Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо над Альт-де-Сенда в оттенки расплавленного золота и пурпура. Легкий ветерок, приносивший с собой ароматы диких цветов и влажной земли после недавнего дождя, лениво шевелил листву древних дубов. Именно здесь, на широкой поляне, усеянной мягким мхом и мелкими светящимися грибами, Эш и Пикачу решили устроить привал. Путь до следующего города Орион-Сити был неблизким, а усталость, накопившаяся за дни бесконечных дорог и товарищеских сражений, давала о себе знать тянущей болью в мышцах.
Эш скинул с плеч свой видавший виды походный рюкзак, с глухим стуком уронив его на землю. Он потянулся, разминая затекшую спину, его неизменная красная кепка, слегка выцветшая и потерявшая былую яркость, была лихо сдвинута козырьком назад. В его темных глазах, однако, не было и тени уныния. Там плясали искры предвкушения и неутомимой жажды приключений. И отражался в этих глазах маленький желтый силуэт.
Пикачу сидел на плоском валуне, покрытом мягким ковром изумрудного мха. Его пушистый хвост, похожий на сломанную молнию, мерно покачивался из стороны в сторону, а черные блестящие глазки были устремлены на заходящее солнце. В этом моменте было столько умиротворения, что Эш на секунду замер, боясь спугнуть его. Их связь, зародившаяся много лет назад в лаборатории профессора Оука с молнии и негодования, давно переросла во что-то гораздо более глубокое. Это не было просто партнерство тренера и покемона. Это было братство. Безмолвное, абсолютное понимание, выкованное тысячами миль дорог, сотнями битв и горсткой горьких поражений.
Эш, как всегда, извлек из рюкзака нехитрый ужин: несколько консервных банок с фасолью, пару яблок и, конечно же, увесистую бутылку кетчупа. При виде знакомой красной бутылки длинные уши Пикачу шевельнулись, а на мордочке появилось выражение абсолютного, ничем не замутненного счастья. Он ловко спрыгнул с камня и в несколько прыжков очутился рядом с Эшем.
— Пи-ка-пи! — требовательно пропищал он, протягивая лапки.
Совместная трапеза на закате была их личным ритуалом. Эш развел небольшой костер, умело сложив сухие ветки шалашиком. Языки пламени весело заплясали, отбрасывая вокруг теплые, колеблющиеся тени. Порывшись в своем бездонном, казалось, рюкзаке, Эш извлек оттуда потертый кожаный альбом и огрызок карандаша. Это была его давняя привычка — не просто планировать тренировки, но и зарисовывать увиденное, делать пометки о поведении покемонов. Он раскрыл альбом на чистой странице, и взгляд его снова упал на Пикачу. Тот, в перерывах между каплями кетчупа, тренировал разряды.
Это не было похоже на боевую подготовку. Скорее, на танец. Пикачу стоял на задних лапах, закрыв глаза, и концентрировал электричество. Эш, затаив дыхание, наблюдал. Сначала едва заметное свечение окутало алые мешочки на его щеках. Затем крошечные, изумрудно-золотистые искорки, словно миниатюрные светлячки, начали весело бегать по кончикам его ушей и хвосту. Это была «Электрическая паутина» — прием, который они разрабатывали вместе. Идея заключалась в создании защитного поля из микрозарядов, которое не наносило бы вреда, но дезориентировало и замедляло противника. Это требовало от Пикачу филигранной точности и высочайшей концентрации, превращая грубую силу «Удара молнии» в изящное искусство.
Эш быстро заработал карандашом. Он штриховал контуры фигурки Пикачу, стараясь передать не только внешнее сходство, но и ту энергию, что пульсировала сейчас в его маленьком теле. Он подписал внизу страницы: «Уровень контроля: невероятный. Эмиссия из точки-источника расширена до 360 градусов. Микроамперы». Чуть ниже, уже более корявым почерком, приписал: «Он как маленькое солнце. Моё солнце».
Закончив с эскизом, Эш громко похвалил друга. Тот, открыв глаза и стряхнув остатки зарядов, довольно чирикнул и одним изящным прыжком взобрался на свое любимое место — плечо Эша. Это был его трон, его наблюдательный пункт, его зона максимального комфорта. Эш привычно почесал его за ушком, чувствуя мягкое покалывание от остаточного статического электричества. Это ощущение было для него роднее, чем тепло очага.
Их идиллия была внезапно прервана. Сперва это был просто далекий свист, быстро переросший в характерный, леденящий душу визг. В следующую секунду ночную тьму пронзила яркая, до рези в глазах, вспышка гиперлуча. Луч чистой, концентрированной энергии пронесся над кронами деревьев, срезая вековые стволы, словно травинки. Ударная волна пронеслась по поляне, в один миг затушив их скромный костер и наполнив воздух запахом гари и озона. Это был Пауль. Соперник, чье имя было синонимом безжалостной силы и холодного расчета. Грохот упавших деревьев еще не стих, а из темноты, верхом на грузном, покрытом металлической броней Аггроне, выехал его тренер.
— Кетчум, — произнес Пауль тоном, в котором не было ни грамма приветствия, только констатация факта. — Я слышал, твой Пикачу достиг новых высот в своих жалких трюках с напряжением. Покажи, на что он способен. Или его сила годится только для того, чтобы зажигать твой походный фонарь? Ультро-Мега Электрайв против твоей электрической мыши. Здесь и сейчас.
Пикачу напрягся на плече Эша, его шерсть встала дыбом, а по щекам пробежали маленькие, злые молнии. Эш чувствовал эту ярость, это жгучее желание доказать. Но он также чувствовал кое-что еще. Он положил руку на голову Пикачу, успокаивая его.
— Нет, — твердо сказал Эш, его голос был спокоен, как гладь горного озера в безветренную погоду. — Битва между тренерами и покемонами — это священный ритуал. А ты превращаешь его в избиение. Посмотри на своего Аггрона, на деревья. Ты используешь живых существ как инструменты для достижения своих целей. Я не буду участвовать в этом. Пикачу, мы уходим.
Взгляд Пауля стал еще более ледяным. Его палец, лежащий на покеболе Ультро-Мега Электрайва, побелел. Электрайв появился в ослепительной вспышке, его тело было опутано проводами, напоминавшими кабели высокого напряжения, а воздух вокруг него завибрировал от чудовищной мощи. Пауль не принял отказа.
— Это не просьба.
Сражение, которого Эш так хотел избежать, началось не по его воле. Пикачу, поняв намерения Эша без единого слова, бесстрашно спрыгнул с его плеча и встал напротив врага, чья электрическая мощь превосходила его собственную в десятки раз. Это был Давид против Голиафа.
— «Грозовое копье»! — скомандовал Пауль. Электрайв взревел, и в его руках сформировалось копье из ослепительно-белой энергии, которое он метнул с невероятной скоростью.
— Уклонение вправо с перекатом и «Быстрая атака» по касательной! — крикнул Эш.
Их танец начался. Пикачу, словно подхваченный ветром, ушел с линии атаки, пропуская копье в миллиметрах от себя, и молнией метнулся к Электрайву. Но Пауль был готов. В тот самый миг, когда «Быстрая атака» должна была достичь цели, Электрайв исчез в темноте, использовав «Ультраперехват» — технику телепортации на короткие дистанции. В следующую секунду он появился за спиной у Пикачу, раскрыв свои металлические захваты. Эш понял их замысел — замкнуть электрическую цепь и пустить ток такой силы, что Пикачу просто не выдержит.
— «Железный хвост» в землю! — скомандовал Эш, предвидя атаку.
Мгновенно затвердевший хвост Пикачу, засиявший стальным блеском, вонзился в землю, служа одновременно и громоотводом, и якорем. Мощнейший разряд Электрайва прошел через все тело Пикачу, но большая его часть ушла в землю. Пикачу стиснул зубы, превозмогая боль. Это был шанс. В этот момент, когда Электрайв был уверен в своей атаке, его брюхо на долю секунды осталось незащищенным.
— Быстрее молнии, Пикачу! — этот приказ Эша был даже не словами, а чистой эмоцией, переданной через их незримую связь.
И Пикачу, который все это время копил в себе не чистую мощь, а именно то самое мастерство контроля, которым он так гордился, выпустил весь этот заряд в одной точке. Он не использовал «Удар молнии». Он, прямо из положения на коленях, выстрелил сфокусированным до микроскопической иглы разрядом прямо в незащищенный участок Электрайва. Это была не демонстрация силы. Это была демонстрация искусства. Разряд пронзил электрического гиганта насквозь, замкнув его собственные внутренние цепи. Ультро-Мега Электрайв взревел от перенапряжения, его тело окуталось сетью хаотичных разрядов, и он рухнул на землю, не в силах пошевелиться от короткого замыкания.
Пауль замер. На его лице впервые промелькнула тень неподдельного удивления. Он видел не просто поражение своего сильнейшего покемона. Он видел результат пути, по которому сам никогда не пошел бы. Путь абсолютного доверия и единения.
Эш отвернулся, и тишину ночи прорезал жалобный, едва слышный писк. Он доносился из-под груды поваленных гиперлучом деревьев. Эш, забыв о битве, забыв о Пауле, бросился туда. Пикачу, несмотря на усталость, последовал за ним, его уши тут же повернулись в сторону звука. Под тяжелыми ветвями, в крошечной ямке, лежала стайка покемонов-детенышей, Крошек-Дреев. Это были маленькие пикачуподобные создания с пушистыми хвостиками и огромными испуганными глазами. Их дом был разрушен.
— Пауль! — голос Эша прозвучал холодно и требовательно. Он не просил помощи у соперника. Он требовал от тренера ответственности.
Игнорируя Эша, Пауль отозвал своего поверженного Электрайва и уже собирался скрыться в лесу. Но тут его остановил Пикачу. Он встал на пути у человека, которого ненавидел больше всего, и не угрожал. Он просто смотрел, а затем, повернувшись спиной к врагу, направился к дрожащим от холода и страха детенышам. Его уши печально поникли. Эш, поняв безмолвный призыв, подошел и осторожно начал вытаскивать первого Крошку-Дрея. Зверек пищал, но, оказавшись в теплых ладонях, затих. Пикачу мягко коснулся его кончиком хвоста, передавая крошечный, безопасный разряд тепла и успокоения. Это был его тактильный язык, его способ сказать: «Ты в безопасности».
Пауль видел это. Видел, как Пикачу, недавний яростный воин, превратился в заботливого защитника. Видел, как Эш, с бесконечным терпением, успокаивал каждого из пяти детенышей. Он молча простоял так несколько долгих минут, а затем, к величайшему изумлению Эша, подошел и молча начал разбирать завал с другой стороны. Он действовал грубо и неуклюже, его движения были лишены той нежности, что была у Эша, но он помогал. Он достал из своих запасов сухой паек для покемонов, разломил его и положил рядом, не глядя на Эша. Ни слова извинения, ни взгляда. Но это действие говорило громче любых слов. В эту ночь, среди руин, они спасали жизни. Эш — ведомый состраданием, и Пауль — ведомый, возможно, впервые в жизни, смутным чувством вины, разбуженным молчаливым уроком маленького желтого покемона.
До Орион-Сити они добрались только к вечеру следующего дня. Разбитые и уставшие, но с чувством глубокого удовлетворения. Пикачу, как всегда, сидел на плече Эша, но из его походной сумки теперь забавно торчали пять крошечных мордочек. Крошки-Дреи, которые наотрез отказались покидать своего нового героя, мирно спали, свернувшись клубочками.
Центр покемонов города Орион встретил их стерильной чистотой и ярким светом. Сестра Джой, молодая женщина с неизменно-розовыми волосами, привычным жестом приняла покеболлы у других тренеров, но при виде Эша и его маленького каравана на ее лице появилось выражение крайней озабоченности.
— Эш, мы провели полное сканирование Пикачу, — начала она, и голос ее был непривычно серьезным. — Физически он в идеальной форме, все его показатели в норме для электрического типа. Но есть кое-что, чего мы никогда раньше не видели.
Она вывела на большой голографический экран трехмерную модель мозга Пикачу. Нейронные связи пульсировали мягким золотистым светом.
— Смотри, — она увеличила изображение, — это зоны, отвечающие за эмпатию, защиту потомства, социальное взаимодействие. За последние три года их активность возросла на 732% по сравнению со среднестатистическим Пикачу. А вот здесь, — она указала на участок, который пульсировал ярче всего, — здесь формируются новые нейронные мосты. Мозг Пикачу буквально перестраивается. И знаешь, с чем синхронизируются эти волны? — она нажала несколько клавиш, и на экране рядом с моделью Пикачу появилась модель мозга Эша. Их ритмы альфа- и тета-волн совпадали с точностью до миллисекунды. — Ваше сознание и его — это больше не отдельные системы. Вы становитесь единым нейросетевым организмом.
Эш смотрел на экран, не в силах вымолвить ни слова. Он всегда знал это. Знал, что связь с Пикачу — это нечто большее, но увидеть научное подтверждение, осознать, куда ведет их путь… От этой перспективы захватывало дух и становилось немного страшно. Что будет, когда этот процесс завершится? Какими они станут?
Позже, стоя на балконе своей комнаты в Центре и глядя на огни незнакомого города, Эш чувствовал на своем плече привычную, родную тяжесть. Прохладный ночной ветерок шевелил шерстку Пикачу, которая слегка потрескивала от статики.
— Знаешь, приятель, — тихо прошептал Эш, — куда бы ни завела нас эта дорога, я ни о чем не жалею. С тех пор, как ты шарахнул меня молнией в тот первый день, моя жизнь стала настоящей.
Пикачу, который до этого мирно дремал, приоткрыл один глаз. Его маленькая лапка крепче сжала плечо Эша, а на мордочке появилась та самая, знакомая с детства, дерзкая улыбка.
— Пи-пика-чу, — произнес он, и в этом звуке Эш услышал эхо своих собственных мыслей. Обещание. Поддержка. Дом.
