Клинок рассекал раскаленный воздух Преисподней, оставляя за собой призрачный желтый след. Таня двигалась в смертоносном танце, каждое движение было отточено годами тренировок и предательств. Ее смуглая кожа блестела от пота, а в глазах горел огонь, не имеющий ничего общего с окружающим ее пламенем Ада. Это был огонь амбиций, жгучий и всепоглощающий.
Принцесса Эдении. Так ее называли когда-то. Теперь же это имя произносилось с презрением теми, кто когда-то делил с ней трапезу. Таня остановилась, перевела дыхание и посмотрела на свои руки. Изящные пальцы, способные как ласкать, так и вырывать сердца. Она сжала их в кулаки, чувствуя знакомый прилив темной энергии. Шиннок мертв, Кроника обратилась в песок временной воронки, а она… она все еще здесь. Все еще стоит. Все еще борется.
Путь ее был извилист, словно змея, выползающая из своей норы. Дочь посла, воспитанная в роскоши эденийского двора, она с детства ощущала себя не на своем месте. Мир и процветание? Они были скучны. Ее разум требовал интриг, ее сердце жаждало власти, а душа… душа тянулась к запретному. Ее наставница, сама принцесса Китана, видела в ней лишь преданную слугу, еще одну фрейлину, готовую выполнять прихоти королевской семьи. Но Таня не была создана для служения. Она была создана для того, чтобы править.
Первое предательство далось удивительно легко. Она помнила тот миг, когда в подземельях Шао Кана, связанная и униженная, она приняла предложение императора Внешнего Мира. Склонить колено перед тираном? С радостью, если это гарантирует жизнь и шанс возвыситься. Она выдала местонахождение священных свитков, раскрыла слабые места в обороне отца. Когда лезвие императорского топора опустилось на голову ее родителя, Таня не почувствовала скорби. Она почувствовала освобождение. Это был первый шаг в долгом походе через мрак.
Но и Шао Кану не суждено было стать ее постоянным господином. Ее верность была товаром скоропортящимся, и срок годности определялся лишь выгодой. Смертельный Альянс. Шан Цзун и Куан Чи. Два могущественных колдуна, чьи обещания были слаще райского нектара. Таня пришла к ним с дарами и информацией. Она знала слабость Кана, знала его гордыню. Ее магия, смесь эденийской грации и огненной ярости, стала ценным активом. С каким упоением она смотрела на падение тирана с балкона своей новой цитадели. Эта победа опьяняла сильнее любого вина. Но идиллия длилась недолго. Смертельный Альянс распался под тяжестью взаимной алчности, и Таня снова осталась одна среди руин чужих империй.
Вот тогда-то на горизонте и замаячила фигура Падшего Старшего Бога. Шиннок. Его мощь была абсолютна, его ярость не знала границ, а его амбиции простирались на все мироздание. В лице Тани он видел идеальный инструмент — прекрасный, смертоносный и лишенный моральных ограничений. Инструмент, который можно использовать для проникновения в Эдению. И она с радостью согласилась. Стать правой рукой бога? Что может быть лучше для амбициозной принцессы-изгнанницы? Она ступала по разоренным землям своей родины, не чувствуя ничего, кроме холодного удовлетворения. Предательство Эдении было ее величайшим триумфом и самым глубоким падением.
Война против Рейдена и его защитников Земного Царства закалила ее. Шиннок даровал ей новые силы, омолодил ее тело и магический потенциал. Таня сражалась с Джейд, своей бывшей подругой по эденийскому двору, и в этой битве она видела не вражду, а зависть. Джейд всегда была любимицей Китаны, всегда шла проторенным путем праведности. Таня же выбрала тернии зла и ни разу об этом не пожалела. Когда Шиннок был повержен, а его амулет скрыт, мир вновь рассыпался. Но не она. Таня, словно кошка, всегда приземлялась на ноги.
Она бродила по окраинам миров, предлагая свои услуги то одному, то другому полевому командиру. Ее имя стало синонимом предательства, но для темных лордов это было лишь пометкой о квалификации. Пока однажды сама Хранительница Времени не обратила на нее внимание.
Кроника. Ее предложение было самым грандиозным. Переписать историю. Создать новый рассвет, где не будет проигравших вроде Шао Кана или Шиннока. Где Таня займет подобающее ей место. Для такого дела можно было даже объединиться с бывшими врагами. Таня работала рука об руку с Баракой и Синдел, но в глубине души уже плела новую паутину. Хроника была предсказуема в своей одержимости идеальным таймлайном, и это делало ее слабой. Когда битва закронов закипела с новой силой, Таня уже была на шаг впереди, всегда готовая нанести удар в спину, если ход истории повернет не в ее пользу. И он повернул. Титан пал. И Таня снова оказалась в самом эпицентре настоящего, созданного победителями.
Ее размышления прервал тяжелый звук шагов. В ее персональный тренировочный зал, высеченный в одной из скальных пещер Хаоса, вошел он. Рептилия, а точнее, Сизарот. Последний из зауриан, чья чешуя переливалась даже в тусклом магическом свете. Его глаза, обычно полные древней печали, сейчас смотрели на Таню с настороженностью, граничащей с уважением.
— Ты опаздываешь, ящер, — бросила Таня, даже не оборачиваясь. Она поправила свой топ, сотканный из нитей тьмы и золота, и подняла с земли парные тонфы с лезвиями.
— Милеена созывает совет, — прошипел он, его голос словно гравий просыпался по камням. — Твое присутствие… обязательно.
Таня улыбнулась уголком губ. Милеена. Клон Китаны, обреченный на роль вечной тени своей “сестры”. Но именно в этой изломанной душе Таня разглядела потенциал. Безумный, яростный, необузданный потенциал. Милеена была лишена королевской утонченности, но взамен получила звериную интуицию и жажду признания, которую было так легко эксплуатировать. Сейчас, с вакуумом власти во Внешнем Мире и на его окраинах, Милеена могла стать идеальным тараном.
— Иду, — Таня двинулась к выходу, ее бедра покачивались в такт неслышной мелодии. — Надеюсь, у нее есть план интереснее, чем очередная мясорубка с отрядами Коталя Кана.
Сизарот последовал за ней по извилистому коридору. Он был молчалив, но его присутствие говорило о многом. Он был ее напарником, ее союзником в этом змеином клубке после крушения планов Кроники. Таня нашла его, когда он скитался, отвергнутый всеми, и предложила новую стаю. Их связь была сложной. Не любовь, нет. Любовь — это слабость, которую враг мог бы использовать. Это был симбиоз. Две отвергнутые души, нашедшие силу в союзе. Он давал ей грубую мощь и преданность, граничащую с собачьей. Она давала ему цель и направление.
Зал совета представлял собой пещеру, освещенную факелами с багровым пламенем. В центре, на грубом подобии трона, восседала Милеена. Ее знаменитый рот был скрыт, но даже маска не могла скрыть ее напряжения. Рядом с ней стоял Эрмак — жуткий конгломерат душ, объединенный в единое существо магией колдуна. Вокруг собрались остатки армии Шао Кана: таркатаны с их жуткими клинками, они-демоны из Преисподней и несколько колдунов-ренегатов.
— Великая госпожа, — Таня отвесила едва заметный поклон, вложив в этот жест достаточно сарказма, чтобы это заметили все. Милеена нахмурилась, но промолчала. Ей нужна была Таня. Им всем была нужна Таня.
— Мы нашли его, — голос Милеены эхом прокатился под сводами пещеры. — Складское измерение Куан Чи. Там хранится не только его золото и артефакты, но и фрагмент королевской печати Эдении. С ее помощью мы сможем открыть врата в склепы королевы Синдел. Оружие, способное уничтожить богов.
По залу пронесся гул одобрения. Таня же скептически изогнула бровь. План был слишком прямолинейным.
— И кто же охраняет это бесценное хранилище? — ее голос прозвучал как пощечина. — Уж не отряд ли преданных Куан Чи демонов, невосприимчивых к боли и сытых человеческой плотью?
Эрмак шагнул вперед, его многоголосый шепот наполнил пространство: «Охрана сильна. Но наша ярость сильнее. Мы сокрушим их». Таня посмотрела на него с плохо скрываемой неприязнью. Это существо было таким же слугой, как и она когда-то. Разница лишь в том, что у Эрмака не было выбора. Он был конструктом. Она же выбрала свой путь сама. Это делало ее сильнее, а его — жалким.
— А Коталь Кан? Его ороборосы уже наверняка вынюхивают этот склад, — парировала она. — У нас недостаточно сил для лобовой атаки. Нужна… изящная инфильтрация.
Милеена подалась вперед. Сейчас она была похожа на голодного зверя, готового рвать добычу. — Говори, эденийка. Что ты предлагаешь? Хитрость? Предательство? Это твоя стихия.
Таня не обратила внимания на оскорбление. Она медленно обошла стоящих вокруг воинов, заставив их нервно переглядываться.
— Склад Куан Чи находится в измерении, где время течет вспять. Это его любимая ловушка. Армия там бесполезна — ты пошлешь туда молодого бойца, а обратно выйдет дряхлый старик. Если вообще выйдет. Но есть один способ обойти эту защиту. Два сердца, бьющиеся в унисон, могут стабилизировать поток времени вокруг себя. Магия связи. Магия доверия.
Она замолчала, переводя взгляд с Милеены на Сизарота. Рептилия стоял неподвижно, словно статуя.
— Я и Сизарот пойдем. Наша связь достаточно сильна для этого задания.
Ложь. Их связь была функциональной, но Таня знала заклинание, которое могло искусственно создать иллюзию совершенной гармонии на короткое время. Но главное было не в этом. Главное было в том, что именно внутри этого склада, как она узнала из тайных источников, находился не просто фрагмент печати. Там покоился Жезл Первого Эденийского Короля, артефакт, способный подчинять разум любого, в ком течет эденийская кровь. С его помощью Таня могла бы не только контролировать Милеену, но, возможно, и саму Китану. Стать не тайным кукловодом, а полновластной императрицей.
Предложение было принято. Милеена не могла отказаться от шанса заполучить такое оружие. Жадность была ее ахиллесовой пятой.
Подготовка к проникновению была недолгой. Таня надела легкие боевые доспехи, не стесняющие движений, и проверила лезвия своих тонф. Сизарот, как всегда, был безоружен. Его когти, клыки и кислотный плевок были опаснее любого меча.
Прежде чем они вошли в портал, ведущий в измерение с обратным течением времени, Таня взяла его за руку. Ее ладонь была теплой и мягкой, его — холодной и шершавой.
— Доверься мне, Сизарот. Я чувствую ритм твоего сердца. Подстрой его под мой, — прошептала она, плетя тонкую магическую нить между их грудными клетками.
— Наше выживание… зависит от этого, — ответил он, и в его нечеловеческих глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.
Портал выплюнул их в царство абсолютного хаоса. Мир склада был похож на сюрреалистичный лабиринт. Стены из черного обсидиана текли, словно сироп, вверх, а сталактиты росли с пола. Таня и Сизарот двигались осторожно, сверяя каждый шаг с ритмом сердец. Она чувствовала биение его жизни, как метроном, задающий темп.
Первые стражи появились из ниоткуда. Демоны-охотники с обожженными крыльями и глазами, горящими как угли. Не было времени на разговоры. Она метнулась вперед, ее тело изогнулось в немыслимом пируэте. Двойной удар ногами в голову одному, бросок через бедро другому. Сизарот был рядом. Его когти разрывали плоть, а хвост хлестал, словно плеть. Они дрались как единый организм, и это пугало даже саму Таню. Она не ожидала, что их боевые стили так идеально сольются. Пока она отвлекала врагов, показывая чудеса акробатики, осыпая их огненными шарами из своих ладоней, Сизарот наносил смертельные удары из невидимости. Его способность становиться прозрачным делала его идеальным убийцей.
Битва была жестокой, но они пробивались все глубже в сердце лабиринта. Чем дальше они заходили, тем сильнее становилось давление обратного времени. Таня чувствовала, как ее тело вибрирует, сопротивляясь энтропии. Без магической связи с ящером она бы уже превратилась в горсть праха. Это нервировало. Зависимость. Даже иллюзорная, она была противна ее сути.
Наконец, они достигли сокровищницы. Огромный зал, до потолка забитый сундуками, свитками и кристаллами. Но взгляд Тани сразу же упал на постамент в центре. Там, в колбе из застывшего света, парил жезл. Тот самый. Ее билет к абсолютной власти. Рядом, на каменной подставке, лежал искомый фрагмент печати, искусная золотая пластина с иероглифом “Синдел”.
— Бери печать, — скомандовала она, кивая в сторону пластины. — Жезл беру я. Он слишком опасен, чтобы оставлять его демонам или, упаси боги, Милеене.
Сизарот на мгновение заколебался. В его взгляде промелькнуло сомнение. Он чуял подвох своим звериным чутьем, но магия связи притупила его инстинкты, заставив повиноваться. Он повернулся к печати, и в этот момент Таня разорвала связывающую их нить.
Эффект был мгновенным. Сизарота отбросило назад, время начало терзать его тело. Чешуя на его руках стала тускнеть, рассыпаясь в пыль. Он вскрикнул — звук, похожий на скрежет металла, — и бессильно рухнул на колени.
— Прости, ящер, — холодно произнесла Таня, сжимая в руке жезл. — Но эта история слишком долгая, чтобы делить ее финал. Связь была уловкой, красивой иллюзией. Я не могу позволить себе иметь слабость в виде тебя. Твоя преданность трогательна, но наивна. Это знание я заберу с собой, а ты станешь пылью этого лабиринта.
Она видела в его глазах не ярость, а бездонную, вселенскую скорбь. Последний зауриан. Снова преданный. На этот раз окончательно. Его тело продолжало разрушаться, превращаясь в статую из пепла. Таня не стала ждать финала. Активировав портал силой жезла, она шагнула обратно в реальность, оставив своего единственного напарника наедине с холодным безвременьем.
Она вернулась в цитадель Милеены как триумфатор. В одной руке она держала фрагмент печати, в другой — скрытый в рукаве жезл. Милеена, увидев артефакт, разразилась ликующим смехом. Эрмак, казалось, вибрировал от желания поскорее применить его в бою.
— А где Рептилия? — спросила Милеена, когда эйфория немного спала.
— Пал смертью храбрых, прикрывая мой отход, — соврала Таня, даже не моргнув глазом.
По залу пронесся одобрительный гул. Жертва одного воина ради великой цели была для местных обитателей нормой. Милеена подошла к Тане и, к ее удивлению, крепко сжала ее плечо в знак благодарности.
— Ты — единственная, кому я могу доверять, Таня, — произнесла она с чувством, странным для ее безумной натуры. — Ты всегда возвращаешься. Ты всегда находишь выход. Без тебя моя империя рухнула бы.
Слова клона звучали искренне, и в этот момент Таня почувствовала нечто неожиданное. Не гордость и не злорадство. А пустоту. Она вернулась с победой, с абсолютным оружием контроля в рукаве. Она стояла на пороге величия. Но слова Милеены о доверии, случайная фраза, брошенная в порыве благодарности, эхом отдавалась в ее голове. Вся ее жизнь была сплошной чередой предательств. Отец, Шао Кан, Смертельный Альянс, Шиннок, Кроника. Все они были инструментами. Но нигде, ни в одном альянсе, она не была объектом доверия. Она была или госпожой, или слугой. Исключением был только Сизарот, чье сердце она сегодня превратила в пыль.
Таня посмотрела на свои руки. Магия жезла приятно покалывала кончики пальцев. Она могла бы сейчас же подчинить Милеену, и никто не смог бы ей помешать. Но что дальше? Империя из пепла и крови? Еще один трон, который в конце концов рухнет?
Она вспомнила Эдению. Запах цветущих садов, солнечные блики на мраморных колоннах дворца ее отца. Впервые за многие десятилетия эти воспоминания не вызвали отвращения или злости. Они вызвали тихую, щемящую грусть. Она была прямой и стройной ветвью великого древа, но свернула в сторону и переплелась с ядовитыми лианами. Она стала хищницей, охотящейся на собственное стадо.
Но стоит ли удивляться, что она осталась одна? Она сама так решила. Каждое предательство было осознанным. Каждый удар в спину — просчитанным. Она разменяла любовь и семью на выгоду, и впервые эта выгода, этот жезл в ее руке, показался ей бутафорией, дешевой поделкой из лавки старьевщика, а не ключом к могуществу.
Милеена что-то говорила, строила планы вторжения в Земное Царство. Таня стояла молча, улыбаясь своей коронной улыбкой Моны Лизы. Никто не заметил, как пальцы, сжимающие жезл под рукавом, разжались. Нет, она не собиралась возвращать его или признаваться в преступлениях. Исповедь не была в ее стиле. Жезл останется у нее, страховкой на черный день. Но использовать его сейчас? Поставить на кон все ради очередного призрачного трона? В этом больше не было азарта.
Она поняла, что истинная власть заключается не в контроле над другими, а в контроле над собой. В способности остановиться на краю. В умении видеть всю шахматную доску, а не только следующий ход. Ее предательства были подобны бумерангу, всегда возвращавшемуся к ней, оставляя глубокие раны. И сегодня, в измерении обратного времени, глядя в умирающие глаза Сизарота, она на мгновение увидела свое собственное отражение. Такое же одинокое, обреченное на вечное скитание.
— Таня? — голос Милеены вывел ее из задумчивости. — Ты согласна возглавить диверсионный отряд? Только тебе я могу доверить самое сложное задание.
— Конечно, — промурлыкала она, грациозно склоняя голову. — Ты же знаешь, Милеена, я никогда тебя не подведу.
На этот раз в ее голосе звучала ирония иного сорта, понятная лишь ей одной. Она снова сыграет роль преданного слуги, но теперь это будет игра, ход в долгой партии, где главным противником была она сама. Ее путь к искуплению, если он вообще возможен, не будет усыпан розами и покаянием. Он будет вымощен новыми интригами и смертями. Но в этот раз, быть может, у этого пути появится иная цель. Не власть ради власти, а власть ради того, чтобы когда-нибудь, в один прекрасный день…
