Криминал

Ленинград, середина восьмидесятых. Город на Неве, ещё не успевший стать Петербургом, живёт своей жизнью: коммуналки, очереди, дефицит, вечная борьба за квадратные метры.

В июле 1990 года в посёлке Знаменка Тамбовской области глава семейства Егор Федин устроил кровавую бойню — застрелил жену и дочь, тяжело ранил девятилетнего сына.

Москва, 1983 год. В неисправном лифте погибает молодая мама — кабина резко срывается и падает вниз. Её трёхлетний сын остаётся жив — отец в последнюю секунду выхватывает его из лифта.

Я слышал, ты красишь дома, — произнес я, и воздух в мастерской, казалось, сгустился от двойного смысла этих слов, став паролем в мир, где ремонтируют не стены, а судьбы.

Отец семейства страдал манией преследования. Ему казалось, что соседи — шпионы КГБ. Сыновья всю жизнь жили под его диктовку и в тот день пошли убивать по его приказу.

Дождь шел третьи сутки подряд. Казалось, что серое небо решило навсегда спрятать солнце, а вместе с ним — и надежду. Инкассаторский фургон неторопливо двигался по загородной дороге.

Четыре трупа в ленинградской новостройке. Странный алтарь из свечей и книг. Трёхлетний ребёнок задушен. В живых остался только глава семьи — и он же главный подозреваемый.

Дом на тихой белгородской улице пахнет яблоками и сыростью. За забором — сад, за садом — поле. Идеальное место, чтобы никто не услышал выстрелов.

Воронежская область, 1993 год. Четверо в масках врываются в дом, расстреливают собаку, запирают семью в сарае. Старшего сына увозят. На следующий день находят его труп у сгоревшей машины.

Знакомьтесь — Могильщик мафии, человек, без которого кровавая машина Коза Ностры просто не смогла бы работать, превращая убитых в «пропавших без вести» в промышленных масштабах.