Пролог: Семь Поттеров
В доме номер четыре по Тисовой улице было тихо. Так тихо, что Гарри слышал, как на кухне капает кран — размеренно, через равные промежутки, словно отсчитывая последние минуты. Он стоял в своей комнате и в последний раз оглядывал стены, которые никогда не были ему домом, но всё же хранили следы его присутствия: выцветший плакат с «Пушками Педдл», царапина на подоконнике от Хедвиги, пятно на ковре, которое осталось после того, как он пролил зелье ещё на втором курсе.
Хедвига. Она сидела в клетке и смотрела на него своими янтарными глазами, не мигая, словно понимала, что происходит. Гарри просунул палец между прутьями и погладил её по голове. Она тихо ухнула и прижалась клювом к его руке.
— Скоро, девочка, — прошептал он. — Скоро мы улетим.
За окном сгущались сумерки. Где-то там, за живыми изгородями и аккуратными газонами Литтл-Уингинга, собирались силы. Орден Феникса готовил операцию «Семь Поттеров» — безумный план, придуманный Грозным Глазом Грюмом, который заключался в том, чтобы превратить шестерых добровольцев в двойников Гарри и разлететься в разные стороны, сбивая с толку Пожирателей смерти. Гарри эта идея не нравилась с самого начала. Слишком много людей рисковало жизнью ради него. Слишком много шансов, что кто-то не долетит.
В дверь постучали. Вошёл дядя Вернон — огромный, багровый, с тем самым выражением лица, которое бывало у него перед скандалом. Но сейчас он молчал. За ним в коридоре маячили тётя Петунья и Дадли. Они уже были одеты для отъезда: Орден эвакуировал их в безопасное место, подальше от Волдеморта и его приспешников.
— Мы уезжаем, — буркнул Вернон, и это прозвучало не как прощание, а как констатация факта. Он не протянул руки. Не сказал «удачи». Просто развернулся и пошёл к машине.
Петунья задержалась на секунду дольше. Она посмотрела на Гарри — странным, долгим взглядом, в котором было что-то, чего он никогда раньше не видел. Не любовь, нет. Но что-то похожее на… сожаление? Она открыла рот, будто хотела что-то сказать, но вместо этого резко развернулась и вышла, хлопнув дверью.
И тут заговорил Дадли. Это было настолько неожиданно, что Гарри вздрогнул. Дадли, который всю жизнь считал его пустым местом, который мучил его в детстве, который боялся его магии как огня, стоял в дверях и смотрел на Гарри с таким выражением, словно впервые видел.
— Почему ты не едешь с нами? — спросил он. — Разве тебе тоже не опасно?
Гарри опешил. Он не ожидал от Дадли ни вопроса, ни тем более заботы.
— Опасно, — ответил он. — Но я должен идти своим путём.
Дадли помолчал. Потом вдруг шагнул вперёд и протянул руку.
— Спасибо, — сказал он, и его голос дрогнул. — За то, что спас меня тогда. От дементоров.
Гарри пожал его огромную, влажную ладонь и почувствовал, как что-то в груди разжимается. Они никогда не были братьями. Но, может быть, они перестали быть врагами.
— Береги себя, Дадли, — сказал он.
Дадли кивнул и вышел. Гарри остался один.
Через час всё было готово. Он стоял в гостиной, окружённый шестью своими двойниками — все они были в его одежде, с его лицом, с его очками. Это было самое странное зрелище в его жизни.
— Не геройствуй, Поттер, — прорычал Грюм, вручая ему метлу. — Лети быстро и не оглядывайся. Встретимся в Норе.
Гарри кивнул и взял клетку с Хедвигой. Он чувствовал, как внутри всё сжимается от страха. Но времени бояться не было. Сигнал — и они взмыли в небо. Сразу всё пошло не так. Пожиратели смерти знали. Они ждали. В воздухе замелькали зелёные вспышки, закричали чьи-то голоса. Гарри уворачивался, летел зигзагами, прижимая клетку к груди. Рядом, на метле, нёсся Хагрид, который должен был его защищать.
А потом — взрыв. Яркий, оглушительный. И крик — пронзительный, полный боли.
— ХЕДВИГА!
Гарри закричал, но крик потонул в рёве ветра. Клетка упала с метлы, и белое перо, кружась, полетело в темноту. Она погибла. Его сова. Его друг. Погибла, потому что была с ним. Гарри не помнил, как долетел до Норы. Помнил только лицо Грюма — вернее, то, что от него осталось. Грозный Глаз не вернулся. Он погиб, защищая Гарри. Ещё одна смерть. Ещё один камень на сердце.
Глава 1: Трое в палатке
Нора, обычно полная тепла, смеха и запаха свежей выпечки, теперь напоминала осаждённую крепость. Окна были заколочены, повсюду стояли защитные чары, а по ночам дежурили члены Ордена. Гарри, Рон и Гермиона готовились к тому, что должно было стать их главной миссией: найти и уничтожить оставшиеся крестражи Волдеморта. Дамблдор оставил Гарри несколько предметов в наследство — меч Гриффиндора, который Министерство отказалось отдавать, снитч, который откроется только «в конце», и старую книгу детских сказок. Но главное — он оставил им задание, у которого не было инструкций.
Свадьба Билла и Флёр стала короткой передышкой. Гарри помнил, как Джинни улыбалась ему через стол, помнил, как тётя Мюриэль критиковала всех подряд, помнил, как Рон неуклюже танцевал с Гермионой, а потом они поссорились из-за пустяка. Это был последний проблеск нормальной жизни. А потом пришло сообщение: Министерство пало. Скримджер мёртв. Пожиратели смерти на пути к Норе.
Они аппарировали в панике. Гарри даже не успел попрощаться с Джинни — только увидел её лицо, искажённое страхом, прежде чем мир закружился и исчез.
Гриммо, 12 встретил их пылью и тишиной. Старый дом Блэков, где когда-то кипела жизнь, теперь был пуст и мрачен. Портрет матери Сириуса всё так же орал на них из прихожей, а в гостиной валялись остатки мебели, которую никто не удосужился убрать. Гарри поднялся в комнату Сириуса и долго стоял там, глядя на стены, увешанные выцветшими плакатами мотоциклов и старыми фотографиями. Здесь всё ещё пахло его крёстным — старым пергаментом, магией и чем-то неуловимым, что было только у Сириуса. Гарри сжал кулаки. Он не будет плакать. Он уже выплакал все слёзы.
Именно здесь, в этом доме, они нашли первую зацепку. Кикимер, старый домовой эльф, ненавидевший Гарри всей душой, но вынужденный ему подчиняться, рассказал историю, от которой у Гарри перехватило дыхание. Регулус Блэк. Младший брат Сириуса. Тот самый, которого все считали трусом и предателем, сбежавшим от Волдеморта. Кикимер, запинаясь и всхлипывая, рассказал, как Регулус узнал о крестраже, как они вдвоём отправились в пещеру, как Регулус выпил яд, чтобы Кикимер мог забрать медальон, и как он погиб там, в темноте, приказав эльфу уничтожить крестраж.
— А медальон? — спросил Гарри, и сердце его забилось чаще.
Кикимер, обливаясь слезами, рассказал, что медальон украл Наземникус Флетчер, грязный воришка, который обчистил дом Блэков после смерти Сириуса. А Наземникус, в свою очередь, отдал его Долорес Амбридж — в качестве взятки. Медальон Слизерина, один из крестражей Волдеморта, сейчас висел на шее самой ненавистной женщины в Министерстве магии.
— Мы должны проникнуть в Министерство, — сказал Гарри.
Рон побледнел. Гермиона уже доставала пергамент, чтобы начать планирование.
План был безумен. Они использовали Оборотное зелье, чтобы превратиться в сотрудников Министерства, проникли в самое сердце вражеской территории, где на каждом шагу висели плакаты с надписью «Маглорождённые — угроза!», и пробрались в кабинет Амбридж. Гарри видел, как она судит невинных, с каким наслаждением отбирает палочки у маглорождённых ведьм и волшебников. Его тошнило от этой женщины. Но он должен был действовать хладнокровно. Они оглушили Амбридж, забрали медальон и бежали. Но победа была омрачена: их убежище было раскрыто. Гриммо, 12 — последнее безопасное место, которое у них было, — стало ловушкой. Они аппарировали в неизвестность, в леса, поля, пустоши, и начались скитания.
Они жили в палатке. Неделями. Месяцами. Палатка, которую Гермиона предусмотрительно зачаровала, была внутри больше, чем снаружи, но это всё равно была клетка. Трое подростков, запертых в тесном пространстве, с одним крестражем, который нельзя было уничтожить без меча Гриффиндора, и без малейшего понятия, где искать остальные.
Медальон они носили по очереди, чтобы никто не оставался с ним надолго. Но даже так он действовал на них — медленно, неотвратимо, отравляя мысли. Гарри становился раздражительным. Рон — угрюмым. Гермиона пыталась держаться, но и она срывалась. Напряжение росло с каждым днём. Они спорили из-за еды, из-за планов, из-за того, что Гарри не знал, куда идти дальше. В одну из ночей всё взорвалось. Рон, измученный, голодный и под гнётом медальона, сорвался.
— Ты не знаешь, что делаешь! — кричал он. — Ты говоришь, что у тебя есть план, но плана нет! Ты просто ведёшь нас в никуда! Дамблдор оставил тебе задание, а ты даже не знаешь, с чего начать!
— Тогда уходи! — заорал Гарри в ответ. — Никто тебя не держит!
Рон посмотрел на него. Потом на Гермиону, которая стояла, прижав руки к груди, с глазами, полными слёз. И ушёл. Просто растворился в ночи, оставив их вдвоём.
Гарри сидел на земле и смотрел в темноту, куда исчез его лучший друг. Ему казалось, что он потерял всё. Но Гермиона осталась. Она подошла, села рядом и просто взяла его за руку. Они не говорили. Говорить было не о чём.
Глава 2: Годрикова Лощина
Дни без Рона тянулись бесконечно. Гарри и Гермиона продолжали идти вперёд — потому что больше ничего не оставалось. Но пустота, оставленная Роном, была огромной. Гермиона держалась, но Гарри видел, как она украдкой вытирает слёзы. Однажды ночью Гарри услышал, как она шепчет что-то во сне. Он не разобрал слов, но знал, что это имя.
И тогда они решили отправиться в Годрикову Лощину. Гарри давно хотел побывать там — в месте, где он родился. В месте, где погибли его родители. Гермиона не отговаривала его. Она знала, что ему это нужно.
Деревня была тихой, заснеженной, словно сошедшей с рождественской открытки. Гарри шёл по улице, где когда-то гуляли его родители. Он узнавал дома по фотографиям, которые видел в альбоме Хагрида. И вот — он. Дом, вернее, то, что от него осталось. Разрушенный, обгоревший, но всё ещё стоящий. Гарри остановился. Он не мог идти дальше. Просто стоял и смотрел, чувствуя, как внутри всё сжимается. Вот здесь его мать упала, защищая его. Здесь его отец пытался остановить Волдеморта. Здесь, среди этого пепла, началась его история.
Гермиона взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но хватка — крепкой.
— Они гордились бы тобой, — прошептала она.
Гарри не ответил. Он боялся, что если откроет рот, то просто закричит.
На кладбище они нашли могилу его родителей. И рядом — могилу Дамблдора? Нет, это была могила матери Дамблдора и его сестры Арианы. Гарри стоял у надгробия родителей, читая имена, которые знал наизусть, но никогда не видел высеченными в камне. «Джеймс Поттер. Лили Поттер. Последний враг, который будет уничтожен, — это смерть». Он наклонился и положил на могилу венок из остролиста, который сплела Гермиона. И вдруг к ним подошла старуха — Батильда Бэгшот, старая знакомая семьи Поттеров. Она что-то бормотала, жестами звала за собой, и Гарри, повинуясь интуиции, пошёл за ней. Гермиона пыталась его остановить, но он не слушал. В доме Батильды было темно и душно, пахло плесенью и чем-то гнилым. Старуха не зажигала света, и Гарри, щурясь в темноте, пытался понять, что происходит. А потом она заговорила — но не старческим голосом, а свистящим, холодным, змеиным.
— Долго же ты шёл, Поттер.
Это была ловушка. Нагайна, змея Волдеморта, пряталась в теле Батильды. Гарри едва успел аппарировать, схватив Гермиону за руку. Они вывалились в лесу, задыхаясь, и Гарри увидел, что палочка Гермионы сломана — заклинание Нагайны разнесло её в щепки. Теперь у них была только одна палочка на двоих. И никакой связи с внешним миром.
Той же ночью, когда они сидели у костра, измученные и подавленные, Гарри увидел серебристый свет. Патронус. Олень. Он плыл по лесу, грациозный и спокойный, и остановился перед ними. Из света возникла фигура — нет, это был не человек. Это был Патронус, но такой яркий, такой сильный, что Гарри замер. И вдруг из леса вышел Рон. Он стоял, тяжело дыша, с Мечом Гриффиндора в одной руке и разбитым медальоном в другой. Его лицо было измученным, но в глазах горела решимость.
— Я вернулся, — сказал он, и голос его сорвался. — Я… Я идиот. Простите меня.
Гарри не ответил. Он просто подошёл и обнял его. Гермиона, которая сначала смотрела на Рона с выражением ледяной ярости, вдруг бросилась к нему и принялась колотить кулаками в грудь.
— Дурак! — кричала она. — Ты дурак, Рон Уизли! Как ты мог уйти! Как ты мог нас оставить!
А потом она заплакала и обняла его, и они стояли втроём, посреди зимнего леса, наконец-то снова вместе. Рон рассказал, как бродил один, как пытался вернуться, но не мог найти их из-за охранных чар. Как услышал голос Гарри из медальона — тот насмехался над ним, показывал его самые глубокие страхи. Рон, собрав всю свою волю, ударил по медальону мечом, и тот раскололся. Крестраж был уничтожен.
— Меч, — прошептал Гарри. — Откуда у тебя меч?
— Из озера, — ответил Рон. — Я нырнул за ним. Это был… не самый умный поступок.
Гарри посмотрел на него, на Гермиону, на разбитый медальон, и впервые за много дней почувствовал, что у них есть шанс.
Глава 3: Дары и тайны
Следующая зацепка пришла от Ксенофилия Лавгуда, отца Луны. Гарри, Рон и Гермиона отправились к нему, надеясь узнать что-то о символе, который преследовал Гарри: треугольник, круг и линия. Ксенофилий рассказал им о Дарах Смерти. О трёх братьях, которые обманули саму Смерть и получили в награду три дара. О Бузинной палочке, непобедимой в бою. О Воскрешающем камне, который возвращает мёртвых. И о Мантии-невидимке, которая делает владельца неуязвимым для взгляда Смерти.
— Это детская сказка, — сказала Гермиона.
— Но символ настоящий, — возразил Гарри. — Я видел его. Дамблдор оставил его мне.
Ксенофилий, однако, предал их. Он вызвал Пожирателей смерти, надеясь, что те вернут ему Луну, которую держали в плену. Троица едва успела бежать, но теперь они знали: Волдеморт ищет Бузинную палочку. И, возможно, это знание могло им помочь.
Скитания продолжались, но теперь у них была цель. Они узнали, что следующий крестраж — чаша Пуффендуй — хранится в Гринготтсе, в сейфе Лестрейндж. Но как проникнуть в банк гоблинов, самую защищённую крепость в волшебном мире?
Ответ пришёл в лице гоблина Крюкохвата, которого они спасли от Пожирателей смерти. Гоблин согласился помочь — но не из благодарности, а из ненависти к режиму Волдеморта и в обмен на меч Гриффиндора. Гарри нехотя согласился на сделку, хотя знал, что гоблины считают меч своей собственностью.
Проникновение в Гринготтс было чистым безумием. Гермиона под Оборотным зельем превратилась в Беллатрису, Рон — в иностранного волшебника, а Гарри спрятался под мантией-невидимкой. Они прошли через охрану, спустились в подземелья, преодолели дракона, прикованного к полу, и наконец добрались до сейфа. Чаша Пуффендуй была там. Но тревога уже гремела, и выбраться они смогли только одним способом: оседлав дракона. Они взлетели над Лондоном, вцепившись в чешую, и где-то над озером спрыгнули, едва не переломав себе кости. Чаша была уничтожена — Рон пронзил её мечом. Ещё один крестраж. Ещё один шаг к победе.
А потом было видение. Гарри увидел разум Волдеморта и понял: следующий крестраж спрятан в Хогвартсе. И Волдеморт уже знает, что они охотятся за его сокровищами.
Глава 4: Возвращение
Хогсмид встретил их дождём и мраком. Повсюду были дементоры, Пожиратели смерти патрулировали улицы, и только старый друг — Аберфорт Дамблдор, брат Альбуса, — открыл им путь. Через его камин они попали в Выручай-комнату, и там их уже ждали. Невилл, Луна, Джинни, Фред, Джордж, Ли Джордан и десятки других учеников, которые отказывались склоняться перед Амбридж и Кэрроу. Лицо Невилла было в синяках, но он улыбался.
— Я знал, что ты вернёшься, Гарри, — сказал он.
Гарри обнял его, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Джинни смотрела на него, и в её глазах было столько всего, что он не мог выдержать этот взгляд.
— Я вернулся, — сказал он. — И я собираюсь закончить это.
Они искали крестраж — диадему Когтеврана. Гарри метался по замку, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Он знал, что Волдеморт уже в пути. Знал, что битва неизбежна. И всё же один момент он украл для себя. Он нашёл Джинни в коридоре и, не думая, поцеловал её. Это был короткий, отчаянный поцелуй — не обещание, а прощание.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я знаю, — ответила она, и в её голосе не было страха. — Иди. Сделай то, что должен.
Он нашёл диадему в Выручай-комнате, и Рон, выкрикнув заклинание Адского пламени, уничтожил её. Но пламя вышло из-под контроля и чуть не поглотило их самих. Они выбрались чудом, опалённые, задыхающиеся, но живые. И тут началась битва.
Хогвартс содрогнулся. Заклинания гремели, стены рушились, крики раненых смешивались с боевыми кличами. Гарри бежал через этот хаос, видя, как падают его друзья, как сражаются учителя, как МакГонагалл ведёт за собой рыцарей, оживлённых магией. И среди всего этого — лицо Фреда. Фред лежал на полу, его глаза были открыты, но в них не было жизни. Рядом стоял Джордж, застыв, не в силах пошевелиться. Рон упал на колени, и его крик разорвал воздух.
Гарри не мог остановиться. Он шёл дальше, потому что знал: если он остановится, он больше никогда не двинется с места.
А потом он увидел Снейпа. Тот лежал в Визжащей хижине, истекая кровью. Нагайна, по приказу Волдеморта, разорвала ему горло. Снейп умирал, и его глаза были полны страха — не перед смертью, а перед тем, что он не успеет.
— Возьми… — прохрипел он, и из его рта и глаз вытекала серебристая субстанция. — Возьми воспоминания.
Гарри подставил флакон, и когда последняя капля упала, Снейп вздохнул в последний раз. Его последние слова были обращены к Гарри, но в них не было ненависти:
— У тебя глаза матери.
Гарри побежал. В Омут памяти — быстрее, быстрее, — и упал в воспоминания Снейпа. Он увидел всё. Северус, мальчишка из бедного квартала, впервые видит Лили Эванс. Их дружбу. Их разрыв. Смерть Лили. И человека, который стоит на коленях перед Дамблдором, умоляя спасти её. «Ты любишь её?» — спрашивает Дамблдор. «Всегда», — отвечает Снейп. И потом — годы двойной игры. Снейп, рисковавший жизнью, чтобы защитить Гарри. Снейп, который убил Дамблдора по его же приказу, потому что Дамблдор всё равно умирал. Снейп, чей Патронус был ланью — такой же, как у Лили.
Гарри вынырнул из Омута, задыхаясь. Снейп не был предателем. Снейп был героем. Самым храбрым человеком, которого он когда-либо знал.
И ещё одна правда обрушилась на него: он сам был крестражем. Волдеморт, сам того не желая, заключил часть своей души в Гарри в ту ночь, когда убил его родителей. Чтобы Волдеморт умер, Гарри должен был умереть тоже.
Глава 5: Лес
Гарри шёл в Запретный лес. Он не сказал никому, даже Рону и Гермионе. Он не мог. Если бы он сказал, они бы попытались его остановить. А он не мог позволить им это. Он шёл медленно, чувствуя, как каждый шаг даётся с трудом. В руке он сжимал Воскрешающий камень — один из Даров Смерти, который Дамблдор спрятал в снитче. Он повернул его три раза, и вокруг него появились они. Мать. Отец. Сириус. Люпин. Они были не совсем реальными, но и не призраками. Они были светом. Теплом.
— Ты был таким храбрым, Гарри, — сказала мать. — Таким храбрым.
— Осталось немного, — добавил отец, и в его голосе была гордость.
— Больно будет? — спросил Гарри.
— Нет, — ответил Сириус. — Быстрее, чем сон.
— А вы… вы будете со мной?
— До самого конца, — ответил Люпин.
Они шли рядом с ним до самой поляны, где ждал Волдеморт. И когда Гарри вышел на свет, он был не один.
Волдеморт произнёс заклинание. Зелёная вспышка. И всё исчезло.
Глава 6: Белый вокзал
Гарри открыл глаза. Он лежал на чистом, белом полу. Вокруг него был свет — мягкий, обволакивающий. Это не было похоже на боль. Это было похоже на… тишину. Он сел и огляделся. Он был на вокзале Кингс-Кросс. Но он был пуст. Белый, чистый, безлюдный. Только вдалеке, на скамейке, что-то лежало. Маленькое, скрюченное, красное. Это был осколок души Волдеморта — та часть, что жила в нём. Он был уничтожен.
— Ты молодец, Гарри.
Дамблдор появился из ниоткуда. Он выглядел так же, как прежде, но на нём не было очков, и он казался… молодым. Или нет — скорее вневременным.
— Я умер? — спросил Гарри.
— Не совсем, — ответил Дамблдор, мягко улыбаясь. — Ты можешь вернуться. Или можешь пойти дальше. Выбор за тобой.
— А крестражи?
— Остался последний. Нагайна. Но это уже не твоя забота. Ты сделал достаточно. Больше, чем кто-либо мог ожидать.
Гарри сидел молча, переваривая услышанное. Потом спросил:
— Почему вы никогда не говорили мне? О Снейпе. О том, что я должен умереть.
Дамблдор опустил голову.
— Потому что я надеялся, что есть другой путь. И потому что… я хотел защитить тебя. От правды, которая была слишком тяжела.
— Это было неправильно.
— Да, — согласился Дамблдор. — Я совершал ошибки, Гарри. Много ошибок. Но я верил в тебя. И я не ошибся.
Гарри долго смотрел на старого волшебника. Потом встал.
— Я должен вернуться.
Дамблдор кивнул, и его улыбка была полна печали и гордости.
— Тогда иди. И помни: не жалей мёртвых. Жалей живых. И прежде всего — тех, кто живёт без любви.
Глава 7: Финал
Гарри открыл глаза. Он лежал на земле, и вокруг него была тьма. Но он был жив. Он не дышал, не двигался, притворяясь мёртвым. Волдеморт, уверенный в своей победе, приказал Нарциссе Малфой проверить, жив ли Гарри. Нарцисса наклонилась, её пальцы коснулись его груди, и она почувствовала сердцебиение.
— Он мёртв? — спросил Волдеморт.
Нарцисса помолчала. Потом подняла голову и сказала:
— Да. Он мёртв.
Она знала, что Гарри жив. Но она только что потеряла сына, и всё, что её волновало, — это Драко. А Драко был в замке. И если Гарри Поттер мог помочь ей попасть туда, она была готова солгать самому Тёмному Лорду.
Волдеморт торжествовал. Он принёс тело Гарри к замку, демонстрируя свою победу. Но он не знал, что его последний крестраж — Нагайна — была ещё жива. И когда битва возобновилась, всё изменилось. Гарри, улучив момент, накинул мантию-невидимку и исчез. Он должен был найти Рона и Гермиону, объяснить им, что ещё не конец. Что Нагайна должна быть уничтожена.
И тогда Невилл — Невилл Лонгботтом, тот самый мальчик, который боялся всего на свете, — вышел вперёд. Он держал в руках Меч Гриффиндора, который появился из Распределяющей шляпы, и когда Нагайна бросилась на него, он одним ударом отсёк ей голову.
Последний крестраж пал. Волдеморт закричал — не от боли, а от ярости. Теперь он был смертен. Теперь его можно было победить.
Финальная дуэль произошла в Большом зале. Все замерли, наблюдая, как Гарри Поттер и Лорд Волдеморт кружат друг напротив друга. Волдеморт смеялся, уверенный в своей силе. Но он не знал того, что знал Гарри. Что Бузинная палочка, которую он держал в руке, не признавала его хозяином. Её настоящий хозяин был Гарри. И когда два заклинания встретились — красное и зелёное, — победа была предрешена. Авада Кедавра отразилась от Экспеллиармуса и поразила Волдеморта. Тёмный Лорд рухнул на пол, и его тело рассыпалось в прах.
Тишина. Долгая, оглушительная тишина. А потом — крик. Крик радости, облегчения, победы. Гарри стоял, тяжело дыша, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Но он был жив. Он был жив, и Волдеморт был мёртв.
Эпилог: Утро
Утро после битвы было тихим. Солнце поднималось над разрушенными башнями Хогвартса, и его лучи медленно, нежно касались мёртвых и живых. Гарри сидел на ступеньках замка, завернувшись в чей-то плед. Рядом сидели Рон и Гермиона. Они не разговаривали. Просто сидели и смотрели на рассвет.
Позже, когда тела унесли и раненых отправили в Больничное крыло, Гарри достал три предмета, которые всё ещё были при нём. Бузинную палочку. Воскрешающий камень. Мантию-невидимку. Дары Смерти. Он долго смотрел на них. Потом встал, подошёл к краю моста и с силой швырнул Бузинную палочку в пропасть. Она мелькнула в воздухе и исчезла. Воскрешающий камень он оставил лежать в Запретном лесу — там, где уронил его перед смертью. А мантию… Мантию он сохранил. Она принадлежала его семье. И однажды он передаст её своим детям.
Вечером, когда замок начал приходить в себя, Гарри нашёл Джинни. Она стояла у окна в гриффиндорской башне и смотрела на озеро. Он подошёл и встал рядом.
— Ты сделал это, — сказала она.
— Мы сделали, — поправил он.
— Что теперь?
Гарри улыбнулся — устало, но искренне.
— Теперь… поживём.
Она взяла его за руку, и они стояли так, глядя, как солнце опускается за Чёрное озеро, окрашивая воду в золото и пурпур. Впереди была целая жизнь. Жизнь без Волдеморта. Жизнь, за которую они заплатили слишком дорого. Но которая того стоила.
КОНЕЦ
