признаваться себе, но и её тянуло к нему. Он был сильным, красивым, и в нём чувствовалась та же дикость, что и в ней.
Однажды он пришёл поздно, выпивший — такое случалось редко, но в тот день у него были проблемы на работе. Он сел в гостиной, закрыл глаза. Мадина вошла неслышно.
— Ты пьян? — спросила она.
— Нет. Просто устал.
Она подошла, села рядом. И вдруг, сама не зная зачем, положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, открыл глаза и посмотрел на неё. Взгляд был тёмным, тяжёлым.
— Что ты делаешь, Мадина? — спросил он хрипло.
— Не знаю, — призналась она. — Может быть, я хочу, чтобы ты увидел во мне не просто обузу. Я тоже устала. Устала быть одна в этом доме.
Он медленно поднял руку, коснулся её щеки — там, где была ещё свежая царапина с той ночи побега. Провёл пальцем по шраму.
— Ты дикая, — сказал он. — Как горный ветер. Ты сломаешь меня или согреешь. Не знаю, что хуже.
— Попробуй, — прошептала она.
Он притянул её к себе — и поцеловал. Жёстко, жадно, как человек, который слишком долго сдерживался. Она ответила тем же, впиваясь пальцами в его плечи. В комнате было темно, только свет от уличного фонаря падал на их лица. В тот миг они перестали быть врагами. Они стали двумя людьми, которые наконец увидели друг друга.
Глава шестая. Любовь или смерть
Но утром Адам проснулся с чувством вины. Он нарушил своё обещание — фиктивный брак, никаких чувств. Он посмотрел на спящую Мадину, растрёпанную, красивую, и понял, что уже не сможет отпустить её. Она стала его зависимостью, его слабостью.
— Просыпайся, — сказал он тихо. — Нам нужно поговорить.
Она открыла глаза.
— Я хочу сказать тебе правду, — продолжил он. — Я не могу жить по контракту. Я хочу, чтобы ты осталась. Насовсем.
Мадина села на кровати, прижимая одеяло к груди.
— Ты шутишь? Ты же говорил, что я для тебя — только проблема.
— Я ошибся, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала искренность. — Ты не проблема. Ты — решение. Моей пустоты, моего одиночества. Я не знаю, когда это случилось, но я… я люблю тебя.
Слёзы хлынули из глаз Мадины. Она ждала этих слов, сама того не осознавая.
— А если я не хочу быть твоей женой по принуждению? — спросила она.
— Тогда я отпущу тебя, — ответил он. — Но я буду ждать. Сколько угодно.
Она подошла к нему, обвила руками шею и прошептала:
— Глупый. Я тоже тебя люблю. С первой ночи, когда ты пришёл защищать меня от Расула. Я просто не признавалась себе.
Он поцеловал её, на этот раз нежно, и в этом поцелуе была вся будущая жизнь — огненные горы, холодные звёзды, их общая дорога, которую они пройдут вместе.
Прошёл год. Они не развелись. У них родилась дочь, которую они назвали Айша — в честь свободы. А когда родственники Мадины приехали мириться, Адам сказал: «Я не отдам её. Она — моя жизнь». И никто не посмел спорить.
Мадина больше никогда не думала о побеге. Она нашла свой дом — не в горах, а в сердце человека, который сначала спас её, а потом полюбил. И она поняла: иногда, чтобы найти свободу, нужно потерять контроль. И это было самое лучшее, что случалось с ней.
