Пролог: Тьма в летней ночи
Лето в Литтл-Уингинге всегда пахло свежескошенной травой, бензином от газонокосилок и отчаянием. Гарри лежал в своей комнате, уставившись в потолок, на котором от вечернего солнца дрожали золотистые пятна. Он провёл здесь уже три недели, и за это время получил ровно ноль писем от друзей. Ноль новостей. Ноль чего бы то ни было, что напоминало бы ему, что он — волшебник.
Дурсли, как обычно, старательно делали вид, что Гарри не существует. Это было почти забавно: после стольких лет они всё ещё надеялись, что магия — это заразная болезнь, которая пройдёт, если на неё не обращать внимания. Тётя Петунья поджимала губы, дядя Вернон багровел, а Дадли просто старался не встречаться с Гарри взглядом. После истории с дементорами прошлым летом между ними установился хрупкий вооружённый нейтралитет. Дадли знал, что Гарри спас его, и это знание явно причиняло ему почти физическую боль.
Гарри перевернулся на бок и уставился в окно. Солнце садилось за домами, окрашивая небо в розовый и оранжевый. Где-то там, в Лондоне, на площади Гриммо, 12, сейчас, наверное, заседает Орден Феникса. Тайная организация, созданная Дамблдором для борьбы с Волдемортом. И Гарри — единственный, кто видел возвращение Тёмного Лорда своими глазами, — сидит тут, в магловском пригороде, и ничего не знает. Он сжал кулаки. Обида, которая копилась неделями, вдруг поднялась к горлу, горячая и горькая. Почему они ничего ему не рассказывают? Почему держат в стороне? Он рисковал жизнью, он сражался с Волдемортом, а теперь с ним обращаются как с ребёнком, которого нужно защищать от правды. Это было нечестно. Это было…
Внезапно тишину разорвал хлопок, и в воздухе посреди комнаты появилась сова. Не Хедвига — Хедвига была на охоте, — а незнакомая, серая, с взъерошенными перьями и срочным свитком в клюве. Гарри вскочил, схватил письмо, бросил сове кусочек черствого печенья. Развернул.
«Гарри, будь начеку. Мы слышали о странной активности в твоём районе. Не выходи из дома после темноты. Держи палочку под рукой. Скоро свяжемся. Р.»
Гарри перечитал записку три раза. «Р.» — это, должно быть, Римус Люпин. Или, может, Рон? Нет, Рон не стал бы так выражаться. Люпин. Бывший профессор, друг его родителей, один из немногих взрослых, которым Гарри доверял безоговорочно. Он аккуратно сложил пергамент и спрятал под половицу, где уже лежали письма от Сириуса и контрабандно сохранённая палочка. «Не выходи из дома после темноты». Хороший совет. Но, как и большинство хороших советов, Гарри ему не последовал.
Той же ночью он проснулся от того, что шрам пронзила боль — резкая, как удар ножа. Он сел в кровати, хватая ртом воздух, и в голове мелькнули образы: коридор, полный теней, чей-то шёпот, лицо Волдеморта, искажённое радостью. Это был не просто сон. Это было видение. Реальное, как никогда прежде.
Гарри встал и подошёл к окну. Улица была пуста. Фонари горели ровным жёлтым светом. Никаких пожирателей смерти, никакой опасности. Но что-то было не так. Что-то неуловимо изменилось в воздухе.
А потом всё случилось одновременно. Хлопок аппарации — не один, а несколько. Крики. Зелёные вспышки. Гарри увидел, как в небо взмывают тёмные фигуры, и понял: это не сон. Волдеморт послал их. За ним. Дадли, возвращавшийся от друзей, замер на углу улицы, и его лицо было бледным пятном в свете фонарей. Дементоры. Они спускались с неба, два, три, четыре, их плащи развевались в безветренном воздухе, и холод, тот самый могильный холод, который Гарри помнил с прошлого года, окутал улицу.
Не думая, Гарри выхватил палочку. Окно распахнулось. Он высунулся наружу и направил палочку на ближайшего дементора.
— Экспекто Патронум!
Серебристый олень вырвался из палочки и ринулся вперёд. Дементоры отпрянули, их строй сломался. Гарри видел, как Дадли, шатаясь, бежит к дому, как олень разгоняет тьму. А потом — хлопок, и на улице появился человек. Нет, не человек. Волшебник. В плаще, с палочкой наготове. Арабелла Фигг, старая кошатница, которая жила через две улицы, стояла посреди магловского пригорода и выглядела так, будто готова была сражаться.
— Гарри, быстро в дом! — крикнула она. — Я вызову подмогу!
Но Гарри уже знал: подмога опоздает. Что бы ни случилось дальше, он снова в игре. И на этот раз — по-настоящему.
Глава 1: Штаб-квартира
На площади Гриммо пахло сыростью, старой магией и чем-то, что Гарри не мог определить, но что напоминало ему о доме. Может быть, о доме, которого у него никогда не было. Штаб-квартира Ордена Феникса встретила его суетой. В тёмном коридоре, освещённом лишь газовыми рожками, сновали люди — волшебники, ведьмы, некоторые из них были Гарри знакомы, большинство — нет. Римус Люпин, усталый, но спокойный, сжимал его плечо. Молли Уизли, едва завидев Гарри, всплеснула руками и притянула его к себе в объятиях. Тонкс — молодая женщина с ярко-розовыми волосами — подмигнула ему и чуть не опрокинула вешалку.
— Добро пожаловать в бедлам, — сказал Люпин, когда Молли наконец отпустила Гарри. — Извини, что так вышло. Мы должны были забрать тебя раньше, но… — он замолчал, подбирая слова. — Дамблдор считал, что тебе безопаснее у маглов.
— Безопаснее? — Гарри не сдержал горечи. — На меня напали дементоры. Я чуть не потерял Дадли.
— Мы знаем, — Люпин вздохнул. — И это меняет дело. Теперь ты здесь. Это всё, что пока можно сказать.
— А Сириус? — Гарри огляделся. — Он здесь? Он в порядке?
Вместо ответа на лестнице раздались шаги — быстрые, почти бегом. И вот он, Сириус Блэк, его крёстный, спускается по ступенькам, и его глаза горят тем самым огнём, который Гарри помнил с их первой встречи в Визжащей хижине. Он был худ, бледен, его волосы всё ещё были спутаны, но он улыбался. Сириус улыбался.
— Гарри, — выдохнул он и, не дожидаясь разрешения, обнял его. Крепко, по-настоящему, так, как обнимают родных. Гарри замер на секунду, а потом обнял в ответ. Впервые за много недель он почувствовал, что он не один.
— Я здесь, — прошептал Сириус. — Я здесь, и я никуда не уйду.
Но Гарри, даже в этом моменте, чувствовал, что есть что-то, о чём Сириус не договаривает. Что-то, что скрывается за его улыбкой. И это что-то было связано с Дамблдором, с Орденом, с той войной, которая только начиналась.
Через час, когда Гарри наконец вырвался из объятий миссис Уизли (которая, кажется, решила накормить его на неделю вперёд), он поднялся на верхний этаж, в комнату, которую делил с Роном. Рон уже был там — сидел на кровати и вертел в руках какой-то странный прибор, похожий на сломанные часы.
— Экскурсия по дому? — спросил он вместо приветствия. — Тут есть комната с портретом, который орёт, когда ты проходишь мимо, и ещё одна, где, кажется, живёт паук размером с моего брата.
— Звучит как отличное место для каникул, — хмыкнул Гарри, садясь на свою кровать.
Рон улыбнулся, но как-то неуверенно. За этим летом он, кажется, повзрослел — и дело было не в росте (хотя он и стал выше), а в чём-то внутреннем. Война приближалась, и это чувствовалось во всём.
— Гарри, — начал Рон, откладывая прибор, — что там случилось? С дементорами?
Гарри рассказал. Про ожидание, про видение, про то, как Дадли замер на углу, а тёмные фигуры спускались с неба. Про то, как он вызвал Патронуса и прогнал их. Рон слушал, не перебивая, и когда Гарри закончил, долго молчал.
— Они прислали дементоров в магловский район, — сказал он наконец. — Значит, Волдеморт знает, где ты живёшь. И ему плевать на Статут секретности.
— Он вообще на всё плюёт, — мрачно заметил Гарри.
— Но ты справился. Ты прогнал их.
— Один. А что было бы, если бы я не тренировался?
Рон помолчал, потом вдруг встал и подошёл к окну, выходящему на тёмную площадь. Внизу, у входа в дом, стояла одинокая фигура в плаще — член Ордена на дежурстве.
— Знаешь, — сказал Рон тихо, — я рад, что ты здесь. Правда. Без тебя было… странно. Мама всё время волновалась, Джинни ходила мрачная, Гермиона читала книгу за книгой… — Он обернулся. — Мы должны держаться вместе. Сейчас особенно.
Гарри кивнул. За окном занимался рассвет, и в его лучах старый дом на площади Гриммо казался почти прекрасным. Почти.
Глава 2: Министерство и пророк
— Визенгамот признаёт, что мистер Поттер применил заклинание Патронуса в присутствии магла в ответ на прямую угрозу со стороны дементоров. Обвинения снимаются. Вы свободны.
Голос Амелии Бонс прозвучал как гонг, и Гарри почувствовал, как напряжение, державшее его всё это время, немного отпускает. Он сидел в зале суда Министерства магии — том самом, где когда-то судили Сириуса, — и смотрел на Корнелиуса Фаджа, который выглядел так, будто проглотил лимон. Министр магии не хотел его оправдывать. Он вообще не хотел, чтобы этот суд состоялся. Но Дамблдор, сидевший рядом с Гарри, добился своего.
— Поздравляю, мой мальчик, — тихо сказал Дамблдор, когда они вышли в атриум. — Ты держался превосходно.
— Почему вы не смотрели на меня? — спросил Гарри. Вопрос вырвался раньше, чем он успел его остановить. — Всё лето. Ни одного письма. Ни одного взгляда. Вы избегали меня. Почему?
Дамблдор остановился. Его голубые глаза, обычно такие проницательные, на мгновение затуманились. Старый волшебник выглядел… усталым. По-настоящему усталым.
— Я делал то, что считал правильным, — сказал он наконец. — И, вероятно, я ошибался. Прости меня, Гарри. Иногда старые волшебники совершают глупые ошибки. Особенно когда пытаются защитить тех, кто им дорог.
Гарри хотел ответить, но Дамблдор уже пошёл дальше, и его мантия развевалась, словно он был не человеком, а призраком.
Вернувшись в Хогвартс, Гарри обнаружил, что кое-что изменилось. Не замок — замок был всё тем же. Изменились люди. Многие смотрели на него иначе: одни с восхищением, другие с подозрением. «Ежедневный пророк» всё лето поливал Гарри грязью, называя его лжецом и сумасшедшим, и теперь некоторые ученики — особенно слизеринцы — смотрели на него с насмешкой.
— Смотрите, это Поттер! — выкрикнул Малфой в Большом зале. — Говорят, он теперь ещё и директора убивает в свободное время!
Гарри сжал кулаки, но Рон положил руку ему на плечо.
— Не ведись, — тихо сказал он. — Он только этого и ждёт.
Но самым неприятным сюрпризом стала Долорес Амбридж, новый преподаватель Защиты от Тёмных искусств, назначенная Министерством. С первого дня она дала понять, что практической магии на её уроках не будет.
— Министерство считает, что вам достаточно теоретических знаний, — проворковала она своим слащавым голосом, раздавая учебники. — Никаких заклинаний, никаких палочек. Только чтение.
— Но как мы будем защищаться? — не выдержал Гарри.
— Защищаться? — Амбридж подняла бровь. — От чего, мистер Поттер? От опасностей, которые существуют только в вашем воображении?
— От Волдеморта, — спокойно сказал Гарри.
В классе повисла тишина. Амбридж побагровела.
— Минус двадцать баллов с Гриффиндора, мистер Поттер, и отработка у меня в кабинете. За распространение лжи.
— Это не ложь, — возразил Гарри. — Я был там. Я видел его.
— Молчать! — голос Амбридж сорвался на визг. — Ещё одно слово, и вы отправитесь к директору!
Гарри замолчал, но внутри у него кипело. Он смотрел на эту жабу в розовом, на её улыбку, которая не затрагивала глаз, на её отвратительные картинки с котятами на стенах кабинета, и думал: «Это война. Настоящая война. А они хотят, чтобы мы сидели и читали учебники».
В тот же вечер в гриффиндорской гостиной собралась небольшая группа учеников. Рон, Гермиона, Невилл, Джинни, Фред, Джордж и несколько других — все они смотрели на Гарри.
— Мы должны учиться сами, — сказала Гермиона, и в её голосе звенела решимость. — Раз Министерство не хочет нас готовить, мы сделаем это сами. У нас есть ты, Гарри. Ты сталкивался с Волдемортом больше раз, чем кто-либо. Ты можешь научить нас.
— Я не преподаватель, — возразил Гарри. — Я просто…
— Ты выжил, — перебил его Невилл. — Ты сражался с пожирателями смерти. Ты знаешь то, чего не знает никто из нас.
Гарри посмотрел на их лица — решительные, испуганные, но полные надежды. И вдруг понял: он не может отказаться. Это не про славу. Не про геройство. Это про ответственность.
— Хорошо, — сказал он. — Мы сделаем это. Но нужна тайная комната. И расписание.
— У меня есть идея, — улыбнулась Гермиона.
Глава 3: Отряд Дамблдора
Выручай-комната оказалась идеальным местом. Она появлялась на восьмом этаже, напротив портрета Варнавы Взбесившегося, и каждый раз была именно такой, какая нужна. Для Отряда Дамблдора она превращалась в просторный зал с зеркалами, матами для падений, стойками с заклинаниями и — что особенно оценил Рон — кучей подушек в углу для отдыха.
Занятия проходили по вечерам, когда коридоры пустели, а Амбридж запиралась в своём кабинете. Гарри, стоя перед группой, чувствовал странную смесь неуверенности и гордости. Он учил их тому, чему когда-то учил его Люпин: Экспеллиармус, Ступефай, Патронус, щитовые заклинания. Он поправлял стойки, объяснял движения палочкой, рассказывал о том, что работало в реальном бою. И с каждым занятием Отряд становился всё лучше. Невилл, который раньше путал заклинания, научился вызывать полноценный щит. Фред и Джордж, разумеется, использовали каждую возможность, чтобы превратить обучение в хаос, но даже их шалости помогали — они учили импровизировать. Джинни, сама того не замечая, показывала результаты, от которых у Гарри захватывало дух. А Чжоу Чанг… Чжоу была всё так же красива, и Гарри по-прежнему краснел, когда она смотрела на него.
— Ты хороший учитель, — сказала она однажды после занятия, когда остальные уже разошлись. — Правда. Ты объясняешь лучше, чем многие настоящие преподаватели.
— Спасибо, — пробормотал Гарри, стараясь не встречаться с ней взглядом. Он всё ещё помнил Седрика. Седрик был лучше во всём, и Гарри не мог избавиться от мысли, что он занял его место не только в Турнире, но и в сердце Чжоу.
— Ты думаешь о Седрике? — спросила она вдруг, и Гарри вздрогнул.
— Иногда, — признался он.
— Я тоже. — Она помолчала. — Но жизнь продолжается. Так он бы хотел.
И она ушла, оставив Гарри в пустой комнате. Он стоял, глядя на своё отражение в зеркале, и думал о том, как странно устроена жизнь. Ты теряешь одних, находишь других, и каждый раз это больно. Но каждый раз это стоит того.
Однако не всем нравилось то, что делал Отряд Дамблдора. Амбридж, узнав о собраниях (и Гарри подозревал, что тут не обошлось без предательства), пришла в ярость. Она добилась от Фаджа разрешения на создание Инспекционной дружины — отряда учеников, которые должны были выслеживать нарушителей. Во главе дружины, разумеется, встал Драко Малфой. Он расхаживал по школе с таким видом, будто уже стал министром магии, и раздавал наказания направо и налево.
— Поттер, ты попался! — объявил он однажды, подкараулив Гарри в коридоре. Рядом с ним стояли Крэбб, Гойл и несколько слизеринцев с блестящими значками на мантиях.
— И что ты мне сделаешь, Малфой? — спокойно спросил Гарри.
— Отведу к Амбридж. Она давно хочет с тобой поговорить. По душам.
Но прежде чем Малфой успел что-то предпринять, из-за угла вышли Фред и Джордж. Их значки — фальшивые, но очень убедительные — сияли.
— Проблемы, Гарри? — поинтересовался Фред.
— Никаких, — ответил Гарри, усмехаясь. — Просто Малфой решил поиграть в полицейского.
Малфой побледнел, что-то пробормотал и ретировался. Близнецы переглянулись и расхохотались.
— Должен признать, Гарри, — сказал Джордж, — ты делаешь эту школу гораздо веселее.
Но Гарри знал: это только начало. Битва ещё впереди. И в этой битве его главным оружием будут не заклинания. А люди. Которые верили в него. Которые стояли рядом.
Глава 4: Омут памяти
Сны становились всё хуже. Каждую ночь Гарри просыпался в холодном поту, чувствуя, как шрам пульсирует, и видя обрывки образов: коридор Министерства, который он никогда не посещал, дверь, которую он никогда не открывал, и голос — холодный, свистящий, полный предвкушения. Волдеморт что-то искал. Что-то важное. И с каждым днём он был всё ближе.
— Ты должен научиться закрывать свой разум, — сказал Снейп на первом же уроке окклюменции. Его голос, как обычно, был полон ледяного презрения.
— Я пытаюсь, — процедил Гарри. — Но вы не объясняете, как.
— Окклюменция — это не заклинание, Поттер. Это искусство. Ты должен очистить свой ум от эмоций. Перестать быть таким… предсказуемым. Но для такого, как ты, это почти невозможно.
Гарри сжал кулаки. Каждый урок был пыткой. Снейп вторгался в его разум, извлекая самые болезненные воспоминания: Дурсли, насмешки, смерть родителей. Гарри пытался сопротивляться, но Снейп был сильнее. И с каждым разом Гарри чувствовал себя всё более уязвимым.
Однажды, когда Снейп вышел из кабинета, вызванный срочным сообщением, Гарри остался один. На столе учителя стоял Омут памяти — каменная чаша с серебристой субстанцией, в которой плавали воспоминания. Снейп явно не успел их спрятать. Гарри знал, что это неправильно. Знал, что это вторжение в чужую жизнь. Но любопытство, подогретое гневом, пересилило. Он наклонился и заглянул в Омут. Мир закружился, и Гарри оказался в прошлом.
Он увидел Хогвартс, но не тот, который знал. Это был Хогвартс двадцатилетней давности. И там, у озера, сидел мальчик — худой, бледный, с кривым носом и сальными волосами. Северус Снейп. Рядом с ним сидела девочка с рыжими волосами, и Гарри замер, узнав её. Это была его мать. Лили Эванс. Они разговаривали, и Снейп смотрел на неё так, как никогда ни на кого не смотрел. В его глазах было что-то, что Гарри не ожидал увидеть: нежность. Любовь.
Картинка сменилась. Та же пара, но старше. Они ссорились. Лили кричала, Снейп оправдывался. «Ты выбрал этот путь!» — «Я люблю тебя, Лили!» — «Нет, ты любишь только свою тьму!»
И ещё одна сцена. Кабинет Дамблдора. Снейп стоит перед директором, и его лицо искажено болью. «Спасите её. Спасите их всех. Я сделаю всё, что угодно». Дамблдор смотрит на него долгим взглядом. «Ты понимаешь, что это значит?» — «Да». — «Тогда ты будешь моим агентом. До самого конца».
Гарри вынырнул из Омута, задыхаясь. Его руки дрожали. Снейп любил его мать. Снейп был двойным агентом. Всё, что он знал о своём профессоре, перевернулось вверх дном. В этот момент дверь открылась, и вошёл Снейп. Он увидел Гарри, увидел Омут, и его лицо исказилось гневом — нет, не гневом. Яростью.
— Вон! — прошипел он. — ВОН!
Гарри выбежал из кабинета, и сердце его колотилось. Он не знал, что теперь делать с этим знанием. Но одно он понял точно: Снейп не был врагом. Снейп был сломленным человеком, который нёс на себе груз, невидимый никому. И это было страшнее любой ненависти.
Глава 5: Видение
Ночью, когда луна стояла высоко над башнями Хогвартса, Гарри проснулся от боли, пронзившей шрам. Но на этот раз это была не просто боль. Это было видение — яркое, детальное, как будто он сам был там.
Он стоял в зале Министерства — том самом, который видел во сне. Рядом были его друзья. И Волдеморт. Волдеморт, который схватил Сириуса и держал его в воздухе, а потом — нет, Гарри не хотел это видеть — потом Сириус упал в арку, и его не стало.
Гарри закричал и проснулся. Вся спальня была в движении. Рон стоял рядом, бледный как полотно. Невилл зажёг лампу.
— Что случилось? — спросил Рон.
— Сириус, — прошептал Гарри, всё ещё чувствуя ледяной ужас. — Ему нужна помощь. Волдеморт схватил его в Министерстве.
— Ты уверен? — Рон нахмурился. — Может, это просто сон?
— Это не сон! — Гарри вскочил. — Я видел его. Я должен идти.
— Тогда мы идём с тобой, — твёрдо сказал Рон.
Они разбудили Гермиону, Джинни, Невилла. Луна, которая всегда была немного странной, но чертовски верной, присоединилась без вопросов. План был сумасшедшим — лететь в Лондон на фестралах, проникнуть в Министерство, спасти Сириуса. Но Гарри знал: если он ошибётся, Сириус умрёт. И он не мог этого допустить.
Фестралы, невидимые для тех, кто не видел смерти, были странными и молчаливыми существами. Гарри видел их с первого курса. Он забрался на спину одного из них и почувствовал, как холодный ветер бьёт в лицо. Рядом летели Рон, Гермиона, Джинни, Луна, Невилл.
— Мы с тобой, — крикнул Рон, перекрывая шум ветра. — Что бы ни случилось.
И они полетели в ночь.
Глава 6: Битва в Отделе Тайн
Министерство магии ночью было пустым и жутким. Атриум, обычно полный волшебников, зиял тишиной. Гарри повёл группу через золотые ворота, вниз по лифтам, всё глубже и глубже. Отдел Тайн встретил их лабиринтом коридоров.
— Где-то здесь, — прошептал Гарри, следуя за видением. Но что-то было не так. Сириуса нигде не было. Вместо этого они нашли стеллажи с запылёнными стеклянными шарами. Пророчества. Тысячи пророчеств. И среди них — шар с надписью «Г. Поттер и Тёмный Лорд».
Гарри протянул руку и взял его. В тот же миг из тени выступили фигуры. Пожиратели смерти. Люциус Малфой, высший и холодный, Беллатриса Лестрейндж, чьи глаза горели безумным огнём, и другие.
— Отдай пророчество, Поттер, — произнёс Малфой, и его голос разнёсся под сводами. — И, возможно, мы сохраним тебе жизнь.
— Где Сириус? — спросил Гарри, и его голос дрожал не от страха, а от ярости.
— Сириус? — Беллатриса расхохоталась. — Ах, бедный мальчик! Ты всё ещё веришь в свои сны? Тёмный Лорд послал тебе видение, дурачок! Сириус в безопасности. Пока что. Но ты здесь, и это главное.
Гарри похолодел. Видение было ложным. Волдеморт обманул его. И теперь его друзья в опасности из-за него.
— Уходим! — крикнул он, но было поздно. Пожиратели окружили их.
Битва началась. Гарри сражался как никогда прежде. Рядом бились его друзья: Рон, оглушая врагов, Гермиона, выкрикивая сложные заклинания, Джинни, уворачиваясь от смертельных лучей с грацией кошки. Невилл, который дрожал всем телом, но не отступал ни на шаг. Луна, спокойно и точно посылавшая заклинания. Они держались. Но врагов было больше.
А потом появился Орден. Сириус, Люпин, Тонкс, Кингсли, Грозный Глаз Грюм — они ворвались в зал, и ход битвы изменился. Гарри увидел Сириуса — живого, настоящего, сражающегося. Его крёстный дрался с Беллатрисой, и его лицо сияло.
— Отличная работа, Гарри! — крикнул он, улыбаясь. — Теперь давай выбьем из них дух!
Гарри почувствовал прилив надежды. Они выигрывали. Но потом Беллатриса выкрикнула заклинание. Красная вспышка. И Сириус, всё ещё улыбаясь, упал в арку. Гарри закричал. Он хотел броситься за ним, но Люпин схватил его за плечи.
— Нет, Гарри! Его больше нет! Он ушёл!
Гарри вырывался, кричал, но Люпин держал крепко. И когда ярость схлынула, осталась только пустота. Огромная, чёрная пустота.
Позже, в кабинете Дамблдора, Гарри крушил всё, до чего мог дотянуться. Он кричал, плакал, обвинял. Дамблдор сидел и слушал, и его глаза были полны печали.
— Это моя вина, — сказал старый волшебник. — Я должен был рассказать тебе правду. Я пытался защитить тебя, и в этом была моя ошибка. Прости меня, Гарри.
— Вы не можете вернуть его, — прошептал Гарри. — Никто не может.
— Нет, — согласился Дамблдор. — Но он живёт в тебе. В твоей любви к нему. В твоих воспоминаниях. И пока ты жив, он не умрёт окончательно.
Гарри поднял глаза. Сквозь слёзы он видел портреты старых директоров на стенах. И среди них — Сириуса не было. Но он был где-то ещё. В его сердце. Навсегда.
Эпилог: Дорога вперёд
Поезд увозил Гарри из Хогвартса. За окнами мелькали зелёные холмы, озёра, деревни. Гарри сидел в купе и смотрел на проплывающие пейзажи. Рон, Гермиона, Джинни, Невилл, Луна — все они были здесь, рядом. Никто не говорил. Слова были не нужны.
На коленях у Гарри лежало письмо. Последнее письмо Сириуса, которое он получил ещё до Рождества, но перечитывал каждую неделю. «Ты — мой крёстный сын, — писал Сириус. — И я горжусь тобой. Что бы ни случилось, помни: ты сильнее, чем думаешь. И ты не один».
Гарри сложил письмо и убрал в карман. Поднял глаза. Друзья смотрели на него с теплотой и поддержкой.
— Мы справимся, — сказал Рон. — Вместе.
— Да, — ответил Гарри, и в его голосе прозвучала тихая уверенность. — Вместе.
Поезд мчался вперёд, навстречу лету, навстречу неизвестности. Война только начиналась. Волдеморт был силён как никогда. Но Гарри знал, что у него есть то, чего нет у Тёмного Лорда. Любовь. Дружба. Память о тех, кто ушёл. И эта память была сильнее любой магии.
КОНЕЦ
