Пролог: Распределение
Гермиона Грейнджер стояла в очереди первокурсников, и её сердце колотилось где-то в горле. Она знала всё о Хогвартсе — во всяком случае, всё, что можно было вычитать в книгах. «История Хогвартса», «Хогвартс: полный путеводитель», «Основатели и их наследие» — она проглотила их за лето, делая пометки на полях. Но никакая книга не подготовила её к этому: к огромному залу, полному парящих свечей, к тысяче глаз, устремлённых на неё, к старой, потрёпанной шляпе, которая сейчас решала её судьбу.
— Грейнджер, Гермиона! — выкрикнула профессор МакГонагалл, и Гермиона, споткнувшись о собственную мантию, шагнула вперёд.
Шляпа опустилась ей на голову, и в ушах зазвучал тихий, скрипучий голос:
— Так-так, что у нас тут? Острый ум. Жажда знаний. Храбрость — да, определённо есть. Но и амбиции, какие амбиции! Желание доказать всем, чего ты стоишь. Желание быть первой. Где же тебе место? В Гриффиндоре ты найдёшь смелость. В Когтевране — знания. Но в Слизерине… в Слизерине ты сможешь стать той, кем мечтаешь.
— Нет, — прошептала Гермиона, и её пальцы вцепились в край стула. — Пожалуйста, только не Слизерин.
— Не Слизерин? — шляпа, казалось, усмехнулась. — Ты уверена? Амбиции — это не порок, девочка. Но если ты настаиваешь… Впрочем, я вижу твой путь яснее, чем ты думаешь. Ты не боишься быть одна. Ты не боишься идти против течения. Это черты змеи, а не льва. Что ж… да будет СЛИЗЕРИН!
Последнее слово прогремело на весь зал, и Гермиона замерла. Ей показалось, что время остановилось. Слизерин? Но там учатся тёмные волшебники! Там учился Сами-Знаете-Кто! Она посмотрела на стол Гриффиндора, где сидели её новые знакомые — Гарри Поттер и Рон Уизли, с которыми она успела подружиться в поезде. Они смотрели на неё с изумлением, а Рон даже приоткрыл рот.
Профессор МакГонагалл сняла с неё шляпу, и Гермиона, чувствуя, как земля уходит из-под ног, направилась к столу Слизерина. Зелёные флаги, серебряные змеи на мантиях, холодные, оценивающие взгляды. Ей казалось, что она идёт на эшафот.
— Ещё одна грязнокровка, — прошептал кто-то за её спиной, и несколько старших учеников захихикали.
Гермиона села с краю, подальше от остальных, и уставилась в свою тарелку. Есть не хотелось. Ей хотелось исчезнуть.
— Не обращай внимания на идиотов, — раздался рядом ленивый голос. Она подняла глаза и увидела бледного светловолосого мальчика с острым подбородком и холодными серыми глазами. Драко Малфой. Он смотрел на неё с любопытством, смешанным с насмешкой. — Ты, по крайней мере, не из тех, кто будет рыдать в подушку. Я прав?
— Я никогда не рыдаю в подушку, — отрезала Гермиона, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала.
— Посмотрим, — усмехнулся Малфой и отвернулся к своему соседу, коренастому парню с туповатым лицом, который, кажется, называл себя Крэббом.
Так началась её жизнь в Слизерине.
Глава 1: Чужая
Слизеринская гостиная находилась глубоко под озером. Зелёный свет, просачивающийся сквозь толщу воды, наполнял комнату призрачным сиянием. Резная мебель, кожаные диваны, камин, в котором горел зелёный огонь, — всё здесь было дорогим, мрачным и чужим. Гермиона сидела в углу, зарывшись в учебник, и старалась занимать как можно меньше места. Прошло три недели с начала учебного года, и она до сих пор чувствовала себя так, словно попала в логово врага.
— Смотрите, грязнокровка опять что-то читает, — пропела Пэнси Паркинсон, проходя мимо с группой хихикающих девчонок. — Думает, что книги сделают её одной из нас.
Гермиона не подняла головы. Она уже научилась не реагировать. Сначала она пыталась возражать, говорить, что кровь не определяет волшебника. Но в ответ получала лишь смех и презрение. Даже некоторые маглорождённые слизеринцы — а их было немного — предпочитали не выделяться и не защищать её. Она была одна.
Но было кое-что, чего они не могли у неё отнять: знания. На уроках Гермиона сияла. Она первой поднимала руку, первой отвечала на вопросы, первой выполняла задания. Профессора — даже суровый Снейп, декан Слизерина, — не могли не отметить её усердия. Снейп, правда, никогда её не хвалил, но и не унижал так, как Гарри Поттера или Невилла Лонгботтома. Он просто игнорировал её, и в этой холодной нейтральности было что-то похожее на уважение.
— Грейнджер, — произнёс он однажды после урока зельеварения, когда она осталась, чтобы задать вопрос о дополнительных материалах. — Ты варишь зелья почти безупречно. Почти. Но не думай, что твои успехи здесь что-то значат для твоего положения в этом доме. Слизеринцы не любят выскочек, даже талантливых. Научись быть незаметной, если хочешь выжить.
— Я не хочу быть незаметной, — ответила Гермиона, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу быть лучшей. И я не понимаю, почему моя кровь должна этому мешать.
Снейп прищурился, и в его чёрных глазах промелькнуло что-то похожее на… одобрение? Или любопытство? Но он ничего не сказал и отпустил её.
После этого разговора что-то изменилось. Не в Снейпе, а в ней самой. Она перестала стыдиться своего происхождения. Она начала говорить громче, спорить смелее, и её соседи по гостиной, хоть и продолжали насмехаться, уже не могли игнорировать её. Особенно Малфой.
— Грейнджер, — окликнул он однажды вечером, когда она сидела у камина с книгой. — Что ты опять читаешь?
— «Принципы трансфигурации», — сухо ответила она.
— Скука смертная, — он плюхнулся на диван напротив, и его глаза, обычно холодные, сегодня были какими-то… усталыми? — Почему ты всё время учишься? Думаешь, это спасёт тебя от того, что ты здесь чужая?
— Я не чужая, — Гермиона закрыла книгу и посмотрела на него. — Я такая же ученица, как ты. И я заслуживаю быть здесь не меньше, чем кто-либо.
— Забавно, — протянул он. — Ты действительно в это веришь.
— Да. И когда-нибудь тебе придётся это признать.
Малфой ничего не ответил, но его взгляд стал задумчивым. И в этот момент Гермиона впервые заметила, что за маской высокомерного аристократа скрывается что-то ещё. Что-то, что он прятал даже от самого себя.
Глава 2: Союзники поневоле
Второй курс начался с кошмара. На стенах замка появились надписи: «Тайная комната открыта. Враги наследника, берегитесь». Кто-то нападал на маглорождённых учеников. Они застывали, словно статуи, и только зелье из мандрагор могло их оживить. Гермиона была в ужасе. Она знала, что может стать следующей.
— Тебе стоит быть осторожнее, Грейнджер, — сказал Малфой в коридоре, столкнувшись с ней после очередного нападения. Его лицо было непривычно серьёзным. — Ты — идеальная цель.
— Я знаю, — ответила она, и голос её дрогнул. — Но я не собираюсь прятаться.
— Дура, — прошептал он. — Храбрость не спасёт тебя от василиска.
— Откуда ты знаешь, что это василиск? — резко спросила Гермиона, хватая его за рукав. — Ты что-то слышал? Это ты, да? Ты и твоя семья?
Малфой вырвал руку, и его глаза вспыхнули гневом.
— Не смей обвинять меня в том, чего не понимаешь! Моя семья не имеет к этому отношения. Но я слышал разговоры… старые легенды. Салазар Слизерин оставил в замке монстра, который должен был очистить школу от таких, как ты.
— От маглорождённых, — прошептала Гермиона, и в её груди похолодело.
— Да, — Малфой отвёл взгляд. — Но я… я не думаю, что это правильно. Убивать кого-то за то, что у них родители не волшебники? Это тупость. Ты… ты лучше половины наших чистокровных, Грейнджер, и я ненавижу это признавать.
Она уставилась на него, не веря своим ушам. Драко Малфой, наследник одной из старейших чистокровных семей, только что защитил её? Мир сошёл с ума.
— Я хочу найти способ остановить это, — сказала она тихо. — И мне нужна помощь. Ты знаешь замок лучше меня. Ты знаешь старые легенды. Помоги мне.
— Ты предлагаешь мне предать свой собственный факультет? — он горько усмехнулся. — Сдать наследника Слизерина?
— Нет. Я предлагаю тебе сделать то, что правильно. Разве не этому учит Слизерин? Защищать своих?
— Ты не «своя», Грейнджер.
— Может быть, — она впервые улыбнулась ему — не язвительно, а по-настоящему. — Но ты сам сказал, что я лучше половины ваших. А это уже что-то.
Он долго смотрел на неё, и в его глазах боролись противоречия. А потом вдруг кивнул.
— Ладно. Но если нас поймают, ты скажешь, что я действовал под заклятием Империус.
— Договорились.
Так начался их странный союз. Гермиона часами просиживала в библиотеке, изучая старые книги о Тайной комнате, а Малфой приносил ей информацию из гостиной Слизерина — обрывки разговоров, слухи, намёки. Он же рассказал ей о том, что Гарри Поттер говорит на змеином языке, и именно это навело Гермиону на мысль о василиске. Однажды ночью, когда они тайком встретились в заброшенном классе, Гермиона разложила перед ним свои заметки.
— Я знаю, где вход в Тайную комнату, — сказала она. — В туалете Плаксы Миртл. И я знаю, кто наследник. Это Том Реддл. Он учился здесь пятьдесят лет назад и открывал Комнату в первый раз. Он оставил здесь что-то, что позволяет ему управлять василиском. Дневник. Я видела его у одного из учеников.
— У кого? — напрягся Малфой.
— У твоего друга, — Гермиона посмотрела ему прямо в глаза. — У Крэбба. Или у Гойла. Я не уверена. Но дневник точно был в Слизеринской гостиной.
Лицо Драко побелело. Он знал, что это значит. Его друзья, его окружение, возможно, его собственная семья — всё это было связано с Тёмным Лордом. И теперь он должен был выбрать, на чьей он стороне.
— Я найду этот дневник, — сказал он наконец, и его голос был твёрже, чем когда-либо. — А ты тем временем постарайся не попасться василиску. Было бы жаль потерять единственного человека, который может спорить со мной на равных.
Гермиона улыбнулась. И впервые за долгое время почувствовала, что она не одна.
Глава 3: Выбор
Они нашли дневник. Малфой выкрал его из сундука Гойла и принёс Гермионе. Она поняла, что это крестраж, и уничтожила его с помощью клыка василиска, который Гарри Поттер принёс из Тайной комнаты. Но всё это было позже, а до того им пришлось пережить страшные дни.
Когда Гермиона сама оказалась жертвой — василиск парализовал её взглядом через зеркало, которое она предусмотрительно достала, — она очнулась в больничном крыле и увидела у своей кровати две фигуры. Гарри и Рон, которые тоже были там, улыбались ей, но рядом, чуть поодаль, стоял Малфой. Его лицо было бледным, а под глазами залегли тени.
— Ты жива, — сказал он, когда Гарри и Рон отошли. — Я думал, ты… — он осёкся.
— Я же говорила тебе, что я не рыдаю в подушку, — слабо улыбнулась Гермиона.
— Ты идиотка, — прошептал он, и в его голосе было столько эмоций, что она не знала, плакать ей или смеяться. — Если ты ещё раз полезешь в такие приключения, я тебя сам убью.
— Это угроза или забота?
— И то, и другое, — он наклонился и, к её полному изумлению, поцеловал её в лоб. — Поправляйся, Грейнджер. Ты нужна этому дурацкому замку.
И вышел.
Гермиона осталась лежать, глядя в потолок, и её сердце колотилось так громко, что, казалось, слышно во всём крыле.
После этого случая их отношения изменились. Они больше не прятались по углам. Малфой перестал насмехаться над ней в присутствии других, а если кто-то из слизеринцев пытался её задеть, он осаждал их холодным взглядом и парой резких слов. Пэнси Паркинсон, которая раньше была его неизменной спутницей, всё больше хмурилась, глядя на них. Но Малфой, казалось, этого не замечал.
Однажды он пришёл к ней в библиотеку, где она, как обычно, сидела над книгами.
— Грейнджер, — произнёс он, и в его голосе была несвойственная ему нерешительность. — Ты когда-нибудь думала, что будет дальше? После школы?
— Думала, — ответила она, откладывая перо. — Я хочу работать в Министерстве. Изменить законы, которые угнетают маглорождённых. Добиться справедливости.
— Справедливости, — повторил он, и уголки его губ дрогнули в горькой усмешке. — Моя семья никогда не примет этого. Мой отец скорее проклянёт меня, чем увидит меня рядом с такой, как ты.
— А ты? — спросила она тихо. — Что хочешь ты?
Он долго молчал, глядя куда-то мимо неё. Потом сказал:
— Я хочу не бояться. Я всю жизнь чего-то боялся. Отца, Тёмного Лорда, своей собственной слабости. Но с тобой… с тобой я почему-то перестаю бояться.
Она встала и подошла к нему. Он стоял, опустив плечи, и выглядел сейчас не надменным аристократом, а просто уставшим мальчиком.
— Ты не слабый, Драко, — сказала она, впервые называя его по имени. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты просто ещё не понял, на чьей ты стороне.
— Я на твоей, — выдохнул он, и в его глазах блеснули слёзы. — Чёрт возьми, Грейнджер, я на твоей стороне, даже если это убьёт меня.
Она обняла его. Неуклюже, потому что не привыкла к такому, но он ответил — крепко, отчаянно, словно она была единственной опорой в мире, который рушился вокруг.
Глава 4: Война
Когда началась война, Хогвартс разделился. Слизерин, как всегда, оказался на перепутье: одни ученики ушли к Пожирателям смерти, другие пытались отсидеться в стороне, третьи — единицы — выбрали сопротивление. Малфой был среди тех немногих, кто открыто выступил против Волдеморта, и за это его возненавидели и бывшие друзья, и собственная семья.
Люциус Малфой явился в Хогвартс с отрядом Пожирателей смерти и лично отрёкся от сына. Гермиона видела это с другого конца зала: Драко стоял, прямой как струна, и слушал проклятия отца, а потом повернулся и пошёл к ней. Его лицо было бледным, но спокойным.
— Теперь у меня нет ничего, кроме тебя, — сказал он. — Ты всё ещё хочешь быть со мной?
— Я всегда хотела, — ответила она, и в этот момент ей было всё равно, что на них смотрят. Она взяла его за руку, и они вместе встали в строй защитников замка.
Битва за Хогвартс была адом. Гермиона сражалась бок о бок с Гарри, Роном и Драко, и каждый раз, когда она видела, как он отражает заклинания Пожирателей, её сердце наполнялось гордостью. Он был не просто слизеринцем, который выбрал свет. Он был человеком, который преодолел себя.
Когда Волдеморт пал и война закончилась, они стояли посреди разрушенного Большого зала, держась за руки, и смотрели на рассвет. Вокруг них плакали и смеялись люди, кто-то обнимался, кто-то молча сидел у тел погибших. А они просто стояли, и в этом молчании было больше слов, чем в любых клятвах.
— Что теперь? — спросила Гермиона.
— Теперь, — Драко повернулся к ней и улыбнулся — впервые за долгое время открыто и радостно, — мы будем жить. И строить новый мир. Вместе.
— Это звучит как грандиозный план, — она улыбнулась в ответ.
— Ну, мы же слизеринцы, — он подмигнул ей. — Мы умеем планировать.
И они поцеловались — впервые по-настоящему, не украдкой, не в тёмном коридоре, а посреди света, среди друзей и бывших врагов, которые теперь становились просто людьми.
Эпилог: Дом
Прошли годы. Гермиона Грейнджер, одна из самых блестящих выпускниц Хогвартса, возглавила Департамент магических существ и добилась принятия закона о защите прав оборотней, домовых эльфов и других угнетённых существ. Драко Малфой, разорвавший связи с прошлым, стал одним из ведущих экспертов по зельям и вместе с женой открыл фонд поддержки маглорождённых студентов.
Они жили в небольшом доме на окраине Лондона, где пахло книгами, зельями и свежей выпечкой. По вечерам они сидели у камина и спорили о политике, о магии, о том, как правильно воспитывать их сына Скорпиуса, который унаследовал от матери ум, а от отца — серебристые глаза и острый язык.
Однажды, перебирая старые фотографии, Гермиона нашла снимок, сделанный ещё на первом курсе: группа слизеринцев на фоне зелёных флагов, и среди них — она, маленькая, испуганная, но с гордо поднятой головой.
— Помнишь? — спросила она, протягивая фото Драко.
— Как я мог забыть? — он усмехнулся. — Ты единственная, кто не боялся мне перечить.
— И ты единственный, кто меня слушал.
Он притянул её к себе и поцеловал в висок.
— Знаешь, — сказал он, — когда-то я думал, что Слизерин — это дом для избранных. А потом ты показала мне, что «избранность» не в крови. Она в поступках.
— Ты стал философом на старости лет, — она засмеялась.
— Ну, кто-то же должен был научить меня, — он улыбнулся. — Спасибо тебе, Грейнджер.
— Всегда пожалуйста, Малфой.
И они сидели так, в своём доме, полном тепла, и смотрели, как за окном падает снег. Война осталась позади. Прошлое было прожито и отпущено. А впереди была целая жизнь — их общая жизнь, которую они построили вместе, вопреки всему.
КОНЕЦ
