Утро в Эмпайр-Бэй началось с запаха мокрого асфальта и гула грузовиков на Флит-стрит. Дождь моросил третий день подряд, и серое небо низко нависало над портовыми кранами. Фрэнк Винчи сидел в своём кабинете на втором этаже мясной лавки «Феделе» и просматривал колонки цифр в гроссбухе. Цифры никогда не врали, в отличие от людей. Пятьдесят два года жизни научили его этой простой истине. Сорок из них он провёл в этой лавке, которая давно перестала быть просто прикрытием для операций семьи.
Дверь скрипнула, и в проёме показался Джо Барбаро с неизменной сигаретой в углу рта. Его мятый плащ блестел от дождевых капель. «Фрэнк, там привезли товар из Мидтауна. Три ящика, как договаривались. Качество проверил лично — товар первоклассный». Фрэнк кивнул, не отрываясь от записей. Он знал, что Джо никогда не подводил. За десять лет он стал не просто подчинённым, а почти членом семьи. Почти.
Фрэнк отложил перьевую ручку и потянулся к чашке с остывшим кофе. Из окна открывался вид на задний двор, где грузчики в фартуках перетаскивали свиные туши в холодильную камеру. Никто из прохожих не догадывался, что в морозильнике хранятся не только окорока, но и пачки наличных, перетянутые резинками. Город жил своей жизнью: трамваи гремели на поворотах, рабочие доков курили у входа в бары, женщины с продуктовыми сумками обходили лужи. Эмпайр-Бэй напоминал огромный механизм, и Фрэнк знал каждую его шестерёнку. Он был одним из тех, кто смазывал этот механизм деньгами, страхом и иногда кровью.
— Занеси товар в подвал и закрой на ключ, — сказал он наконец. — Сегодня вечером приедет покупатель. Он заплатит наличными.
Джо понимающе кивнул и исчез за дверью. Фрэнк остался один. Тишина в кабинете нарушалась только тиканьем настенных часов и отдалённым стуком разделочного топора в цеху. Фрэнку нравилась эта тишина. Она позволяла думать. А подумать было о чём. В последние недели он чувствовал, как что-то неуловимо менялось в расстановке сил. Семья Фальконе набирала вес в северных районах. Китайские Триады активизировались в Чайна-тауне. Ирландцы О’Нила ворчали по поводу границ влияния. Всё это требовало осторожности. В его возрасте ошибки не прощались.
К вечеру дождь усилился. Капли барабанили по козырьку над входом в лавку. Фрэнк надел твидовый пиджак и спустился в торговый зал. Посетителей уже не было. Продавцы протирали прилавки и взвешивали остатки фарша. Он проверил замок на двери чёрного входа и прошёл в подвальное помещение. Там, среди полок с консервами и мешками муки, стояли три деревянных ящика. Джо уже вскрыл один из них. Внутри, заботливо уложенные в солому, лежали бутылки канадского виски — товар, за который в барах Южного порта платили втридорога. Легальные поставки спиртного контролировала комиссия штата, но Фрэнк всегда находил обходные пути. Таможня на причалах получала свой процент и смотрела в другую сторону.
Фрэнк провёл ладонью по запылённой бутылке. Этикетка была подлинной, пробка — фирменной. Качество действительно отменное. Он вспомнил слова покойного дона Калó, который когда-то взял его, мальчишку из сицилийских трущоб, под своё крыло: «Фрэнк, продавай лучший товар, даже если это вне закона. Когда тебя уважают за качество, тебя не сдадут за мелкую прибыль». Старик умер восемь лет назад от сердечного приступа, но его уроки остались навсегда. Фрэнк до сих пор держал его фотографию в ящике письменного стола.
Раздались шаги по лестнице. В подвал спустился молодой человек в сером костюме. Это был Тони, племянник Фрэнка. Двадцать три года, горячий нрав, плохое образование, но верный как пёс. Фрэнк взял его на работу после того, как сестра умоляла оторвать парня от уличной шпаны. «Дядя Фрэнк, машина покупателя у чёрного входа. Охрана — двое человек. Обыскал — стволов нет, как вы просили». Парень старался говорить деловито, но в голосе слышалось волнение. Фрэнк положил руку ему на плечо. «Хорошо. Встань у двери и смотри, чтобы никто не вошёл».
Покупателем оказался владелец сети подпольных баров в Кингстоне — районе, куда семья Винчи только начинала протягивать щупальца. Коренастый мужчина с седыми висками, назвавшийся мистером Галло, внимательно осмотрел товар, открыл одну бутылку, понюхал, кивнул. Сделка прошла быстро и без лишних слов. Конверт перекочевал во внутренний карман пиджака Фрэнка. Конверт был тяжёлым. Такие сделки он предпочитал проводить лично, хотя многие в его положении уже давно переложили бы эту работу на подручных. Фрэнк не доверял никому в вопросах денег. Даже родственникам. Даже Джо.
Когда Галло уехал, и шум мотора стих за поворотом, Фрэнк вернулся в кабинет. За окном уже стемнело. Он зажёг настольную лампу и снова углубился в гроссбух. Пальцы привычно отщёлкивали на счётах. Доходы от мясной лавки шли отдельно, от продажи алкоголя — отдельно. Третья графа — платежи за охрану магазинов в районе. Несколько десятков мелких предпринимателей ежемесячно платили семье Винчи за крышу. Фрэнк не считал это рэкетом. Он называл это страховкой. Страховкой от уличных банд, от поджогов, от визитов нечистых на руку полицейских. Клиенты знали: если платишь Винчи, твои проблемы решают быстро и без лишнего шума.
Телефон на столе зазвонил резко, разрушив тишину. Фрэнк снял трубку. Голос на том конце был знакомым — низкий, с хрипотцой, принадлежал он капо Клементе. «Фрэнк, завтра в полдень собрание в поместье дона Леонардо. Будут все старшие. Вопрос по новым территориям на востоке». Фрэнк ответил коротко, что будет, и положил трубку. Он знал, чего ожидать от таких встреч. Дон Леонардо, нынешний глава семьи, был человеком старой закалки, но болезнь подтачивала его силы. Вокруг трона уже кружили стервятники. Фрэнк старался держаться в стороне от внутренних интриг, но понимал, что рано или поздно придётся выбирать сторону.
Ночь Фрэнк провёл без сна. Он лежал в комнатке за кабинетом, где стояла простая железная кровать, и смотрел в потолок. Мысли крутились вокруг будущего. Что станет с бизнесом, если его не станет? Кто позаботится о дочери? Анна жила далеко, в северном пригороде, с мужем и двумя детьми. Фрэнк навещал их раз в месяц, привозил подарки внукам, обедал за семейным столом. И каждый раз, уезжая, чувствовал, как съедает его одиночество. Вся его жизнь прошла в этой лавке, в подвалах и кабинетах, за кулисами большого города. У него были деньги, уважение, власть. Но не было покоя.
Утром он принял душ, побрился опасной бритвой и надел строгий чёрный костюм. Собрание у дона требовало формальностей. Джо ждал его внизу за рулём «Бьюика». Машина мягко тронулась по мокрым улицам. Эмпайр-Бэй оживал: открывались кофейни, газетчики выкрикивали заголовки, школьники бежали по тротуарам. Город не знал и не хотел знать о теневых встречах в особняках за высокими заборами. Но именно там решались его судьбы.
Поместье дона Леонардо располагалось в Хайбруке — районе богатых особняков, окружённых коваными оградами и старыми дубами. Охрана у ворот проверила документы и проводила машину к парадному входу. Внутри пахло дорогим табаком и мебелью красного дерева. В просторной гостиной уже собрались люди. Фрэнк поприветствовал знакомых: толстого Луку, заправлявшего азартными играми в центре, молчаливого Сальваторе, отвечавшего за связи с докерами, и нескольких других. Все держались настороженно. Клементе стоял у камина и нервно постукивал пальцами по мраморной полке.
Дон Леонардо появился в сопровождении двух телохранителей. Худой, с впалыми щеками, он опирался на трость с серебряным набалдашником. Голос его звучал слабо, но всё ещё сохранял командирские нотки. «Господа, я собрал вас, потому что ситуация требует немедленного обсуждения. Семья Фальконе пересекла условленную черту. Они открыли три новых игорных зала в нашем квартале. Молчание — знак слабости. Я хочу услышать ваши предложения».
Первым заговорил Лука, предлагая немедленный силовой ответ. Клементе возражал, указывая на риск войны. Сальваторе предлагал дипломатию. Фрэнк слушал молча. Ему не нравился ни один из вариантов. Когда страсти накалились, он поднял руку, прося слова. «Дон Леонардо, — начал он спокойно, — война на истощение нам невыгодна. Мы потеряем людей, деньги, время. Но и уступать территорию нельзя. Я предлагаю нанести удар не по людям Фальконе, а по их бизнесу. Лишить их доступа к поставкам. У меня есть связи в таможне. Я могу организовать задержку грузов. Без товара их игорные залы закроются сами собой через пару месяцев».
В комнате повисла тишина. Дон Леонардо долго смотрел на Фрэнка, затем кивнул. «Разумный подход. Фрэнк, займись этим. Мне нужны результаты к осени». Остальные переглянулись. Клементе выглядел недовольным — он рассчитывал, что поручение дадут ему. Но спорить с доном никто не решился. Собрание закончилось под звон бокалов: слуга принёс поднос с граппой, и все выпили за здоровье дона, хотя каждый думал о своём.
Фрэнк вернулся в лавку к трём часам дня. В голове уже складывался план. Нужно было позвонить инспектору Марино — старому знакомому, который за скромную мзду закрывал глаза на некоторые грузы. Но теперь требовалось обратное: чтобы он открыл глаза на чужие грузы. Это было рискованно. Марино мог испугаться или начать торговаться. Фрэнк решил действовать через посредника — нотариуса Гвидо, который имел выходы на городскую администрацию.
Размышления прервал шум в цеху. Фрэнк вышел из кабинета и увидел, как рабочие столпились вокруг одного из разделочных столов. Оказалось, что новый мясник по имени Джино случайно рассёк себе руку тесаком. Кровь заливала фартук и пол. Фрэнк немедленно отправил Тони за врачом, а сам помог перетянуть рану жгутом. Мясник был бледен, но держался достойно. Фрэнк лично проследил, чтобы его уложили на кушетку в подсобке, и дождался доктора. Такая забота о работниках была редкостью в его кругу. Но Фрэнк считал, что люди — это актив. Хороший работник стоит десяти крутых парней с пистолетами.
Вечером он сел за письмо дочери. Это был давний ритуал. Каждую неделю он писал Анне письма на плотной бумаге с водяными знаками. В них не было ни слова о делах. Только о погоде, о здоровье, о внуках, о ценах на рынке. Фрэнк старательно выводил буквы перьевой ручкой, которой пользовался ещё его отец — портовый грузчик, приехавший в Америку в поисках лучшей доли. Отец не дожил до пятидесяти, надорвав спину на погрузке угля. Фрэнк поклялся тогда, что никогда не пойдёт по этому пути. И сдержал слово. Пусть и несколько иначе, чем представляла мать.
«Дорогая Анна, — писал он, — в нашем районе всё тихо. Дела идут хорошо. Твои мальчики, наверное, уже выросли из прошлогодних курток. Пришли размеры, я куплю им новые в магазине у Морриса. Передавай привет мужу. Приезжайте в воскресенье, если будет возможность, я приготовлю твои любимые канноли…» Он перечитал написанное и остался доволен. Ни слова о собраниях, о виски в подвале, о предстоящей операции против Фальконе. Дочь жила в другом мире, и Фрэнк намеревался сохранить эту стену до конца.
Той же ночью его разбудил телефонный звонок. Звонил Гвидо, нотариус. Он сообщил, что инспектор Марино согласен на встречу, но требует личного присутствия Фрэнка. Место — причал номер семь, завтра в полночь. Фрэнк поблагодарил и повесил трубку. Он не любил ночных встреч в порту. Там было слишком много лишних глаз и слишком мало путей для отступления. Но игра стоила свеч. Он снова лёг, но сон не шёл. Мысли крутились вокруг деталей: охрана, оружие, сигнал тревоги. Он представил лицо Марино — холёное, с аккуратными усиками и вечно бегающими глазками. Продажный чиновник, но полезный. Пока полезный.
Следующий день прошёл в рутинных хлопотах. Утром Фрэнк принял поставщика мяса из скотоводческого хозяйства в Гринфилде. Молодой парень, сын владельца ранчо, пригнал грузовик с говяжьими тушами. Качество было превосходным. Фрэнк лично осмотрел каждую тушу, потыкал пальцем в мраморные прожилки, понюхал. Затем ударили по рукам — цена устраивала обе стороны. Этот бизнес Фрэнк вёл почти легально, гордясь тем, что его мясо славилось на весь район. Домохозяйки с Флит-стрит хвалили вырезку «от мистера Винчи». Фрэнк платил налоги, держал санитарные книжки в порядке и даже давал продукты в долг бедным семьям. Это создавало репутацию. Репутация была его главным капиталом.
Ближе к вечеру зашёл Джо Барбаро с отчётом о продаже виски. Выручка на треть превысила ожидания. Фрэнк отсчитал его долю и добавил сверху премию. Джо пытался отказаться, но Фрэнк настоял. «Бери, заслужил. Тебе ещё семью кормить». У Джо было трое детей и больная жена. Он был одним из тех немногих, кому Фрэнк по-настоящему симпатизировал. Возможно, потому что видел в нём себя двадцатилетней давности.
Ночь опустилась на Эмпайр-Бэй внезапно. Порт гудел: сирены буксиров, крики чаек, скрип кранов. Фрэнк оделся в тёмное пальто и взял с собой Тони. Парень заметно нервничал, поправляя кобуру под пиджаком. «Дядя, у меня плохое предчувствие», — сказал он, когда машина подъезжала к причалу. «Интуицию надо слушать, но и разум не отключай», — ответил Фрэнк.
Причал номер семь пустовал. Только одинокий фонарь качался на ветру, отбрасывая дрожащий свет на гофрированные стены складов. Марино уже ждал. Он стоял в тени контейнера, нервно курил и озирался. Рядом с ним находился человек в штатском — вероятно, телохранитель или водитель. Фрэнк вышел из машины медленно, держа руки на виду. Разговор начался без предисловий. Марино сразу перешёл к делу: за такую услугу он хотел втрое больше обычного. Мотивировал тем, что Фальконе имеют своих людей в управлении полиции и любая задержка их грузов вызовет подозрения. Фрэнк спорил, торговался, сыпал цифрами. В итоге сошлись на двойной ставке плюс процент с будущей прибыли от освободившихся игорных залов. Условия скрепили рукопожатием. Марино скрылся в темноте первым, прихватив конверт с авансом.
Фрэнк и Тони возвращались к машине, когда из-за штабеля досок раздались шаги. Четверо мужчин в надвинутых на лбы шляпах перегородили дорогу. Один из них держал биту, другой — короткоствольный револьвер. «Винчи, советуем тебе убраться из порта», — произнёс старший, явно ирландец по выговору. Фрэнк спокойно поднял руки, медленно отступая. Тони схватился за кобуру, но дядя остановил его взглядом. В такие моменты важна не смелость, а расчёт. Нападающие явно ждали повода, чтобы устроить перестрелку и списать всё на портовых бандитов. «Передайте вашему боссу, — сказал Фрэнк ледяным тоном, — что порт больше не его личная вотчина. И в следующий раз я не буду так вежлив». Ирландец сплюнул под ноги, но стрелять не решился. Они ушли обратно в тень, откуда появились.
В машине Тони трясло. «Почему вы не дали мне вытащить пушку?» — спросил он с досадой. Фрэнк вытер пот со лба и ответил: «Потому что покойники не решают дел. А живой Винчи для них страшнее мёртвого». Парень задумался. Этот урок он запомнил надолго.
Прошла неделя. Таможня задержала два грузовика с контрабандным табаком, принадлежавшим семье Фальконе. Газеты написали о «решительной борьбе с нелегальными поставками». Одновременно с этим три игорных зала в восточном районе лишились постоянного притока выпивки. Их клиенты начали уходить к конкурентам. План Фрэнка работал, как часы. Дон Леонардо прислал благодарственное письмо с личной печатью. Фрэнку это было приятно, но он не обольщался. Он знал, что благодарность в их мире — вещь недолговечная.
Наступила осень. Дни стали короче, листва в Хайбруке окрасилась в багряные тона. Фрэнк сидел в кабинете у камина и перебирал старые фотографии. Вот он молодой, в форме армии США, 1943 год. Там он научился дисциплине. Вот свадьба с Марией — покойной женой, умершей от туберкулёза пятнадцать лет назад. Вот Анна в выпускном платье. Жизнь прошла, оставив после себя только бумажные свидетельства и память.
Дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял Клементе собственной персоной, чего раньше никогда не случалось. Обычно этот человек не покидал своей резиденции без веской причины. За ним маячили два бугая с бычьими шеями. Фрэнк жестом отпустил Джо, который попытался войти следом. Разговор предстоял серьёзный.
Клементе сел без приглашения, закинул ногу на ногу и закурил сигару. «Фрэнк, старый друг, — начал он приторным голосом, — ты проделал отличную работу с портовыми делами. Дон доволен. Но есть одна проблема. Слишком многие начинают думать, что Винчи метит в преемники. Шепчутся, что ты подсиживаешь меня и других капо». Фрэнк отпил глоток воды из стакана, сохраняя каменное лицо. «Мне это не нужно. Я занимаюсь бизнесом. Если у тебя есть конкретные претензии, выкладывай прямо».
Клементе усмехнулся и пустил клуб дыма в потолок. «Конкретная претензия одна: ты слишком независим. Твоя лавка, твой канал поставок, твои связи в таможне — всё это делает тебя опасным. Я предлагаю тебе сделку. Ты передаёшь под мой контроль импортные операции, а взамен я гарантирую, что твоя дочь и внуки будут в безопасности. Навсегда».
В комнате повисла тягучая пауза. Угроза была озвучена впервые…
