Яркий свет прожекторов заливал арену, делая каждую каплю влаги на каменном полу похожей на осколок зеркала. Толпа на трибунах ревела, предвкушая зрелище, достойное самого турнира Смертельной Битвы. Воздух был пропитан запахом озона, крови и разгорячённых тел. В самом центре этого круга, очерченного тенями колонн, стоял человек, чьё имя давно стало синонимом предательства и очищающей стихии. Его называли принцем, потомком бога-защитника Аргуса, сыном Эдении, но истинная его сущность была гораздо древнее и глубже, чем любые земные титулы. Он был полубогом, чья кровь несла в себе память о первозданном потопе, и звали его Рейн.
Сегодня его одеяние было не таким, как обычно. Вместо привычных пурпурных одежд, подчёркивающих его королевское происхождение, на нём был облегающий костюм тёмно-синего, почти чёрного цвета, с вставками из укреплённой ткани, напоминающей чешую. Рукава были плотно обмотаны кожаными ремнями, на поясе висела небольшая сумка с алхимическими компонентами, а за спиной в специальных ножнах покоились две короткие, слегка изогнутые клинки-крисы, по лезвиям которых при каждом движении пробегали электрические разряды. Его длинные чёрные волосы, обычно струящиеся по спине, были собраны в тугой высокий хвост, открывая острые, совершенные черты лица, на котором сейчас застыло выражение холодного, расчётливого спокойствия. Маска, закрывающая нижнюю часть лица, была соткана из тончайшей серебряной нити и сдерживала его дыхание, смешанное с парами воды.
Противником Рейна сегодня был не заурядный воин. Это был пришелец из Внешнего Мира, известный своей невероятной физической силой и способностью дробить кости одним ударом. Тяжёлая броня из неизвестного металла делала его похожим на ожившую статую. Гул толпы стих до напряжённого шёпота, когда распорядитель турнира, наблюдающий за ходом поединка с высокого балкона, дал знак к началу. Гонг прозвучал глухо, словно удар колокола под водой.
Рейн даже не пошевелился. Его противник, издав боевой клич, бросился вперёд, сотрясая землю тяжёлыми шагами. Каждый его взмах огромным топором рассекал воздух с ужасающим свистом. Но принц Эдении двигался не так, как обычные смертные. Он не уклонялся, а скорее перетекал с одного места на другое. В тот момент, когда топор обрушился вниз, намереваясь раскроить ему череп, Рейн распался. Нет, он не исчез. Его тело на долю секунды утратило свою монолитность, превратившись в стремительный поток кристально чистой воды. Огромное лезвие прошло сквозь этот поток, не встретив сопротивления, и врезалось в каменную плиту, выбив из неё сноп искр.
Не успел противник опомниться, как водяной вихрь за его спиной вновь сгустился в фигуру Рейна. Движение было настолько быстрым и плавным, что человеческий глаз едва мог его уловить. Два коротких криса, выхваченных из ножен с тихим шелестом, прочертили в воздухе дуги. Одно лезвие ударило по сочленению доспеха на локте, второе – по подколенной впадине. Брызнула кровь, густая и чёрная, совершенно не похожая на человеческую. Противник взревел и, развернувшись с неожиданной для такой массы скоростью, попытался схватить Рейна своей огромной, закованной в сталь рукой. Но принц уже снова был вне досягаемости. Он стоял в нескольких метрах, небрежно поигрывая клинками, с которых медленно стекали тёмные капли, оставляя на камнях быстро испаряющиеся следы.
«Ты предсказуем, как прилив,» – произнёс он, и его голос, хоть и приглушённый маской, звучал отчётливо и насмешливо, проникая в самые потаённые уголки сознания. «Твоя сила – это якорь, который тянет тебя на дно. В мире, где правят вода и молния, у скалы нет шансов.»
Он поднял левую руку, и вокруг его ладони начал закручиваться небольшой водоворот, превращаясь в идеальную сферу воды размером с яблоко. Сфера пульсировала и светилась изнутри. Рейн резко выбросил руку вперёд, и водяной шар с огромной скоростью полетел в противника. Это не было просто брошенной водой. Сфера в полёте сжалась до размеров пули и по плотности не уступала стали. Она ударила воина Внешнего Мира в нагрудную пластину с такой силой, что доспех прогнулся, а его самого отбросило на несколько шагов назад. Он пошатнулся, пытаясь восстановить дыхание, но Рейн уже не давал ему передышки. Следующая атака была гораздо сложнее и разрушительнее.
Полубог выбросил вперёд обе руки, из ладоней которых вырвались два тугих потока воды. Они не разлетались брызгами, а сохраняли форму двух полупрозрачных щупалец, которые мгновенно захлестнулись вокруг запястий и лодыжек противника. Рейн резко дёрнул руки на себя, и воин потерял равновесие, с грохотом рухнув на колени. Водяные путы всё туже сжимали его конечности, а принц, медленно подходя ближе, чертил в воздухе указательным пальцем правой руки сложный, светящийся синим символ. Это была руна, выученная им в запретных библиотеках Эдении ещё до её падения. Руна, повелевающая молнией.
Воздух вокруг них затрещал, запахло грозой. С кончиков пальцев Рейна сорвалась ослепительная дуговая молния, но она не ударила напрямую. Вместо этого она вонзилась в одну из водяных пут, и электрический разряд мгновенно распространился по всей её длине, превратив сырую верёвку в проводник чудовищной силы. Тело противника выгнулось дугой от разряда, прошедшего через него. Крик боли эхом разнёсся по арене, заглушив на мгновение даже восторженный рёв толпы. От доспеха повалил едкий дым. Рейн разорвал дистанцию, и водяные путы опали на пол мокрыми пятнами.
Он знал, что этот бой – лишь прелюдия. Проверка. Его истинная цель лежала далеко за пределами этой арены, за гранью этого турнира. Она мерцала где-то в глубинах Внешнего Мира, в тени трона Шао Кана. Новость, доставленная перебежчиком, была ошеломляющей и требовала немедленной, но тайной проверки. Говорили, что император Внешнего Мира, в своей бесконечной жажде могущества, нашёл нечто, способное контролировать саму погоду. Источник первозданной воды, ключ к настоящему Потопу, с помощью которого можно было бы не разрушать миры, а переделывать их под себя, затапливая одни земли и осушая другие по своей воле. Для Рейна, полубога воды и молнии, это был не просто артефакт силы. Это была часть его самого, утраченное наследие, которое могло наконец объяснить его природу и дать ему власть, сопоставимую с властью богов.
Его размышления прервал звук, от которого кровь застыла в жилах. Раненый, дымящийся противник не собирался сдаваться. Он поднялся, шатаясь, и сорвал с пояса небольшой металлический цилиндр. С резким щелчком из цилиндра вылетели десятки тончайших, острых как бритва игл, разлетающихся веером. Это была ловушка, грязный приём, на который способен лишь загнанный в угол зверь. Уклониться от такого количества смертоносных снарядов, летящих со скоростью звука, казалось невозможным.
Инстинкты Рейна сработали быстрее мысли. Времени на переход в водяную форму не было. Вместо этого он резко припал на одно колено и ударил обеими ладонями по каменному полу. Он не вызывал воду из воздуха или из своего тела. Он обратился к той влаге, что веками дремала в порах самого камня, к подземным водам, протекавшим глубоко под фундаментом арены. Раздался низкий, утробный гул. Пол под ногами Рейна пошёл трещинами, и из них с чудовищным давлением вырвался гейзер чистейшей воды. Стена воды, вставшая перед полубогом, была не просто преградой. Это была стихия в её первозданной, неукротимой ярости. Металлические иглы, попав в неё, мгновенно потеряли свою убойную силу, закружились в водовороте и были отброшены в сторону, где безвредно зазвенели о каменные колонны.
Гейзер опал так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь широкие лужи и влажный туман. Противник стоял, ошеломлённый масштабом увиденного, его последняя надежда на победу растаяла вместе с водяным паром. Рейн медленно выпрямился. В его глазах, холодных и синих, как льды на вершинах Эденийских гор, не было ни гнева, ни торжества. Только бесконечная, всепоглощающая скука.
«Ты пытаешься использовать частицы металла против того, кто повелевает океанами? Это даже не высокомерие. Это глупость, граничащая с безумием,» – проговорил он, и каждое его слово падало тяжело, словно капли ртути. «Игра окончена.»
Рейн не стал заканчивать бой привычным фаталити. Он не видел в этом ни чести, ни необходимости. Вместо этого, он просто вытянул правую руку вперёд, слегка согнув пальцы в жесте, которым обычно подзывают слуг. Противник внезапно застыл, его глаза расширились от невыразимого ужаса. Он чувствовал это. Чувствовал, как жидкость в его теле – кровь, лимфа, межклеточная влага – вдруг перестала подчиняться ему. Каждая капля воды в его организме начала вибрировать, отвечая на безмолвный зов полубога. Нестерпимая боль пронзила всё его существо, боль от того, что сама жизнь внутри него разрывалась на части. С губ воина сорвался не крик, а лишь сдавленный, булькающий хрип. Из открытых ран на локте и колене, из-под обломков доспеха, выступили капли крови, но они не стекали вниз. Они поднялись в воздух, дрожащие и алые, и медленно поплыли к протянутой ладони Рейна. Это была не магия смерти. Это была абсолютная власть над главным элементом жизни. Спустя несколько секунд, воин Внешнего Мира рухнул лицом вниз, полностью обезвоженный, превращённый в пустую оболочку. Крошечная алая сфера в руке Рейна испарилась с тихим шипением.
Не глядя на тело, принц Эдении покинул арену. Толпа, только что ставшая свидетелем чудовищной, непостижимой силы, молчала, объятая священным трепетом.
Переход во Внешний Мир был отвратительным, как и всегда. Мир Шао Кана был грубой, жестокой пародией на Эдению. Здесь всё было пронизано аурой насилия и тирании. Небо затягивали вечные багровые тучи, а земля, по которой ступал Рейн, была иссушена и потрескалась. Императорская столица встретила его удушливым зноем и враждебными взглядами стражей-таркатанов. Рейн сбросил свои боевые одежды, сменив их на плащ глубокого пурпурного цвета с капюшоном, скрывающим его лицо в тени. Он больше не был воином на арене. Теперь он был тенью, шпионом, проникшим в самое сердце логова врага. Его путь лежал не во дворец, а в район имперской алхимической гильдии, где, по слухам, и хранился найденный артефакт.
Он двигался по лабиринтам узких улочек, больше похожих на ущелья. Чувство воды было здесь его главным проводником. Он ощущал её везде: в тухлой жиже сточных канав, в водянистом пиве, которое подавали в тавернах, в скудных запасах в цистернах на крышах, в крови существ, обитавших в этих трущобах. Вся эта гидросистема была для него единой, пульсирующей сетью, рассказывающей ему обо всём, что происходит вокруг. Он слышал, как на соседней улице таркатанский патруль избивает торговца за просроченную дань. Чувствовал, как в подвале одного из домов ведьма варит приворотное зелье. Он даже ощущал биение сердца молодого вора, затаившегося на карнизе прямо над ним. Рейн поднял голову и встретился с ним взглядом. Хватило одного лишь взгляда, чтобы парень побелел от ужаса и скрылся в ночи.
У входа в гильдию, неприметного здания, зажатого между оружейной лавкой и складом, его уже ждали. Три фигуры в тёмных плащах стояли в тени портала. Это были Рейн-мастеры, элитные ассасины-гидроманты, лично преданные ему и обученные им самим. Они были выходцами из разных миров, но объединяла их вера в то, что только Рейн, с его божественной искрой и хитростью, достоин править, а не грубая сила Шао Кана.
«Докладывайте,» – коротко бросил Рейн, не поворачивая головы. Его голос звучал приглушённо из-под капюшона.
«Объект хранится в подземной лаборатории, тридцать футов под землёй,» – ответил один из мастеров, тот, чей голос был похож на шелест сухого тростника. «Охрана минимальна. Император считает это место надёжным настолько, что для охраны использует только магических стражей. Наша смена в лаборатории начинается через час. Под видом поставщиков редких ингредиентов, мы проведём вас внутрь.»
Рейн кивнул. План был хорош, но его чутьё, отточенное веками интриг, кричало об опасности. Слишком всё просто. Слишком доверчив оказался император. Шао Кан не был глупцом. Если он так небрежно относится к охране артефакта подобной силы, значит, либо артефакт – ловушка, либо сама гильдия под контролем кого-то более могущественного, чем простые маги-стражи. Но отступать было некуда.
Спустя час, когда две из трёх лун Внешнего Мира взошли над городом, они вошли в здание гильдии. Процедура досмотра была формальной. Стража у входа, огромные мутанты-шоканы, лишь лениво осмотрели поддельные печати на ящиках с «редкими минералами», которые тащили люди Рейна. Внутри здание разительно отличалось от убожества улиц. Здесь царили стерильная чистота, холодный свет магических светильников и запах химических реактивов. Они спустились по винтовой лестнице глубоко под землю, где воздух стал влажным и прохладным. Сердце Рейна забилось чаще. Он чувствовал это. Чувствовал зов, тихий, но настойчивый, источником которого было что-то невероятно мощное, спящее в центре подземного комплекса.
Лаборатория представляла собой огромный зал, уставленный стеллажами с древними книгами, алхимическими перегонными кубами и клетками с подопытными существами. Но взгляд Рейна сразу же приковал центр комнаты. Там, на пьедестале из чёрного обсидиана, парила Сфера. Она была размером с человеческую голову и, казалось, была сделана из жидкого стекла. Внутри неё непрерывно двигались и переливались сотни крошечных водоворотов и ручейков, образующих сложные, постоянно меняющиеся узоры. Это был не просто артефакт. Это была модель мироздания, если смотреть на него через призму первородной стихии. Это был Глаз Потопа.
Рейн, уже не обращая внимания на своих людей, медленно, как заворожённый, подошёл к пьедесталу. Он скинул капюшон, и его глаза, отражая свет Сферы, засияли неземным светом. Это было оно. Наследие, которое он искал столетиями. Внезапно, тишину лаборатории разорвал резкий, хриплый смех. Из-за стеллажей, медленно хлопая в ладоши, вышел Шан Цзун. Его лицо, всегда хранившее маску вежливого цинизма, сейчас светилось торжеством.
«Браво, принц Рейн,» – проскрипел колдун. «Должен признать, ваша проницательность едва не разрушила мои планы. Вы ведь любовно думали, что это ловушка Шао Кана. Но нет. Это моя ловушка. Император даже не знает, что эта безделушка у меня. А когда я представлю ему вашу голову и этот артефакт, моя позиция при дворе станет незыблемой.»
Рейн резко обернулся, в его руке уже формировалась водяная сфера. Но Шан Цзун лишь рассмеялся снова.
«Ваши жалкие потуги бессмысленны. Взгляните на своих людей.»
Рейн бросил короткий взгляд. Все три Рейн-мастера стояли неподвижно, как статуи. Их кожа приобрела зеленоватый оттенок, а из глаз, ушей и ртов начал сочиться светящийся зелёный дым. Всего за мгновение они рассыпались в прах прямо в своих плащах.
«Яд «Зелёный туман»,» – пояснил Шан Цзун, наслаждаясь выражением глаз Рейна. «Распылён в воздухе в виде безвредного пара, неактивного. Катализатором служит вода. Любая водная магия, которую вы или ваши жалкие ученики попытались бы здесь применить, моментально превратила бы яд внутри их тел в активную форму. Вы единственный выжили потому, что ваша божественная природа даёт вам частичный иммунитет. Ваша кровь жжёт вас изнутри, не так ли, полубог?»
Рейн действительно почувствовал это. Вместе с гневом и осознанием предательства, в его жилах разлился жидкий огонь, который не могла унять никакая сила воды. Яд, созданный алхимией Внешнего Мира, был настоящим произведением искусства, направленным против самой его сути. Любое использование его родной стихии ускорило бы реакцию. Он был обезоружен и загнан в угол в самом прямом смысле этого слова.
«Ты переоцениваешь свой интеллект, змея,» – процедил Рейн сквозь стиснутые зубы, пытаясь сдержать боль. Его голос звучал надломленно, но в нём не было и тени мольбы. Только ледяная, сконцентрированная ненависть.
«О, сколько пафоса,» – ухмыльнулся Шан Цзун. «Я заберу твою душу и твои знания не спеша. А начну я, пожалуй, с того, что заставлю тебя смотреть, как я использую Глаз Потопа. Знаешь ли ты, что он может не только призывать воду, но и полностью, необратимо её изгонять? Я превращу тебя в мумию быстрее, чем ты успеешь прошептать имя своего папаши-бога.»
Колдун протянул руку к парящей сфере. Его пальцы, унизанные перстнями с зелёными камнями, почти коснулись её поверхности, когда Рейн совершил самоубийственный, отчаянный рывок. Он не использовал свою силу. Он просто бросился на Шан Цзуна, выхватив из-за пояса метательный кинжал. Но колдун, не оборачиваясь, сделал лёгкий жест левой рукой. Воздух перед Рейном уплотнился и ударил его в грудь, отбросив назад, прямо на один из алхимических столов. Стеклянные колбы и реторты со звоном разбились, их содержимое залило его плащ. Боль от яда и от удара была ослепляющей.
И именно в этот момент химического хаоса, среди запаха кислот, эфирных масел и его собственной крови, в сознании Рейна что-то щёлкнуло. Он вспомнил уроки, которые ему давали в детстве. Уроки не магии, а науки. Его учитель, старый алхимик, служивший ещё его матери, говорил: «Вода – самый терпеливый элемент. Она не спорит с огнём и не ломает сталь. Она находит путь там, где его нет. И она помнит молекулы всего, что в ней когда-либо растворялось. Не борись с природой яда, повели той частью его природы, что принадлежит тебе.»
Яд «Зелёный туман». Катализатор – вода…
