Пикачу и Ткач Осязаний Онлайн этот рассказ стоит читать, не отрывая пальцев от экрана — чтобы почувствовать, как мир становится холодным и скользким, когда исчезают прикосновения.
«Прикосновение — это первый язык, которому мы учимся, и последний, который мы забываем, когда теряем надежду.»
Регион Пушистых Луж всегда был самым уютным местом на свете. Здесь трава щекотала лапы, мох был мягким, как бархат, а вода в ручьях обжигала холодом и ласкала теплом одновременно. Покемоны любили это место за то, что каждый шаг, каждое прикосновение дарило им ощущение жизни. Пикачу и Эш прибыли сюда, чтобы отдохнуть после долгого путешествия, и Пикачу с нетерпением ждал, когда он сможет поваляться на знаменитом пушистом мху, о котором ему рассказывал Эш.
Но когда они ступили на границу региона, их встретила странная гладкость. Всё было скользким, холодным, безжизненным. Трава не шевелилась под лапами — она была гладкой, как пластик. Пикачу коснулся земли — она была ледяной и скользкой, как стекло. Он провёл лапой по стволу дерева — вместо коры он ощутил гладкую, полированную поверхность, как будто дерево было покрыто лаком. Даже воздух казался гладким — он не касался шерсти, а просто обтекал, не оставляя ощущения.
«Пика?» — удивлённо спросил Пикачу, оглядываясь на Эша. Эш тоже был сбит с толку. Он попытался ухватиться за ветку, но она выскользнула из его пальцев. Он поскользнулся и едва удержался на ногах. «Что здесь случилось? — пробормотал он. — Всё такое… скользкое. Я ничего не чувствую. Даже моя кепка — она стала гладкой, как пластиковая».
Пикачу попробовал погладить самого себя — его шерсть, которая обычно была мягкой и электрически искристой, теперь казалась странно гладкой, будто покрытой невидимым лаком. Даже его щёки, которые обычно покалывали от электричества, теперь были просто гладкими и холодными. Он перестал чувствовать привычное тепло своих искр. Это было тревожно.
Они пошли вглубь региона, встречая покемонов, которые сидели неподвижно, с пустыми глазами. Они не чувствовали прикосновений друг друга, не ощущали земли под ногами. Мир стал однородным и безжизненным. Маленький Пип плакал, но его слёзы не обжигали — они были просто холодной водой.
«Нам нужно найти причину, — сказал Эш. — Может, здесь живёт какой-то злой покемон, который украл все ощущения?» Пикачу кивнул и прислушался к своему хвосту. Тот, к счастью, ещё вибрировал, хотя и слабо, указывая на север. Они пошли в том направлении.
Вскоре они наткнулись на небольшую хижину, сделанную из тканей самых разных фактур: грубого холста, нежного шёлка, колючей шерсти. Она была странным пятном в этом гладком мире. Из хижины вышел старый покемон. Он был похож на паука, но его лапы были не мохнатыми, а состояли из множества пальцев, перебирающих нити. Его тело было покрыто разноцветными лоскутками, а на спине висел огромный ткацкий станок. Он смотрел на Пикачу мудрыми, но грустными глазами.
«Я знал, что вы придёте, — сказал он голосом, похожим на шуршание ткани. — Меня зовут Тактус. Я ткач осязаний. Когда-то я создавал все текстуры для этого региона: мягкость мха, шершавость коры, тепло солнца на шерсти. Но злой Гладк, покемон скользкости, проник в мою мастерскую и украл все нити ощущений. Теперь мир стал гладким и безжизненным. Я пытался соткать новые, но у меня нет материалов. Мне нужны три особые ткани: Тепло, Пушистость и Шершавость. Они спрятаны в трёх разных местах. Без них я не смогу восстановить осязание, и регион останется скользким навсегда».
Пикачу подошёл ближе и коснулся станка. Он был холодным и гладким, как и всё вокруг. «Где найти эти ткани?» — спросил он.
Тактус указал на три карты, висевшие на стене. «Первая — Ткань Тепла. Она находится в Сердце Вулкана, где течёт огненная лава. Её охраняет старый Магмар, который не доверяет никому. Вторая — Ткань Пушистости. Она спрятана в шерсти самой старой Марееп, которая живёт на вершине Облачной горы. Она редко пускает кого-то к себе. Третья — Ткань Шершавости. Она находится на коре Древа Времени, которое растёт в центре Забытого Леса. Его ствол грубый, как наждак, но никто не решается подойти к нему, потому что оно охраняется призраками. Ты должен принести мне эти три ткани. И самое главное — ты должен отдать мне своё собственное ощущение электрического покалывания на щеках. Это жертва, которая свяжет все ткани вместе. Без неё они не смогут сплестись в единое полотно. Если ты согласишься, ты временно перестанешь чувствовать свои искры. Ты станешь гладким и холодным, как все вокруг. Но если ты совершишь бескорыстный поступок — поможешь кому-то другому снова почувствовать уют, — твоё ощущение вернётся к тебе».
Пикачу задумался. Отдать своё покалывание — это почти как потерять часть себя. Но он вспомнил, как плакал Пип, как грустные покемоны сидели на гладкой земле. Он кивнул. «Я согласен. Я найду эти ткани».
Тактус протянул ему три маленькие иглы. «Когда найдёшь каждую ткань, коснись её этой иглой. Она впитает её суть. Иди, герой. Время идёт, и каждое мгновение без осязания делает мир холоднее».
Пикачу и Эш отправились в путь. Сначала они направились к вулкану. Это был огромный, дымящийся кратер, который когда-то был горячим, но теперь, как и всё вокруг, стал гладким и прохладным на ощупь. Они спустились вглубь, и в центре, на каменном троне, сидел старый Магмар. Его огонь почти погас, и он выглядел уставшим.
«Зачем вы пришли? — прорычал он. — Я охраняю Ткань Тепла. Но какая теперь разница? Даже моя лава стала гладкой и безвкусной. Я уже не чувствую её жара».
Пикачу подошёл и сказал: «Я хочу вернуть тепло всем. Мы должны собрать ткани, чтобы Тактус смог соткать новые ощущения. Отдай мне Ткань Тепла».
Магмар посмотрел на него и вздохнул. «Если ты сможешь доказать, что достоин, я отдам её. Ты должен дотронуться до лавы и не обжечься. Сейчас она не горячая, но она всё ещё хранит память о тепле. Если ты почувствуешь эту память, я поверю».
Пикачу подошёл к краю лавового озера. Вода была гладкой и холодной, но внутри неё он почувствовал слабую вибрацию. Он опустил лапу в лаву и закрыл глаза. Он представил, как тепло разливается по его телу, и вдруг он действительно почувствовал его — не физически, а сердцем. Он ощутил, как огонь живёт в этой гладкой поверхности, просто спрятан. Он улыбнулся и сказал: «Я чувствую его. Тепло здесь, внутри. Просто оно ждёт, чтобы его вернули». Магмар удивился, а затем кивнул. «Ты прав. Забирай». Он отдал ему маленький светящийся кусочек ткани, которая излучала едва уловимое тепло. Пикачу коснулся его иглой — и она впитала его.
Второй путь вёл к Облачной горе. Это была высокая, скалистая вершина, покрытая облаками. На самой вершине жила старая Марееп — пушистое существо, шерсть которого была мягче любого мха. Но сейчас её шерсть была гладкой, как у всех. Она сидела и грустно смотрела вдаль.
«Ты пришёл за Пушистостью, — сказала она. — Я хотела бы отдать её, но я не могу. Мне кажется, что моя шерсть больше не имеет текстуры. Я потеряла её».
Пикачу сел рядом и погладил её по голове. «Твоя шерсть всё ещё может быть мягкой, если ты вспомнишь, как это — быть уютной. Я верю, что внутри тебя есть эта ткань». Он начал рассказывать ей истории о том, как он любил зарываться в пушистый мох, как ему было тепло и спокойно. Марееп закрыла глаза и вспомнила свои собственные моменты уюта. И вдруг её шерсть начала менять текстуру — она стала мягкой и пушистой, как раньше. Она сняла с себя клок и отдала Пикачу. Он коснулся его иглой, и та впитала Пушистость.
Третья ткань — Шершавость — была у Древа Времени в Забытом Лесу. Это было огромное, древнее дерево, кора которого была грубой, как наждак. Но вокруг него витали призраки, которые не пускали никого. Пикачу подошёл и сказал: «Я пришёл не воевать. Я хочу вернуть миру шершавость, чтобы мы снова могли чувствовать». Призраки заколебались, и один из них сказал: «Если ты сможешь коснуться коры и не испугаться, мы пропустим». Пикачу приложил лапу к грубой коре. Она была колючей и неприятной, но он не отдёрнул лапу. Он почувствовал, что эта шершавость — не зло, а просто память о времени. Он выдержал, и призраки отошли. Он снял кусочек коры иглой и впитал её.
Теперь у него были три ткани. Он вернулся к Тактусу и отдал их. Ткач начал плести, но полотно не соединялось. «Не хватает твоего покалывания, — сказал он. — Отдай его». Пикачу закрыл глаза и позволил своему ощущению электрических искр на щеках уйти. Он стал гладким, холодным, бесчувственным. Но тут он увидел маленького Пипа, который потерялся и плакал, не чувствуя ничего. Пикачу подошёл, обнял его и прошептал: «Я здесь, ты не один». И в тот момент, когда он согрел Пипа своим присутствием, его покалывание вернулось, а вместе с ним — и все ткани соединились в радужное полотно, которое разлетелось по региону. Мир снова стал пушистым, шершавым и тёплым. Гладк исчез, осознав, что осязание — это не враг, а друг.
Конец
