Серый день клонился к закату, заставляя улицы Лост-Хевена тонуть в мутных сумерках. Томми сидел в такси, припаркованном у закусочной, прокручивая в пальцах помятую пачку «Лаки Страйк». С тех пор как Сальери дал ему «повышение», жизнь превратилась в бесконечную череду мокрых дел и тихих угроз. Работа в таксопарке казалась теперь сном, чем-то из прошлой, почти нереальной жизни. Сейчас же реальность — это вишневый костюм, револьвер под мышкой и вечное ожидание звонка от Поли.
Зазвонил телефон в баре, и Томми нехотя вылез из машины. Трубка холодила ухо.
— Анджело, есть разговор. Загляни в бар, — голос Сальери звучал спокойно, но Томми научился различать нотки напряжения. Спокойствие Дона часто было предвестником бури.
Через пятнадцать минут он уже сидел в прокуренном кабинете. Кроме Дона, там находились двое: Фрэнк Колетти, консильери, с лицом уставшего бухгалтера, и Винченцо Риччи, мрачный горилла, чьи руки никогда не лежали спокойно. На столе, заваленном счетами и картами районов, лежала раскрытая коробка сигар. Томми не курил сигары, но от запаха кислого табака и виски к горлу подкатывала тошнота.
— Томми, время пришло, — Сальери пододвинул к нему фотографию. С черно-белого снимка смотрел толстяк с блестящей лысиной и неизменной широкой улыбкой. Карло Барбиери. Владелец портовых складов и правая рука Моретти. — Мы слишком долго терпим крыс в наших доках. Моретти зарывается, а этот толстяк — замок на воротах его империи.
Томми взял фото. Анджело давно понял: на войне за контроль над городом нет места чистым рукам. И тем не менее каждое новое задание отдирало по куску от души, оставляя на том месте грубую корку равнодушия.
— Я все сделаю, — сказал он ровным голосом, убирая снимок во внутренний карман.
— Не спеши, — подал голос Фрэнк. Он развернул потрепанную карту портового района. — Барбиери — не дурак. Он понимает, что после последней зачистки грузовиков мы придем за ним. Его дом — настоящая крепость. Охрана, сигнализация. В лоб не взять. Но есть одна деталь: каждую пятницу он навещает любовницу. Крошечная квартирка в районе Хобокен. Там его охрана минимальна — двое у входа, один в машине.
Анджело вглядывался в линии улиц, запоминая повороты. Хобокен был грязным, суматошным, идеальным местом для незаметного исчезновения. В таком районе убийство не станет неожиданностью, скорее — пунктом в полицейской статистике, не более.
— Поедешь с Винченцо. Ты — водитель. Он сделает остальное, — распорядился Дон.
Взгляд Томми на секунду пересекся со взглядом Риччи. Тот едва заметно ухмыльнулся. Анджело не любил работать с Винченцо. Тот был жесток не ради дела, а ради удовольствия. Но приказы в Семье не обсуждались. Томми кивнул, чувствуя, как тяжелеет в кармане оружие.
Пятничный вечер встретил их моросящим дождем. Капли лениво барабанили по крыше черного «Форда», за рулем которого сидел Анджело. Двигатель тихо урчал. Винченцо расположился на пассажирском сиденье, лениво полируя ствол с накрученным глушителем. В салоне пахло ментоловой мазью и металлом. Анджело вел машину мягко, избегая резких движений — в таком деле нервы были роскошью.
Дом, где затаилась любовница Барбиери, выглядел облезлой пятиэтажкой с облупившейся штукатуркой. В окнах третьего этажа горел тусклый свет. У парадной стоял «Бьюик» с одним охранником внутри. Томми припарковался за углом, выключил фары.
— Жди здесь, Анджело. И смотри, чтобы никаких сюрпризов, — Риччи вышел, даже не скрипнув дверцей, и растворился в тенях.
Тишина в машине давила. Анджело смотрел в зеркало заднего вида. Отражение показывало пустую улицу, мокрый асфальт блестел под тусклыми фонарями. Мысли текли вяло. Он вспоминал свою дочь, жену Сару, их маленький домик на окраине. Сара думала, что у него просто тяжелая работа — ночные смены, усталые глаза. Томми ей врал. Он врал всем, включая самого себя. Каждое убийство было кирпичом в стене, которая отгораживала его от той жизни, где можно было спать спокойно.
Хлопок со стороны парадной вырвал из оцепенения. Спустя минуту Винченцо вернулся — деловитый, чуть запыхавшийся. Он сел в машину и бросил на колени белый носовой платок, испачканный чем-то темным.
— Поехали. Тихо, спокойно.
Анджело завел мотор. Задание было выполнено. Карло Барбиери больше не проблема для семьи Сальери. Томми выруливал на проспект и ловил себя на мысли, что не чувствует совершенно ничего — ни облегчения, ни раскаяния. Только безмерную усталость.
На следующий день в баре его ждал Дон.
— Отличная работа, Томми. Моретти в ярости, но сделать ничего не может. Портовые склады лягут в нашу копилку. Ты заслужил отдых. И еще кое-что.
Сальери выдвинул ящик стола и достал конверт. Толстый, набитый хрустящими купюрами.
— Тут пять тысяч. Купи Саре что-нибудь красивое. А себе возьми новую машину — говорят, «Шевроле» в этом году неплохие.
Анджело взял конверт. Бумага была тяжелой, будто пропитанной чужой кровью. Он коротко поблагодарил и вышел. На улице его встретил Полли, хлопнул по плечу:
— Ну что, герой, с тебя выпивка!
Томми выдавил улыбку. Герой. Так они его называли. Анджело — исполнитель, человек без нервов. Но никто не знал, что по ночам ему снились лица тех, кого он убивал. Они не кричали, не обвиняли — просто стояли и смотрели. И этот немой укор был страшнее любых проклятий.
Время шло, и положение Анджело в Семье укреплялось. Он получил под контроль несколько игорных залов в центре, стал вхож в кабинет Дона без стука. Сальери ценил его за хладнокровие и исполнительность. Но чем выше поднимался Томми, тем яснее видел изнанку мафиозной империи. Постоянная грызня за власть, доносы, предательства. Фрэнк Колетти все чаще смотрел на него с плохо скрываемой завистью. Винченцо Риччи после дела Барбиери и вовсе начал вести себя так, будто Томми ему обязан.
Однажды вечером в квартире Анджело раздался телефонный звонок. Сара уже спала, и он снял трубку на втором гудке, чтобы не разбудить дочку.
— Томми, это я. Нам надо встретиться, — голос Фрэнка звучал непривычно нервно.
— Что случилось?
— Не по телефону. Приезжай к старому причалу, знаешь где. И один.
Анджело положил трубку. Интуиция подсказывала, что что-то не так. Фрэнк никогда не назначал тайных встреч без ведома Дона. Томми оделся, проверил револьвер и тихо вышел из дома, стараясь не потревожить семью.
Старые доки пахли гниющим деревом и ржавчиной. Ночной бриз с реки трепал волосы. Фрэнк ждал его под сломанным краном, фигура почти терялась в темноте.
— Рад, что пришел, — сказал Колетти. Он нервно курил, быстрыми затяжками. — Томми, я больше не могу. Я ухожу из Семьи.
Анджело опешил.
— Ты с ума сошел? Сальери не отпускает людей просто так. Ты же знаешь правила.
— Знаю, — Фрэнк швырнул окурок в воду. — Именно поэтому мне нужна твоя помощь. Я связался с копами. Готов дать показания против Дона в обмен на программу защиты. Но одному мне не выйти. Сальери подозревает, что крыса — я. За мной следят. Мне нужно, чтобы ты отвлек их, дал мне окно.
Томми смотрел на старого товарища и видел перед собой загнанного зверя. Глаза Фрэнка, когда-то спокойные и ироничные, теперь метались как у затравленного пса. Анджело понимал: согласиться — значит поставить на карту все. Семью, работу, жизнь. Отказаться — обречь Фрэнка на верную смерть.
— Почему я? — спросил он.
— Потому что ты — Анджело. Единственный, у кого еще осталась совесть, — горько усмехнулся Колетти.
Эти слова резанули. Совесть. Та самая, которую Томми старательно хоронил в себе после каждого дела. Выходит, не до конца преуспел.
— Я помогу, — тихо сказал он. — Но только один раз. Завтра вечером Дон устраивает ужин в своем особняке. Будет вся верхушка. Ты должен исчезнуть в это время.
Фрэнк кивнул. Они пожали руки — крепко, как братья. Томми поехал домой, но сна уже не было. Он сидел на кухне до рассвета, глядя в одну точку. Рядом, на столе, лежал конверт от Сальери с деньгами за Барбиери. Нетронутый.
Следующий вечер выдался душным. Особняк Сальери сиял огнями. Смех, музыка, позвякивание бокалов создавали иллюзию праздника. Томми крутился среди гостей, поддерживая разговоры, но на самом деле следил за часами и за людьми Дона. Фрэнк должен был выехать из города ровно в девять. Время тянулось невыносимо медленно.
В половине девятого к Томми подошел Винченцо.
— Слышал, Колетти сегодня не будет. Странно, да? На прошлом приеме говорил тост за здоровье Дона, а теперь носа не кажет.
Анджело пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным:
— Может, приболел. Или семейные дела.
Риччи прищурился, но промолчал. Томми почувствовал, как по спине пробежал холодок. Винченцо явно что-то подозревал. Медлить было нельзя.
В девять вечера он вежливо попрощался с хозяином и ушел. Сев в машину, с облегчением выдохнул. Фрэнк уже на полпути к свободе. Томми завел мотор, но не успел тронуться — на пассажирское сиденье тяжело упал Винченцо. В руке он держал пистолет, направленный прямо на Анджело.
— Дон хочет тебя видеть. Прямо сейчас.
В гостиной особняка их ждал Сальери. Он стоял у камина, заложив руки за спину. Лицо его было каменным.
— Томми, Томми… — протянул он. — Я доверял тебе, как сыну. А ты помог предателю сбежать.
— Я не понимаю, о чем вы, — попытался возразить Анджело.
— Не лги! — резко оборвал Дон. — Фрэнк сегодня попытался скрыться. Мы перехватили его на выезде из города. Знаешь, что он сказал перед смертью? Что ты — единственный человек в этой чертовой Семье, у которого осталось сердце. Трогательно.
Пол ушел из-под ног Томми. Фрэнк мертв. Его план провалился. И теперь он сам стоит под дулом пистолета.
— Но я ценю тебя, Анджело, — голос Сальери смягчился. — Ты лучший водитель и надежный парень. Я дам тебе шанс искупить вину. Уберешь человека, который слишком много знает о наших делах с Моретти. Сделаешь — и забудем о сегодняшнем недоразумении.
Томми понял, что выбора нет. Он кивнул, чувствуя себя так, будто подписал контракт с дьяволом.
Последнее задание Анджело в роли солдата Сальери стало самым тяжелым. Целью был мелкий чиновник из муниципалитета, который не поделился взяткой с нужными людьми. Томми должен был встретить его у дома после работы. Никаких сложностей — одна пуля, и дело с концом. Но на этот раз что-то сломалось в самом Анджело.
Он ждал в машине напротив здания администрации. Объект вышел с портфелем, невысокий лысеющий мужчина в дешевом костюме. Он шел, насвистывая какую-то мелодию. На секунду Томми представил, что у этого человека тоже есть семья, дети, которые ждут его к ужину. Рука, сжимавшая револьвер, дрогнула. Убивать безоружного, беззащитного — не война, а хладнокровное убийство. Он завел мотор и уехал прочь, не выполнив приказ.
Осознание пришло мгновенно: назад дороги нет. Сальери не простит второго предательства. Томми вернулся домой, собрал Сару и дочь, посадил их в такси и отвез на вокзал. Билеты до другого штата, немного денег, торопливые поцелуи.
— Я догоню вас позже. Сейчас нужно закончить дела, — соврал он, глядя в полные слез глаза жены.
Поезд скрылся за поворотом, увозя его семью в безопасность. Томми остался один на перроне, в городе, который стал для него западней. Он знал, что Сальери уже ищет его по всему Лост-Хевену. Но бежать вместе с семьей означало подвергнуть их опасности. Так он хотя бы выигрывал время.
Некоторое время Анджело скрывался у старых знакомых. Те немногие, кому он доверял, давали ему кров и пищу. Город сузился до размеров нескольких кварталов, где чужие тени казались убийцами. Однажды ночью, когда он ночевал в покосившемся доме на окраине, в дверь постучали. Томми сжал оружие. Но на пороге оказался всего лишь мальчишка-посыльный с запиской.
Бумага была исписана аккуратным почерком: «Анджело, я знаю, кто ты и что сделал. Хочу помочь. Приходи на склад №7 в доки в полночь. Один».
Выбора не было. Томми пошел. Склад встретил его темнотой и запахом пыли. В глубине помещения горела одинокая лампа, у стола стоял человек. Когда он обернулся, Томми с удивлением узнал детектива Нормана — копа из убойного отдела, который давно и безуспешно охотился на Сальери.
— Не ожидал? — усмехнулся детектив. — Мы следили за тобой с того самого дня, как ты не тронул чиновника. Ты — первый парень из мафии, который выбрал людей. Я предлагаю тебе сделку. Твои показания на Дона в обмен на свободу. Настоящую свободу, Анджело.
Впервые за долгое время Томми заколебался. Сдать Сальери — означало предать все, чему он служил последние годы. Но что ему оставалось? Семья далеко. Друзья убиты или отвернулись. Сальери сам нарушил неписаные законы чести, охотясь на своего же солдата.
— Я согласен, — ответил Томми.
Началась сложная игра. Детектив Норман разработал план встречи в нейтральном месте, где показания Анджело могли быть записаны официально. Но Сальери тоже не дремал. За день до назначенной явки люди Дона выследили убежище Томми. Ему пришлось бежать через весь город с перестрелкой и погоней. Он уходил дворами и крышами, чувствуя, как свистят мимо пули. В какой-то момент ему удалось оторваться, нырнув в грузовой трамвай.
Встреча с правосудием прошла в прокуренном кабинете пригородного полицейского участка. Томми говорил почти два часа. Рассказал все: о структуре Семьи, о заказных убийствах, о связях в мэрии. Его голос звучал глухо, будто принадлежал не ему. Когда протокол был подписан, детектив Норман протянул ему руку.
— Поздравляю, Анджело. Вы теперь свободный человек. Сальери и Моретти завтра же арестуют. А вас ждет программа защиты свидетелей. Новое имя, новый город, новая жизнь.
Новая жизнь. Эти слова звучали чуждо. Томми кивнул, но внутри понимал: груз прошлого не исчезнет ни от перемены документов, ни от переезда. Все лица, все выстрелы останутся с ним навсегда.
Томми Анджело вышел из участка под утро. Солнце поднималось над Лост-Хевеном, окрашивая крыши в золото. Город еще не знал, что его хозяева скоро окажутся за решеткой. Анджело глубоко вдохнул утренний воздух. Он больше не был солдатом Мафии. Не был пешкой в чужой игре. Впервые за долгие годы он мог выбирать свой путь сам.
Он вспоминал Сару и дочь, вспоминал их лица и понимал, что сможет их найти только тогда, когда осядет пыль от судебных процессов. А пока его путь лежал в неизвестность, в город, где его никто не знал. Где можно было попытаться начать все с нуля. Где, возможно, ему удастся снова стать просто человеком, а не винтиком в машине смерти.
Последний взгляд на город, который был свидетелем его взлета и падения. Томми сел в старенький автомобиль, выделенный полицией, и повернул ключ зажигания. Машина тронулась, увозя его в сторону горизонта. В зеркале заднего вида уменьшался Лост-Хевен. Анджело больше не оглядывался. Путь, который он выбрал, вел его к искуплению — долгому, трудному, но возможному. И этого было достаточно, чтобы нажать на газ и не сбавлять скорости.
