Сирены выли где-то вдалеке, растворяясь в монотонном гуме промышленных вентиляторов. Вито Скалетта стоял у окна своей квартиры, глядя на серое небо Эмпайр-Бэй. Город, который когда-то казался ему землей обетованной, теперь больше напоминал клетку. Прошло десять лет после событий, перевернувших его жизнь, десять лет с тех пор, как он сделал выбор, решивший судьбу его лучшего друга. Джо Барбаро. Это имя жгло грудь изнутри, словно глоток дешевого виски на пустой желудок. Он знал, что Лео Галанте сдержал слово, он знал, что Джо жив. Но та жизнь, та дружба, которую они пронесли через огонь, воду и медные трубы криминального мира, исчезла навсегда.
Вито потянулся за пачкой сигарет на подоконнике, но пальцы нащупали лишь пустоту. Он вздохнул, вспоминая, как они сидели на пожарной лестнице старого многоквартирного дома еще в сороковых, смоля одну сигарету на двоих. Тогда у них не было ничего, кроме друг друга и надежды вырваться из грязи. Теперь у него была квартира, машина, деньги и даже относительная свобода. Но единственное, что имело значение, осталось похороненным под толщей лжи и компромиссов. Его размышления прервал резкий звонок телефона. Тяжелый аппарат черного цвета разразился настойчивой трелью, нарушая тишину спальни. Вито не спеша подошел, поправил манжеты рубашки и снял трубку.
Это был Лео. Голос старого консильери звучал сухо, но в нем проскальзывала тревожная нотка, которую Вито слишком хорошо знал. Разговор был коротким. Лео просил немедленно приехать в его поместье за городом. Никаких деталей, только адрес и время. Бросив трубку на рычаг, Скалетта почувствовал, как привычный холодок опасности пробежал по спине. Чутье подсказывало, что на этот раз дело касается не только бизнеса. Судьба, с которой он играл в шахматы, кажется, решила сделать свой ход.
Дорога до поместья Лео заняла около часа. Эмпайр-Бэй остался позади, уступив место ухоженным лужайкам и кованым оградам. Поместье Галанте напоминало крепость, и это было неудивительно, учитывая количество людей, мечтавших увидеть старика в могиле. Охрана у ворот знала Вито в лицо и пропустила его без лишних вопросов. Припарковав свой черный «Шуйберт», он направился к главному входу, где его уже встречал дворецкий.
Лео сидел в кожаном кресле у камина. Пламя отбрасывало причудливые тени на его морщинистое лицо, делая его похожим на античную статую. В руке он держал стакан с бурбоном. Он указал Вито на кресло напротив. Без долгих реверансов Лео перешел к делу. Его голос, обычно уверенный и властный, сейчас звучал непривычно глухо. Он рассказал, что за последний месяц в Чикаго, где, по условиям сделки, должен был находиться Джо, произошли серьезные подвижки. Семья Фальконе, воспользовавшись внутренними раздорами в клане Клементе, попыталась расширить сферу влияния.
В ходе одной из разборок загорелся склад, и, по оперативным данным, полученным от осведомителей Бруски, там находился человек, по описанию похожий на Джо Барбаро. Разумеется, никаких трупов после пожара не нашли, но активность вокруг персоны Джо резко прекратилась. Лео считал, что кто-то, возможно, тот же Фальконе, решил подстраховаться и ликвидировать всех, кто знал о старых грехах триад Лост-Хэвена, ведь Джо работал на Клементе в самые смутные времена.
Однако была и другая версия. Осведомитель Бруски сообщил о странных транзакциях на подставные счета, связанные с ирландскими синдикатами. Суммы были достаточно крупными, чтобы выкупить человека из-под программы защиты свидетелей или, что более вероятно, заплатить за его молчание. Лео протянул Вито тонкую папку из манильской бумаги. В ней лежали фотографии, сделанные тайно в порту Лост-Хэвена. На размытом снимке, сделанном явно издалека, был запечатлен крупный мужчина в широком плаще. Лица было не разобрать, но посадка головы, разворот плеч… Сердце Вито забилось где-то в горле. Ошибки быть не могло. Это был Джо.
Скалетта отложил папку и поднял взгляд на Лео. Он не спрашивал разрешения. Он просто констатировал факт, что поедет туда. Лео долго смотрел на огонь, а затем кивнул. Единственное, о чем он попросил — соблюдать осторожность, ведь появление Вито в старых районах Лост-Хэвена может спровоцировать новую войну. Но старый мафиозо понимал, что удерживать Скалетту в Эмпайр-Бэй сейчас бесполезно.
Лост-Хэвен встретил Вито промозглым ветром с Атлантики. Город почти не изменился за прошедшие годы: те же обшарпанные кирпичные стены, те же граффити, наспех закрашенные городскими службами, тот же запах рыбы и мазута в порту. Вито снял номер в неприметной гостинице на окраине, подальше от мест, где его могли помнить. Ему нужно было найти след. Он начал с порта, обходя бары, которые когда-то принадлежали ирландцам. Он понимал, что нельзя спрашивать о Барбаро в лоб, поэтому действовал аккуратно, скупая информацию под видом страхового агента, разыскивающего наследников погибших моряков.
Вечером второго дня ему повезло. В прокуренной забегаловке «Старый якорь» пожилой бармен, узнав старую татуировку на кисти Вито характерный армейский знак, разговорился. Он слышал, что в городе объявился «человек-тень» — водитель, работающий на местный профсоюз докеров, который избегает лишнего общения и платит чаевыми стодолларовыми купюрами. Бармен назвал адрес гаражей, где часто ошиваются профсоюзные парни.
Три дня слежки дали результат. Выйдя на нужного бригадира по имени Мёрфи, Вито, применив немного грубой силы и пару убедительных аргументов, узнал детали: да, на них работает крупный парень, итальяшка, но документы у него чистые, якобы из Нью-Джерси. Мёрфи под страхом переломанных пальцев признался, что этот парень снимает комнату в пансионе миссис О’Лири. Конечно, имя водителя было вымышленным, но Вито уже не сомневался, что нашел цель.
Он дождался смены пересменки в порту. Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в зловещие багровые тона. На фоне оранжевого неба четко вырисовывался силуэт грузного мужчины, шагающего к старому зеленому «Смит-Моррису». Мужчина кутался в воротник пальто, его походка была тяжелой, в одной руке он держал потрепанный ланч-бокс. Вито вышел из тени контейнера. Его тень упала на капот машины, и мужчина замер на полушаге. Он медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, поднял голову.
Это действительно был Джо. Но какой ценой далось ему это время? Лицо Барбаро пересекали глубокие морщины, шрам на подбородке побелел и стал заметнее, а в глазах поселилась такая тоска и боль, что Вито стало не по себе. Первые несколько секунд друзья просто смотрели друг на друга. В воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь криком чаек. Вито ожидал чего угодно: ярости, объятий, проклятий. Но Джо лишь усмехнулся, обнажив зубы, и сплюнул на асфальт.
— Значит, ты меня все-таки нашел, — голос Джо звучал глухо и совершенно безжизненно. — Никак совесть замучила, братишка?
Вито сделал шаг вперед, пытаясь подобрать слова. Он хотел объяснить, что спас ему жизнь, что у него не было выбора, что Лео в обмен на его молчание гарантировал смерть их обоих. Но все это сейчас казалось жалким лепетом. Пока он молчал, Джо выплеснул на него ушат холодной ненависти. Он кричал, что его жизнь превратилась в ад, что он не может видеть семью, что его держат на побегушках у ирландцев, которые чувствуют запах «крысы». Джо сказал, что лучше бы Вито дал ему умереть тогда в обсерватории, как мужчине, чем сейчас, как загнанной собаке. Он рявкнул, что Вито предал их клятву.
Но внутри Вито тоже кипела ярость. Он не остался в долгу. Он заорал в ответ, что Джо сам был слепым дураком в ту ночь, что если бы не он, Вито, их бы перестреляли как щенков, а Лео никогда бы не договорился. Он схватил Джо за лацканы пальто, и на секунду показалось, что драка неизбежна. Так бывало часто в молодости: они ссорились, били друг другу морды, но через пять минут снова шли обчищать магазины. Однако сейчас все было иначе. Джо просто обмяк, и Вито увидел под расстегнувшимся воротом рубашки свежие бинты.
— Это что? — Вито отпустил его и отступил на шаг. — Фальконе?
— Эти ублюдки нашли меня чуть раньше тебя, — буркнул Джо, поправляя одежду. — Думали, я сдам им расклады по старой семье. А когда поняли, что я пустышка, решили не оставлять свидетеля. Еле ушел.
В этот момент ярость Вито мгновенно переключилась на новые рельсы. Все обиды и взаимные претензии отошли на второй план. Это был тот самый рефлекс, выработанный годами войны: внешний враг всегда объединял их. Он посмотрел на Джо, и тот, несмотря на возраст, раны и усталость, понял этот взгляд без слов. Одноклассник, брат по оружию, вторая половина его души. Джо вздохнул и кивнул в сторону своей машины.
Они поехали в пансион, чтобы забрать вещи. Оставлять Джо там было опасно, люди Фальконе шли по следу. Миссис О’Лири проводила их испуганным взглядом, не задавая вопросов. В машине они ехали молча, пересекая мост, ведущий в Саутпорт. Вито лихорадочно соображал. Найти Джо было лишь половиной дела. Теперь его нужно было вывезти из Лост-Хэвена так, чтобы об этом не узнал никто: ни старые враги, ни, тем более, собственные «друзья» вроде Бруски, которые могли сдать их ради повышения.
Вито снял на сутки маленький коттедж на отшибе, припрятав там арсенал: пару дробовиков, револьвер и старый добрый «Томми-ган», который он привез с собой просто так, «для души», но который теперь оказался весьма кстати. Они сели за кухонный стол друг напротив друга. Сейчас это были не просто двое мужиков с тяжелой судьбой. Это была команда. Старые добрые Вито и Джо.
Джо знал расположение явочной квартиры Фальконе в промзоне. Там держали не только компромат, но и кассу для расчета с коррумпированными портовыми чиновниками. План родился мгновенно: им нужны деньги и документы. Фальконе был старым мафиози, не доверявшим банкам. Если обчистить его «схрон», у них будут и ресурсы, и информация, чтобы шантажировать его же людей и выторговать коридор для отхода на запад, к нейтральным территориям семьи Винчи. План был безумным, самоубийственным, практически невыполнимым. Именно такие планы им всегда удавались лучше всего.
Всю ночь они готовились. Джо зашивал распоровшиеся швы на разгрузочном жилете, что-то ворча про ирландскую еду, которой его кормили. Вито чистил оружие. Идиллия была почти семейной. Они не говорили о прошлом — острые слова все еще висели в памяти, — но молчание уже не было враждебным. В нем было понимание.
Операция была назначена на три часа ночи. Дождь хлестал по крышам ангаров, обеспечивая им неплохое звуковое прикрытие. Вито бесшумно снял охранника на входе, того самого лысого амбала, который отбивал ему почки десять лет назад. Старые счеты бывают очень к месту. Джо вскрыл замок с мастерством медвежатника, хотя руки его заметно дрожали — сказывались старые травмы и возраст.
Они пробирались по лабиринтам склада, когда наткнулись на усиленный патруль. Тишину ночи разорвали выстрелы. Пули зацокали по металлическим контейнерам. Джо, прикрывая Вито, палил из дробовика, снося врагов мощными зарядами. Тяжелый грохот выстрелов болью отдавался в его перевязанной груди, но он держался на чистом адреналине. Вито короткими перебежками продвигался к офису. Дверь он высадил плечом, словно ему снова было двадцать пять.
В сейфе, как они и предполагали, лежало около сотни тысяч долларов наличными, поддельные паспорта, не успевшие уйти заказчикам, и толстая тетрадь с черной бухгалтерией. Сверху лежала папка с пометкой «Барбаро». Вито открыл ее и присвистнул: Фальконе собирался использовать Джо как разменную монету в переговорах с Комиссией, расписав целый сценарий его публичной казни за «предательство» Клементе. Они не просто грабили врага, они спасали свою шкуру в глобальном смысле.
Обратный путь был адом. Фальконе стянул в промзону всех солдат, кто был под рукой. Перестрелка была хаотичной. В какой-то момент Вито увидел, как Джо, перезаряжая оружие, пропустил амбал, зашедшего с фланга. Времени кричать не было. Вито одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние и, перехватив револьвер за ствол как кастет, врезал нападавшему в висок. Джо благодарно кивнул. Это был жест. Это было прощение.
Они вырвались на пирс. Дождь, наконец, перестал, и сквозь тучи начало пробиваться тусклое серое утро. Двигатель катера, подготовленного Вито для побега, взревел. Они уходили по воде прочь от берега, освещенного огнями пожаров и мигалок полиции. Джо сидел на корме, прижимая к боку сумку с деньгами, и хрипло дышал. Вито стоял у штурвала, глядя на удаляющийся Лост-Хэвен.
Катер рассекал волны, унося их в нейтральные воды Нью-Джерси. Вито заглушил двигатель, когда они отошли на безопасное расстояние, и сел рядом с Джо. Тот, переборов себя, закурил. Дым медленно растворялся в прохладном утреннем воздухе. Они сидели молча. Десять лет были как пропасть между ними, но три часа ада снова связали их нерушимыми узами.
— Прости меня, Джо, — тихо сказал Вито, глядя не на друга, а на морскую гладь за бортом.
Джо долго смотрел на тлеющий кончик сигареты.
— Знаешь, я как-то вычитал у одного парня в камере книжку про мужика, который двадцать лет рыл подкоп, — Джо говорил медленно, почти лениво. — Все думал, каково это — столько ждать. А потом понял. Главное — знать, ради кого роешь. — Он повернулся к Вито и, выдохнув дым, добавил: — Поехали домой, партнер.
Вито улыбнулся краешком губ. Война еще не была окончена, Фальконе будет рвать и метать, Комиссия потребует объяснений. Но в этот миг все было правильно. Им предстояло последнее дело — доставить тетрадь туда, где ее содержание защитит их лучше любого оружия. Но это будет завтра. А сейчас в кабине маленького катера, наедине с соленым ветром и качкой, снова, как много лет назад, ехали двое парней из Эмпайр-Бэй. Неразлучная парочка, бандиты, братья. Вито Скалетта и Джо Барбаро. Они были живы. И они были вместе.
