Князь Мстислав Великий. Последний луч Киева: как сын Мономаха на год отсрочил закат Исторический роман о князе, который правил всего семь лет, но оставил память на века
«Отец мой завещал нам единство. Я держал его, как держат горящую свечу на ветру. Свеча погасла, когда я ушёл. Но хоть несколько лет она горела ярко».
Глава первая. Новгородский закал
1088 год, поздняя осень. Новгород
Мороз сковал Волхов. Синий лёд искрился под низким солнцем, которого в ноябре бывало всего на несколько часов. Дым из труб новгородских изб стлался по земле, смешиваясь с туманом. Город спал — не мертвым сном, а крепким, северным, сновидческим.
В княжеском тереме на Детинце у печи сидел мальчик лет одиннадцати. Его звали Мстислав. Он был высок для своих лет, русый, с широкими плечами и отцовскими — Мономаховыми — ясными голубыми глазами. Одет в простой овчинный тулуп, на ногах — валенки (новгородское изобретение). В руках — деревянный меч, который он сам выточил.
Рядом сидел старый воевода, которого прислал отец — Владимир Мономах. Звали его Ратибор. Был он сед, как лунь, с лицом, изрезанным шрамами, и одним глазом (второй выбили половцы в битве на Стугне).
«Княжич, — сказал Ратибор, — зачем ты не спишь? Завтра с утра — учёба. Сначала грамота, потом верховая езда, потом бой на мечах».
«Ративорович, — ответил Мстислав (он звал воеводу по отчеству, как взрослого), — я не могу уснуть. Мне снится отец. Он говорит мне: „Мстислав, ты должен быть сильнее всех. Ты — старший. За тобой — вся Русь“».
Ратибор усмехнулся. «Твой отец — мудрейший из князей. Но он тоже когда-то был мальчишкой и боялся темноты. Спи. Всему своё время».
Мстислав лёг, но не спал. Он смотрел в потолок, на тени от печи, и думал: «Когда я вырасту, я сделаю так, чтобы никто не смел обижать русских людей. Ни половцы, ни князья-братья. Никто».
Глава вторая. Юность в седле
1095–1117 годы
Мстислав рос в Новгороде. Отец специально отправил его туда — на север, подальше от киевских интриг, к суровым, свободолюбивым людям. Новгородцы не любили князей, которые командовали свысока. Но Мстислава они полюбили.
«Он свой, — говорили на вече. — Он ходит в простой одежде, ест с нами из одного котла, судит по правде».
В 1095 году, когда Мстиславу было девятнадцать, на Новгород напали половцы (те, что прорвались через южные рубежи). Мстислав вышел с новгородским ополчением и разбил их наголову. В той битве он получил первую рану — стрела попала в плечо. Он не заплакал, не закричал, только выдернул стрелу сам и перевязал рукавом.
«Теперь я воин», — сказал он Ратибору.
В 1117 году отец перевёл его в Киев — готовить к наследию престола. Мстислав не хотел покидать Новгород. Новгородцы не хотели отпускать его. На прощание они подарили ему меч в серебряных ножнах и сказали: «Князь, если когда-нибудь будет трудно — возвращайся. Мы всегда примем тебя».
Мстислав заплакал. В первый и последний раз в жизни.
Глава третья. Принятие власти
1125 год, май. Киев
Владимир Мономах умер в мае, когда зацвели сады. Киев утопал в бело-розовом цветении яблонь и вишен. Пахло мёдом и воском. Но люди плакали.
Мстислав стоял у гроба отца в Софийском соборе. Рядом — братья: Ярополк, Вячеслав, Георгий (Долгорукий), Андрей, Юрий. Позади — бояре, воеводы, тысячи простых людей.
Митрополит Никита сказал: «Князь Владимир отошёл ко Господу. Вечная ему память. Кто сядет на его место?»
Мстислав шагнул вперёд. «Я — старший сын. Мне — престол по праву и по завету отца. Кто против?»
Тишина. Братья молчали — боялись. Другие князья опустили глаза. Мстислав был похож на отца — такой же твёрдый, такой же справедливый, такой же страшный в гневе.
«Садись, брат», — сказал Ярополк.
Мстислав сел на престол. И начал править.
Глава четвёртая. Твёрдая рука
1125–1127 годы
Первым делом Мстислав собрал князей на совет в Киеве. Приехали все — от Чернигова до Галича, от Смоленска до Суздаля.
«Я не буду, как некоторые, заигрывать с вами, — сказал Мстислав. — Я буду править так, как правил мой отец. Вы — князья удельные. Я — великий. Вы слушаетесь меня, я защищаю вас. Кто нарушит мир — того покараю. Не мечом (меч оставлю для половцев), а законом. Отниму удел и посажу туда своего сына».
Князья зароптали, но не посмели перечить. Они помнили, как Мстислав расправился с полоцкими князьями, которые отказались идти на половцев. Он пришёл с войском, взял Полоцк, посадил там своего наместника, а непокорных князей отправил в ссылку в Византию.
«Мстислав — второй Мономах, — говорили в народе. — С ним не поспоришь».
Глава пятая. Изгнание половцев
1129 год, лето. Степь
Половецкие ханы, которым Мстислав запретил кочевать близ русских границ, взбунтовались. Они собрали орду, перешли Дон и начали грабить порубежные сёла.
Мстислав не стал ждать, пока они дойдут до Киева. Он сам вышел в степь с огромным войском — киевляне, переяславцы, черниговцы, новгородцы (те самые, которые обещали прийти на помощь).
Битва произошла у реки Уда. Половцы сражались отчаянно, но русские полки стояли насмерть. Мстислав лично водил дружину в атаку, рубился, как простой воин.
К вечеру половцы побежали. Ханы попали в плен.
«Что с ними делать, князь?» — спросили воеводы.
«Отправить в Грецию, — сказал Мстислав. — Пусть император Иоанн Комнин знает, что русские не только отбиваются, но и нападают. И пусть эти ханы сидят в Царьграде и не смеют возвращаться».
Шестьсот половецких князей и ханов были отправлены в Византию. На их место Мстислав посадил своего сына Изяслава — править в степных городах.
Впервые за сто лет южные границы Руси стали спокойными.
Глава шестая. Закат династии
1132 год, апрель. Киев
Мстислав правил всего семь лет. Но эти семь лет стали последними годами единства Киевской Руси. После его смерти никто не смог удержать князей в узде.
Он заболел неожиданно. Выехал на охоту под Киевом, попал под холодный дождь, промок. Через три дня начался жар. Лекари поили его отварами, прикладывали пиявки — ничего не помогало.
На смертном одре он призвал братьев — Ярополка, Вячеслава, Георгия.
«Я умираю, — сказал Мстислав. — Братья, вы должны держаться вместе. Я завещаю престол Ярополку — как старшему после меня. А вы, Георгий и Вячеслав, слушайтесь его».
Георгий (Долгорукий), честолюбивый и хитрый, опустил глаза. Он уже тогда замышлял взять Киев себе.
«Клянёмся, брат, — сказали все трое. — Клянёмся крестом».
«Не клянитесь, — слабо улыбнулся Мстислав. — Клятвы нарушают. Просто помните, что Русь — одна. Если раздерёте её — пожалеете».
Он закрыл глаза и умер. Ему было пятьдесят шесть лет.
Глава седьмая. Что осталось после Мстислава
Похороны Мстислава были скромнее отцовских. Он не хотел пышности — завещал положить его в Софийском соборе без золота, в простой одежде, с мечом и крестом.
Плакали не только киевляне. Гонцы привезли весть в Новгород — и новгородцы плакали. Вспоминали его справедливость, его твёрдость, его доброту.
«Такого князя больше не будет», — сказали они и зажгли вечный огонь в храме Святой Софии Новгородской.
После смерти Мстислава началось то, что историки назовут «феодальной раздробленностью». Сын Мстислава Изяслав сел в Киеве — но не надолго. Долгорукий отнял у него престол. Началась усобица, которая длилась с перерывами сотню лет. Русь распалась на полтора десятка княжеств, каждое из которых воевало с соседями.
В 1237 году пришли монголы. И некому было объединиться против них.
Заключение
Мстислав Великий (так его назвали потомки, чтобы отличить от других Мстиславов) — последний князь, при котором Киевская Русь была единой. Он правил всего семь лет — меньше, чем любой из его предшественников. Но эти семь лет стали золотой осенью древнерусской государственности.
Он не успел сделать многого. Не построил, как отец, новых городов. Не написал, как дед, законов. Не крестил, как прадед, народа. Но он сделал главное — он доказал, что Русь может быть сильной, если князья не ссорятся.
Его братья не послушали его заветов. Через год после его смерти они уже грызлись за города. Но память о Мстиславе осталась — как о последнем луче заходящего солнца. Луче, который осветил путь в вечность.
Иногда историки спорят: был ли Мстислав великим? Он не разбил, как Святослав, Хазарского каганата. Не крестил, как Владимир, Руси. Не написал, как Ярослав, «Русской Правды». Но он сумел удержать то, что создали его великие предки. А удержать — иногда труднее, чем создать.
Он был достойным сыном Мономаха. И последним великим князем единой Руси.
Конец
