Пролог: Возвращение
Драко Малфой стоял на платформе девять и три четверти и смотрел на Хогвартс-экспресс. Алый паровоз выпускал клубы пара, которые смешивались с сентябрьским туманом, и всё это — платформа, поезд, крики сов, смех детей — было таким знакомым, что у него защемило в груди. Когда-то он стоял здесь, окружённый семьёй, уверенный в своём превосходстве, и смотрел на мир сквозь призму отцовских амбиций. Теперь всё было иначе.
Он оглянулся через плечо — по привычке, хотя знал, что никто не придёт его проводить. Отец в Азкабане. Мать под домашним арестом, с магическим браслетом на запястье, который отслеживал каждое её заклинание. Они не обнимались на прощание — Нарцисса лишь коснулась его щеки и прошептала: «Будь осторожен, мой дракон». Он ненавидел это прозвище в детстве, но теперь оно звучало горьким напоминанием о том, что он — последний из Малфоев, кто ещё может ходить свободно.
Решение вернуться в Хогвартс далось ему нелегко. После войны школа открыла «восьмой курс» для тех, чьё обучение было прервано. Многие слизеринцы не вернулись — кто-то бежал за границу, кто-то, как Крэбб, погиб, кто-то просто боялся смотреть в глаза тем, кого травил годами. Драко тоже боялся. Но он знал: если не вернуться сейчас, он не вернётся никогда. Он должен был доказать — не столько другим, сколько себе, — что он не просто «бывший Пожиратель смерти».
Поезд тронулся. Он нашёл купе в самом конце, подальше от любопытных глаз, и сел у окна, глядя на проплывающие мимо поля. В купе было пусто, и это было к лучшему. Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Особенно с теми, кто знал, что он натворил. Особенно с Поттером. Или с Грейнджер.
Грейнджер. При мысли о ней у него внутри что-то болезненно сжималось. Он столько раз называл её грязнокровкой, смеялся над ней, желал ей смерти — и всё это казалось теперь таким далёким и таким чудовищным. Она, конечно, не захочет его видеть. И будет права.
Глава 1: Столкновение
Хогвартс встретил его тишиной. Замок всё ещё носил шрамы битвы: часть стен была восстановлена, но кое-где виднелись следы заклинаний, а в Большом зале всё ещё стояли леса. Учеников было меньше, чем обычно, и восьмой курс разместили в отдельной башне — чтобы не смешивать тех, кто пережил войну, с младшими.
Драко получил расписание и комнату — одноместную, что было неожиданным милосердием. Он вошёл, бросил чемодан на кровать и сел, не зная, куда себя деть. Завтрак. Ему нужно идти на завтрак. И там будут все.
Он опоздал. В Большом зале уже шумели, когда он вошёл, и на мгновение ему показалось, что все взгляды обратились к нему. Он сжал челюсти и, не глядя по сторонам, направился к столу Слизерина. Тот был полупустым. Несколько младших учеников, пара семикурсников — и никого из восьмого курса. Он сел с краю.
— Малфой.
Голос раздался откуда-то сбоку. Он поднял голову и встретился взглядом с Гермионой Грейнджер. Она стояла в нескольких шагах от него с тарелкой в руках. Её волосы были короче, чем он помнил — или, может, просто собраны в строгий пучок. На мантии блестел значок старосты, но в остальном она выглядела как всегда: собранная, серьёзная, с этим вечным выражением лица «я знаю больше тебя».
— Грейнджер, — ответил он, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.
— Ты вернулся.
— Как видишь.
Она помолчала. Он ожидал насмешки, упрёка, презрения — чего угодно. Но вместо этого она просто сказала:
— Я рада.
И пошла к столу Гриффиндора, оставив его в полном остолбенении. Он смотрел ей вслед, пытаясь осмыслить эти слова. «Я рада»? Чему? Что он не сбежал? Что жив? Что сидит здесь, как побитый пёс? Или, может быть, она действительно… рада? Он не понимал, и это злило его сильнее, чем любое оскорбление.
Глава 2: Общее задание
Профессор МакГонагалл, теперь директор, объявила, что восьмой курс будет учиться по особой программе: помимо подготовки к ЖАБА, они должны будут работать над совместными проектами, «способствующими взаимопониманию между факультетами». Драко скрипнул зубами. Он ненавидел такие вещи.
Но худшее ждало впереди. На первом же уроке зельеварения — его преподавал новый профессор, молодой человек по фамилии Эверетт, — студентов разбили на пары. Драко надеялся, что ему достанется кто-нибудь из слизеринцев. Или, на худой конец, кто-то с Рейвенкло, с кем можно было бы просто работать, не разговаривая.
— Мистер Малфой и мисс Грейнджер.
Он закрыл глаза. Проклятье.
Гермиона уже встала и шла к его столу с выражением лица, которое он так хорошо знал: «я справлюсь с этим, даже если это будет неприятно». Она села напротив и разложила учебники.
— Я предлагаю варить Сыворотку правды, — сказала она деловито. — Она сложная, и мы можем получить дополнительные баллы.
— Я не нуждаюсь в дополнительных баллах, — ответил он холодно.
— Зато я нуждаюсь, — она даже не посмотрела на него. — И, раз уж мы в паре, тебе придётся работать. Если ты не против.
Он не ответил. Они начали готовить ингредиенты. Минуты тянулись в молчании. Драко чистил корень валерианы, поглядывая на неё украдкой. Она работала быстро, точно, без суеты — совсем как на уроках, когда они ещё были детьми. Только теперь у неё на лице не было страха. И на руках — он заметил — был тонкий шрам, похожий на след от кинжала. Он помнил, откуда он. Он был там, когда Беллатриса мучила её в его доме. Он стоял и смотрел, ничего не делая. От этого воспоминания к горлу подступила тошнота.
— Грейнджер, — сказал он вдруг, и его голос прозвучал глухо.
— Что? — она подняла глаза.
— Тот шрам… — он замолчал, не зная, как продолжить.
Она посмотрела на своё запястье, потом на него. Её лицо осталось непроницаемым.
— Это в прошлом, — сказала она.
— Я был там, — вырвалось у него. — Я ничего не сделал. Я просто стоял.
— Я знаю.
— Мне жаль.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые и неуклюжие. Гермиона долго смотрела на него. Потом кивнула — едва заметно.
— Хорошо, — сказала она. — Давай продолжим. Сыворотка не сварится сама.
И они продолжили. Но что-то между ними изменилось. Драко чувствовал это — тонкую трещину в стене, которая стояла между ними годами. Ему было страшно и одновременно — странно легко.
Глава 3: Разговоры
После того случая они стали… разговаривать. Не сразу. Сначала это были обрывки фраз на уроках зельеварения: «Передай лунный камень», «Следи за температурой», «У тебя получается». Потом, когда они работали над проектом допоздна в библиотеке, Драко вдруг спросил, не думая:
— Почему ты не ненавидишь меня?
Гермиона отложила перо и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Он уже привык к этому взгляду — она так смотрела, когда обдумывала особенно сложный вопрос.
— Я ненавидела, — сказала она. — Очень долго. Особенно после того, что было в Мэноре. — Она непроизвольно коснулась шрама. — Но потом я поняла, что ты тоже был жертвой. Тебя заставили. Ты был ребёнком, которому с детства внушали, что чистота крови — это всё. И когда пришёл момент выбора, ты… не смог убить Дамблдора.
— Это не оправдывает меня.
— Нет, — согласилась она. — Не оправдывает. Но это объясняет. И я решила, что ненависть отнимает слишком много сил. У меня их просто не осталось.
Драко опустил голову. Он не знал, что сказать. Ему хотелось плакать — он, Малфой, который никогда не плакал, — но слёзы не шли.
— Я хочу измениться, — прошептал он. — Я не хочу быть тем, кем был. Но я не знаю, как.
— Никто не знает, — ответила Гермиона. — Мы все пытаемся. Прямо сейчас, в эту минуту, ты уже меняешься. Просто продолжай.
Она вернулась к пергаменту, и они снова замолчали. Но это молчание было другим — не враждебным, а почти… уютным.
С тех пор Драко начал ловить себя на мысли, что он ждёт их совместных занятий. Что он ищет её взглядом в Большом зале. Что он запоминает мелочи: как она заправляет выбившуюся прядь за ухо, как кусает губу, когда задумывается, как смеётся — редко, но так заразительно, что у него самого уголки губ ползут вверх. Он гнал эти мысли. Он не имел права. Но они возвращались.
Глава 4: Защита
Слухи о том, что Драко Малфой и Гермиона Грейнджер работают вместе, быстро расползлись по школе. Большинство учеников реагировали с недоумением. Некоторые — с откровенной враждебностью. Особенно старались слизеринцы, которые считали его предателем, и гриффиндорцы, которые не верили в его раскаяние.
Однажды вечером, когда Драко возвращался из библиотеки один, дорогу ему преградили четверо старшекурсников с Гриффиндора. Он узнал одного из них — Кормака Маклаггена, который всегда был задирой.
— Смотрите-ка, Пожиратель смерти, — протянул Маклагген, поигрывая палочкой. — Что, решил подлизаться к Грейнджер, чтобы тебя не посадили? Думаешь, она тебя спасёт?
— Дай пройти, — спокойно сказал Драко.
— А если не дам? — Маклагген шагнул ближе. — Что ты сделаешь? Вызовешь своего папочку из Азкабана?
Драко сжал палочку в кармане, но не вытащил. Он знал: любое заклинание с его стороны будет использовано против него. Он просто стоял, готовый принять удар, если придётся. Но удара не последовало.
— Отойдите от него, Маклагген.
Гермиона возникла из ниоткуда. Она встала между Драко и гриффиндорцами, и её глаза метали молнии.
— Ты защищаешь его? — изумился Маклагген. — После всего, что он сделал?
— Я защищаю право человека на второй шанс, — отрезала она. — И если у тебя есть претензии, можешь высказать их мне. А теперь уйди.
Маклагген помедлил, но связываться со старостой, да ещё и с Гермионой Грейнджер, которая могла наложить на него взыскание, не решился. Он сплюнул на пол и ушёл, уводя за собой остальных.
Драко стоял, не в силах пошевелиться. Гермиона обернулась к нему. Она тяжело дышала, но глаза её были спокойны.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Зачем ты это сделала? — выдохнул он. — Я не заслуживаю…
— Заслуживаешь, — перебила она. — И перестань уже спорить.
Она развернулась и ушла, оставив его в пустом коридоре. Он смотрел ей вслед, и в его груди что-то переворачивалось. Что-то огромное, тёплое и совершенно неожиданное.
Глава 5: Восьмой этаж
Они встретились на восьмом этаже, напротив того места, где когда-то была Выручай-комната. Драко сам попросил её прийти — сказал, что хочет поговорить. Она согласилась.
Замок был тих. Все уже спали, и только шаги нарушали тишину. Драко стоял у окна, глядя на заснеженный двор. Когда она подошла, он обернулся.
— Я хотел сказать тебе кое-что, — начал он, и голос его дрогнул. — Я знаю, что у меня нет права. Знаю, что ты можешь рассмеяться мне в лицо. Но я должен сказать, иначе сойду с ума.
Она молчала, глядя на него.
— Я люблю тебя, Грейнджер. — Слова вырвались с трудом, словно он прыгнул в пропасть. — Я не знаю, когда это началось. Может, тогда, в библиотеке, когда ты впервые улыбнулась мне. Может, когда ты встала между мной и Маклаггеном. Может, раньше — ещё на первом курсе, когда ты ответила на вопрос Флитвика и я впервые понял, что ты… другая. Что ты лучше. Я боролся с этим. Я пытался ненавидеть тебя, потому что так меня учили. Но это было ложью. Вся моя жизнь была ложью. А правда в том, что я не могу дышать, когда тебя нет рядом.
Гермиона стояла, замерев. Её лицо было бледным, а глаза блестели. Драко подумал, что сейчас она уйдёт, и приготовился к боли.
Но она не ушла. Вместо этого она шагнула вперёд, взяла его за руки и сказала:
— Ты идиот, Малфой.
— Я знаю.
— Ты самый невыносимый, упрямый, эгоистичный…
— Я знаю.
— …и смелый человек, которого я знаю.
Он замер. Она улыбнулась — той самой редкой улыбкой, от которой у него всегда перехватывало дыхание.
— Ты изменился, — продолжила она. — Я видела это. Каждый день. Ты боролся с собой и победил. И… — она запнулась, подбирая слова, — я тоже это чувствую. Давно. Наверное, с того дня, когда ты извинился за шрам. Я не хотела признавать. Боялась. Думала, что это предательство по отношению к тем, кто пострадал от таких, как ты. Но ты не «такой, как ты». Ты — это ты. И я… я люблю тебя, Драко.
Последние слова она произнесла тихо, почти шёпотом. Но для него они прозвучали громче любого заклинания. Он обнял её — крепко, отчаянно, словно боялся, что она исчезнет. Она ответила на объятие, и они стояли так в свете луны, двое бывших врагов, которые нашли друг друга среди руин.
Эпилог: Дом
Через несколько лет Драко Малфой стоял на пороге небольшого дома в пригороде Лондона. Дом был светлым, с садом, в котором росли розы и розмарин, и внутри пахло свежей выпечкой. Он только что вернулся с работы — теперь он был консультантом по зельям в Министерстве, и эта работа, как ни странно, приносила ему удовольствие.
— Драко, ты опять опоздал к ужину! — раздался голос из кухни.
Он вошёл и увидел Гермиону. Она стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле, и её волосы, как всегда, выбились из причёски. Он подошёл и обнял её со спины, уткнувшись носом в её макушку.
— Прости, — прошептал он. — Задержали на совещании.
— Ты всегда находишь оправдания, — она повернулась и поцеловала его в щёку. — Ладно, садись. Дети уже голодные.
Дети. Скорпиус, их старший, играл в гостиной с игрушечным драконом, а Роза, младшая, сидела на полу и листала книжку с картинками. Оба унаследовали от матери любовь к знаниям, а от отца — серебристые глаза и острый ум.
После ужина, когда дети уже спали, Драко и Гермиона сидели в гостиной. Он читал книгу, она просматривала какие-то документы. Обычный вечер. Обычная жизнь. Он иногда до сих пор не верил, что заслужил всё это.
— О чём ты думаешь? — спросила она, не отрываясь от пергаментов.
— О том, как я счастлив, — ответил он.
Она подняла глаза и улыбнулась. И в этой улыбке было всё, ради чего он изменился: надежда, прощение, любовь. Он взял её за руку и поцеловал пальцы.
— Спасибо, что поверила в меня, — сказал он.
— Спасибо, что оправдал мою веру, — ответила она.
И они остались сидеть в тишине, полной того уюта, который приходит только после долгой борьбы и заслуженного покоя. За окнами шёл снег, и мир был мирным — по крайней мере, для них.
КОНЕЦ
