Лабубу и Подводный Город Забытых Маяков Самая светлая история о самом тёмном пути.В глубине океана скрывается город, который когда-то освещал путь кораблям. Теперь его маяки погасли, и никто не помнит их песен. Но у маленького пушистого Лабубу есть одна искра, способная зажечь их снова.
«Самый тёмный путь освещает тот, кто помнит, что свет можно зажечь даже в самой глубокой тьме. Главное — не забыть мелодию».
Глава 1. Рыбка, которая светилась, когда её щекотали
Лабубу никогда не думал, что однажды он окажется на дне океана. Но его кораблик из коробки из-под молока, тот самый, на котором он вернулся с Острова Стеклянных Волн, вдруг дал течь. Не сильную, но достаточную, чтобы начать тонуть.
— Ой! — сказал Лабубу, глядя, как вода заливает палубу. — Кажется, мне пора пересесть.
Он огляделся вокруг. Вода была тёплой и прозрачной. Внизу, глубоко-глубоко, что-то мерцало. Оно было похоже на маленькие огоньки, которые танцевали в темноте, как светлячки. Лабубу не раздумывал. Он прыгнул в воду и поплыл к огонькам. Внутри него был Тайный Океан, и Лабубу умел плавать лучше любого корабля.
Он нырял всё глубже. Вода становилась темнее, но огоньки внизу становились ярче. Лабубу проплыл мимо стайки рыб, которые удивлённо смотрели на него. Мимо кораллов, которые качались в такт подводному течению. Мимо затонувшего корабля, на мачте которого висела старая якорная цепь. И наконец он увидел город.
Он был красивым и печальным одновременно. Башни из ракушек, улицы из кораллов, дома из перламутра. Но всё было тёмным. Ни одного огонька в окнах. Ни одного света на улицах. Только чёрные силуэты, которые когда-то были маяками. Они стояли на высоких постаментах, их вершины уходили в темноту, но не светили.
— Где я? — прошептал Лабубу.
— Ты в Подводном Городе Забытых Маяков, — ответил чей-то голос. Он был тоненьким и немного дрожащим.
Лабубу обернулся. Рядом с ним, в толще воды, стояла маленькая рыбка. Она была похожа на фонарик — её тело было прозрачным, а внутри горел тёплый жёлтый свет. Рыбка улыбалась, хотя у рыбок обычно нет ртов, но эта улыбалась.
— Я Сияна, — сказала рыбка. — Я рыбка-лампа. Я умею светиться, когда меня щекочут.
— Щекочут? — удивился Лабубу.
— Да, — сказала Сияна. — Вот смотри.
Она почесала себя плавником. Её тело засветилось ярче на секунду, а потом снова стало тусклым.
— Ярко, но недолго, — вздохнула она. — Я не могу гореть постоянно. Мне нужен кто-то, кто будет меня щекотать. Но все боятся ко мне прикасаться, потому что я слишком маленькая.
— Я не боюсь, — сказал Лабубу. — Можно, я тебя пощекочу?
— Правда? — обрадовалась рыбка.
Лабубу протянул лапу и пощекотал её за жаброй. Рыбка засветилась ярко-жёлтым светом, освещая улицу. В этом свете Лабубу увидел, как красиво устроен город — изогнутые арки, резные фасады, мозаика из ракушек на стенах. Но всё было покрыто илом и водорослями, как будто город спал уже много лет.
— Спасибо, — сказала Сияна, когда свет погас. — Ты первый, кто пощекотал меня. Обычно все проходят мимо и не замечают.
— Почему здесь так темно? — спросил Лабубу. — Где свет?
— В маяках, — сказала рыбка грустно. — Раньше они горели. Они пели песни, и их свет был таким ярким, что даже на поверхности было видно. Корабли ориентировались на них. Но потом песни забыли. Маяки погасли, и город погрузился во тьму.
— А кто-нибудь помнит эти песни?
— Только Бакен, — сказала Сияна. — Он старый буй. Он стоит на главной площади и хранит Огонь Памяти. Но он слабеет с каждым днём. Огонь почти погас. Если он погаснет совсем, никто никогда не вспомнит песен.
— Где этот буй?
— В центре города, — сказала Сияна. — Но туда трудно добраться. Дорога опасная. Там живут Теневые Крабы — они питаются светом и хотят, чтобы город оставался тёмным. Они уже погасили много огоньков. И они хотят погасить Огонь Памяти.
— Я должен помочь, — сказал Лабубу. — Я не могу допустить, чтобы последний свет погас.
— Я проведу тебя, — сказала Сияна. — Но я боюсь. Крабы такие большие и страшные.
— А ты не бойся, — сказал Лабубу. — Ты же светишься. А свет всегда побеждает тьму.
Они пошли по тёмным улицам. Лабубу нёс Сияну на своей спине и время от времени щекотал её, чтобы она светила. Её свет разгонял темноту, и крабы прятались в свои норы. Один краб попытался выскочить на них, но Лабубу пощекотал Сияну особенно сильно, и яркая вспышка испугала краба.
— Ты сильный, — сказала Сияна. — Я раньше не знала, что свет можно носить с собой.
— Свет всегда с тобой, — сказал Лабубу. — Просто нужно уметь его включать.
Они вышли к главной площади. В центре стоял буй. Он был старым, ржавым, с облупившейся краской. На его верхушке горел маленький огонёк — совсем крошечный, дрожащий, как свеча на ветру. Буй тяжело вздыхал и качался из стороны в сторону.
— Бакен, — сказал Лабубу. — Мы пришли помочь.
Буй приоткрыл один глаз. Он был уставшим и мутным.
— Помочь? — проскрипел он. — Никто не может помочь. Огонь угасает. Песни забыты. Я последний, кто их помнит. Но я стар, и память уходит.
— Ты можешь напеть мне песню? — спросил Лабубу. — Хотя бы одну ноту.
— Я не могу, — сказал Бакен. — Мой голос угас. Я могу только качаться. И иногда — вспоминать.
Он закрыл глаза и тихонько закачался. Из него вырвался звук — слабый, похожий на звон далёкого колокола. Это была всего одна нота. Но Лабубу услышал в ней целую песню. Он закрыл глаза и запомнил её.
— Я постараюсь, — сказал он. — Я спою её маякам.
— Ты не сможешь, — сказал Бакен. — Маяки глухи. Они слышат только тех, кто носит свет внутри.
— А я ношу, — сказал Лабубу. — У меня есть свет. Я принёс его издалека.
Он прикоснулся к своему лбу, где всё ещё светилась серебряная нота. И начал петь.
Глава 2. Осьминог, который рисовал карты чернилами
Песня Лабубу была тихой, но она разносилась по всему городу. Маяки начинали дрожать — их вершины слегка светились, но не зажигались полностью. Им было нужно что-то ещё. Что-то, что могло бы усилить голос.
— Эй! — раздался голос из тени. — Кто поёт?
Из-за башни маяка выплыл осьминог. Он был большим, фиолетовым, с длинными щупальцами. На одном из них он держал перо, а на другом — старую карту. Его глаза были мудрыми и немного грустными.
— Я Чернил, — сказал осьминог. — Я пишу карты. Я знаю все пути в этом городе. И я слышал твою песню. Она похожа на ту, что пели маяки много лет назад.
— Ты помнишь её? — спросил Лабубу.
— Не полностью, — сказал Чернил. — Но я помню кусочек. В моих картах есть одна линия, которая ведёт к старому колодцу. Там, на дне, лежит камень. На нём вырезаны слова старой песни. Если мы найдём его, мы сможем вспомнить всё.
— Где этот колодец?
— На окраине города, — сказал Чернил. — Но туда трудно добраться. Путь через Улицу Забытых Эхо, где звуки искажаются, и через Мост Вздохов, который может обрушиться в любой момент.
— Мы пойдём, — сказал Лабубу. — Ты покажешь нам дорогу?
Чернил кивнул. Он выпустил струю чернил, и в воде появилась светящаяся дорожка.
— Идите за ней, — сказал он. — Она приведёт вас к колодцу.
Лабубу и Сияна пошли по дорожке. Сияна светила, Лабубу нёс её, а Чернил плыл рядом, указывая путь своими щупальцами.
Они прошли через Улицу Забытых Эхо. Там каждый звук повторялся, но искажался. Лабубу сказал «Привет», а эхо ответило «Тев-тев-тев». Сияна засмеялась, и её смех превратился в звон колокольчиков.
— Не обращай внимания, — сказал Чернил. — Эхо просто балуется.
Они вышли к Мосту Вздохов. Он был сделан из старых кораллов, которые трещали под каждым шагом. Лабубу ступал осторожно, Сияна светила ему, а Чернил поддерживал мост своими щупальцами.
— Скорее, — сказал он. — Я чувствую, что он вот-вот обрушится.
Лабубу побежал. Мост задрожал, но они успели. Как только последняя лапа Лабубу коснулась твёрдого дна, мост рухнул с грохотом.
— Мы успели, — выдохнула Сияна.
На окраине города, в окружении зарослей водорослей, стоял старый колодец. Он был вырезан из ракушечника, и на его стенках росли маленькие светящиеся кораллы. Лабубу заглянул внутрь. На дне, покрытый илом, лежал камень. На нём были вырезаны слова — не буквы, а ноты.
— Это песня, — сказал Чернил. — Но я не могу прочитать ноты. Я умею только рисовать карты.
— А я могу, — сказал Лабубу. — Я помню, как пел соловей. Он научил меня слышать музыку в тишине.
Он закрыл глаза и начал читать ноты. Они оживали в его голове, превращаясь в мелодию. Он запел — громче, чем в прошлый раз. На этот раз его голос был наполнен уверенностью. Песня разносилась по городу, касаясь каждого маяка.
Маяки начали зажигаться. Один за другим. Их свет разгонял тьму. Город просыпался. В окнах домов зажигались огоньки. Улицы наполнялись светом.
— Ты сделал это! — закричала Сияна.
— Мы сделали, — сказал Лабубу.
Глава 3. Последний огонёк, который зажгли все вместе
Когда зажглись все маяки, Лабубу вернулся на главную площадь. Бакен больше не качался. Его ржавый корпус светился изнутри. Огонь Памяти на его верхушке горел ровно и ярко.
— Ты спел песню, — сказал Бакен. — Ты вспомнил то, что забыли все.
— Я не один, — сказал Лабубу. — Сияна светила мне. Чернил показывал дорогу. Мы сделали это вместе.
— Теперь город будет жить, — сказал Бакен. — Маяки будут петь свои песни каждую ночь, указывая путь кораблям. И никто больше не заблудится в темноте.
— А ты? — спросил Лабубу. — Ты останешься здесь?
— Я всегда был здесь, — сказал Бакен. — Я — память города. Пока я жив, песни не угаснут.
— Тогда я оставлю тебе эту ноту, — сказал Лабубу. — Она поможет тебе вспоминать мелодии.
Он коснулся лба и снял с него серебряную ноту. Она засветилась в его лапе, и он протянул её Бакену. Буй взял её своим ржавым крюком и прикрепил к себе. Нота запела — и к ней присоединились все маяки города. Их хор был таким красивым, что Лабубу заплакал от счастья.
— Спасибо, — сказал он. — За то, что вы есть.
— Спасибо тебе, — ответил Бакен. — За то, что ты нас вспомнил.
Глава 4. Маяк, который никогда не гаснет
Лабубу вернулся на поверхность. Кораблик из коробки затонул, но Чернил нарисовал ему новую карту, которая вела к берегу. Сияна светила ему путь, пока он плыл. Когда Лабубу вышел на берег, солнце уже всходило.
— Я вернулся, — сказал он.
Петя ждал его на причале.
— Лабубу! — закричал он. — Где ты был?
— Я был в Подводном Городе Забытых Маяков, — сказал Лабубу. — Я помог им зажечь свет.
— А можно я тоже увижу этот свет? — спросил Петя.
— Когда-нибудь, — сказал Лабубу. — Но пока я хочу подарить тебе кое-что.
Он протянул Пете маленькую ракушку. Внутри неё горел маленький огонёк — тот, что зажёгся в сердце Лабубу.
— Это — частица маяка, — сказал он. — Она будет гореть всегда, даже в самую тёмную ночь. И она напомнит тебе, что свет можно найти даже на дне океана.
Петя взял ракушку и поставил на подоконник. Она засветилась тихим, ровным светом.
— Теперь у нас есть свой маяк, — сказал Петя.
— Да, — сказал Лабубу. — И он никогда не погаснет.
Где-то далеко, на дне океана, город маяков сиял ярче, чем когда-либо. Бакен качался на главной площади и пел старые песни. Сияна светилась, когда её щекотал Чернил своим щупальцем. А маяки в унисон пели о том, что даже самая глубокая тьма отступает перед светом, который помнят и любят.
