Осень в Эденнии выдалась на редкость тихая. Сезон дождей в горных долинах Светлого королевства заканчивался, и влажный воздух постепенно уступал место прохладной сухости, от которой камни мостовой покрывались едва заметным инеем. Кира остановилась у входа в учебные казармы, привычно сжимая в руке походную сумку, и прикрыла глаза, вдыхая запах старого дерева, прелых листьев и далёкого костра. Прошло три года с тех пор, как она ступила на эту землю впервые — тогда еще не воином, а изгнанницей из мира, не желавшего её принимать.
В том мире Кира была никем. Дочь торговца, не получившая наследства; солдат без права на повышение; женщина, вынужденная доказывать состоятельность каждым ударом тренировочного меча. Она помнила вкус пыли на тренировочных плацах Кейтоса, помнила холодное утро, когда ей отказали в приеме в регулярную армию из-за «недостаточной подготовки», хотя за плечами было двенадцать побед в учебных поединках. Когда один из младших офицеров — седой лейтенант с выбитым зубом — посоветовал ей «найти мужа и успокоиться», Кира просто развернулась и ушла. Драться с идиотами она умела, но смысл? В Кейтосе за силу не уважали — там уважали связи. А у неё их не было.
Скитания занесли её далеко на восток, в пустоши между владениями Старших Богов, где торговцы нанимали охрану для караванов. Работа грязная, плата сдельная, но именно там Кира поняла главное: её тело — оружие, и оружие должно быть идеальным. Драки с бандитами научили её не доверять технике ради техники. Любой выученный приём может подвести, если рассчитываешь только на него. Побеждает тот, кто двигается раньше, бьёт точнее, видит на шаг вперёд. Через два года бродячей жизни она выработала собственный стиль — резкий, рваный, основанный не на силе, а на инерции и массе противника. Она не просто наносила удары; она ловила чужое движение, подчиняла его, заставляла врага терять равновесие там, где он считал себя неуязвимым.
В Эденнию Кира попала случайно — так ей поначалу казалось. Караван шёл через портал, открытый торговцами из Мира Порядка, и должен был выйти на окраинах Внешнего Мира, но что-то пошло не так. Магия сбоила в те дни часто — то ли отголоски битв с Шиннока, то ли последствия перекройки реальности. Группа вынырнула в эденнийских предгорьях, и местный патруль задержал их до выяснения. С капитаном стражи Кира говорила сама — спокойно, без страха, но с уважением. Ей выдали временное разрешение на пребывание, а через неделю, когда один из офицеров заметил, как она тренируется на заднем дворе гостиницы, поступило предложение о контракте. Армия Эденнии нуждалась в специалистах по рукопашному бою после реорганизации, затеянной королевой Синдел.
С тех пор многое изменилось. Кира прошла полный курс переподготовки, адаптировала свои навыки под стандарты эденнийского спецкорпуса и получила звание инструктора. Работа нравилась ей больше, чем грязные стычки в пустошах: здесь был порядок, чёткая иерархия, понятные правила. Солдаты не спорили с ней из-за пола, потому что видели результаты. А если кто-то новый поначалу и позволял себе снисходительный тон, одного спарринга хватало, чтобы недоразумение рассеялось.
Она открыла глаза и шагнула внутрь казармы. В главном зале пахло металлом и старой кожей: вдоль стен стояли стойки с тренировочным оружием, в углу гудела печь, сложенная из камня. Несколько курсантов — молодые ребята, едва за двадцать, — разбирали защитное снаряжение. При виде Киры они вытянулись, хотя она не требовала формальностей вне строевых часов.
— Продолжайте, — бросила она, проходя к доске с расписанием.
Сегодняшний день был отмечен зеленым: практические занятия на полигоне, группа четвёртая. Кира вздохнула. Четвёртая группа состояла из новобранцев с минимальным опытом, многие пришли из гражданских — ремесленники, крестьяне, пара студентов из городской академии, решивших, что армейская служба романтичнее зубрёжки. Ломать их наивные представления было работой Киры, и она справлялась с ней без лишней жестокости, но и без сантиментов.
Полигон находился в получасе ходьбы — плато на склоне холма, огороженное невысоким частоколом. Земля здесь была плотно утоптана, а по периметру стояли деревянные манекены, изображающие бойцов с оружием. Кира пришла чуть раньше назначенного времени, повесила куртку на ограду и принялась разогреваться. Разминка у неё всегда была отработана до автоматизма: растяжка, вращение суставов, дыхательный цикл. Она двигалась плавно, но с ощутимой внутренней силой, будто сжатая пружина.
Ровно в девять на плато начали подтягиваться курсанты — двенадцать человек, молодые мужчины и две девушки. Кира с удовлетворением отметила, что никто не опоздал. Построились.
— Сегодня работаем над контратакой после захвата, — сказала она, не повышая голоса, но так, чтобы слышали все. — Материал прошлого занятия повторю один раз. Кто не усвоил — спросит после тренировки. Вопросы?
Вопросов не было. Кира начала медленно обходить строй, переводя взгляд с одного лица на другое. В глазах читалось разное: волнение, азарт, у кого-то скука.
— Сегодняшняя задача — не просто выполнить приём, а понять, когда он нужен. Уличная драка, поле боя, коридор казармы — везде разные условия. Ваш противник тоже разный. Тот, кто тяжелее вас, попытается задавить массой. Тот, кто быстрее — закружит. Ваше дело — не драться в его стиле, а заставить его играть в ваш.
Она остановилась напротив коренастого парня с мощными плечами — явно бывший кузнец.
— Ты. Имя?
— Торин, инструктор.
— Хорошо, Торин. Нападай. Захвати меня за плечи и попытайся повалить. Без предупреждений.
Парень замялся на секунду, покосился на товарищей, потом шагнул вперёд. Двинулся грузно, но довольно быстро для своих габаритов — протянул руки, целясь в ключицы. Кира позволила ему почти коснуться ткани своей формы — и ушла с линии атаки, пропуская его инерцию мимо. Лёгким движением она зацепила его локоть, провернулась и вывела его из равновесия, даже не применяя бросок. Торин по инерции пролетел шаг и остановился, едва не упав, но устоял. Зарделся.
— Вот это и есть главная ошибка, — прокомментировала Кира, поворачиваясь к группе. — Он вложился полностью. Я даже не сопротивлялась. Вложиться полностью — значит, довериться инерции. А инерция слепа. Противник, который умеет двигаться, обратит её против вас.
Она показала приём ещё раз, теперь медленно, комментируя каждую фазу: распределение веса, момент контакта, угол разворота. Затем разбила группу на пары. Началась рутинная работа: крики, топот, глухие удары защитных щитков.
Кира ходила между парами, поправляла, иногда останавливала всех для общего замечания. За годы преподавания она научилась замечать мельчайшие ошибки — не только в технике, но и в настрое. Например, вон та девушка, Линна, двигается хорошо, но слишком напряжена: плечи зажаты, дыхание сбито. Кира подошла и тихо сказала:
— Представь, что у тебя за плечами крылья. Ты не борешься с землей, ты скользишь над ней. Дыши глубже.
Линна попробовала — и действительно следующий разворот вышел чище.
Это было то, за что Кира ценила свою работу. Момент, когда курсант вдруг перестаёт бороться с собой и начинает двигаться естественно — как вода, как ветер. Сама она пришла к этому через годы проб и ошибок, через синяки и вывихи, через ночные тренировки в пустых залах. Её стиль до сих пор считался неортодоксальным в академической среде Эденнии, но практические результаты перевешивали любые теории.
К полудню занятие подошло к концу. Кира отпустила группу, а сама осталась на плато — нужно было перебрать инвентарь для завтрашнего тестирования. Она осматривала защитное снаряжение, проверяя ремни и пряжки, когда на тропе показалась знакомая фигура.
Лейтенант Марен — невысокий, сухощавый, с вечной трубкой в зубах и хитрой усмешкой — был одним из тех немногих, с кем Кира поддерживала неформальное общение. Они познакомились два года назад на совместных учениях с подразделением «Красных щитов», и с тех пор эпизодически пересекались — обычно на собраниях штаба или случайных совещаниях.
— Четвёртую мучаешь? — спросил он, присаживаясь на скамью у частокола.
— Просвещаю, — ответила Кира, не отрываясь от работы. — Ты чего здесь?
— Запрос из штаба. Завтра ждём делегацию из Внешнего Мира. Официально — наблюдатели на учениях, неофициально — чем-то они обеспокоены. Хотят посмотреть нашу подготовку. Ведено показать всё максимально гладко.
— И тебя отправили меня предупредить?
— Тебя — в первую очередь, — Марен выбил трубку о каблук. — Твои курсанты будут показывать рукопашный блок, и если честно, командование не хочет сюрпризов. Ты уверена в четвёртой? Может, подменить третьей?
Кира подумала. Третья группа действительно была сильнее — прошли полный курс, участвовали в показательных выступлениях. Четвёртая же… сырая, но тут был и шанс. Уже не раз она замечала, как новички в критической ситуации мобилизуются быстрее опытных бойцов именно потому, что не успели обрасти шаблонами.
— Справятся, — сказала она, выпрямляясь. — Я подготовлю демонстрацию. Будет чисто.
Марен кивнул и ушёл, а Кира ещё около часа оставалась на полигоне. Она собрала инвентарь, проверила ограждение, прошлась по площадке, мысленно расставляя акценты для завтрашнего показа. Нужно было продумать не только техническую часть, но и психологическую: представление перед гостями — это всегда стресс, а стресс ломает даже отработанные связки. Лучший способ избежать ошибок — сделать демонстрацию не похожей на экзамен, а максимально приближенной к реальной тренировке. Кира решила, что не будет показывать сложные трюки; пусть курсанты продемонстрируют базовые контрприёмы, но с акцентом на текучесть и пластику. Именно это, по её опыту, производило впечатление на внешних наблюдателей: в Эденнии ценили не грубую силу, а изящество.
Вернувшись в казармы, она переоделась и села за заметки. Дневник тренировок она вела с первых дней службы — эту привычку привил ещё старый сержант в Кейтосе, один из немногих, кто отнёсся к ней по-человечески. «Записывай, — говорил он. — Через пять лет забудешь, через десять вспомнишь и исправишь то, что делала не так». Кира писала понемногу каждый вечер: что получалось, что нет, кого из курсантов стоит отметить, кого — подтянуть индивидуально.
Среди записей за прошлый месяц мелькнуло имя: Ренн. Парень из четвёртой группы, тихий и нескладный, но с редким даром чувствовать дистанцию. В спаррингах он часто проигрывал физически более сильным противникам, но ни разу не пропустил неожиданный удар. Кира пометила его для дополнительных занятий, но пока не вызывала — хотела посмотреть, как он проявит себя без индивидуального внимания.
Назавтра с утра она собрала группу на полигоне и кратко объяснила задачу. Про делегацию сказала без утайки, но и без лишнего пафоса: есть зрители, но на вашей технике это не должно сказываться. Работаем как обычно. Глаза, впрочем, загорелись у всех — даже у скептиков, которые раньше ворчали на рутину.
Делегация прибыла в сопровождении офицеров штаба: несколько суровых мужчин в форме Внешнего Мира, двое гражданских — вероятно, аналитики, и командующий эденнийским гарнизоном генерал Аретия. Женщина средних лет с сухим, но не злым лицом, Аретия славилась тем, что не вмешивалась в методы инструкторов и ценила результативность выше формальных отчётов. Кире она импонировала.
Демонстрация началась с разминки, плавно перетекшей в серию упражнений. Группа двигалась синхронно, выполняя базовые комплексы перемещений и уходов. Кира подавала команды спокойно, почти лениво, и именно этот тон задавал нужное настроение: никакой муштры, никакого страха. Затем перешли к парной работе — контрприёмы после захватов. Вчерашний Торин работал уже заметно лучше, не вкладываясь в инерцию, а используя вес с умом. Линна двигалась почти грациозно — Кира внутренне похвалила её. Ренн же удивил: в паре с более напористым курсантом он провёл образцовую серию уходов и контратак, ни разу не потеряв дистанции и не допустив контакта.
Когда демонстрация завершилась, генерал Аретия коротко кивнула, а один из представителей Внешнего Мира — высокий, с резкими чертами лица — подошёл к Кире.
— Интересный подход, — сказал он. — Акцент на уклонение, а не на блоки. Где обучались?
— В основном самостоятельно, — ответила она. — Позже дополняла знания уже здесь, в Эденнии.
— Заметна разница с базовой подготовкой. Мои уважение. Мы хотели бы направить нескольких наших офицеров на стажировку. Если ваше командование одобрит.
— Это вопрос к штабу, — Кира говорила ровно, но внутренне отметила, что делегат обратился прямо к ней, а не к генералу. Значит, его действительно впечатлило не формальное выступление, а содержание.
Позже, уже после официальной части, Марен подошёл с кружками горячего взвара.
— Чисто сработали, — похвалил он. — Аретия довольна. И знаешь, что она сказала? «Побольше бы таких инструкторов, которые не работают по методичке, а думают».
Кира приняла кружку и пожала плечами.
— Я просто делаю то, что умею. Но ты же не просто так пришёл?
— Проницательная, — усмехнулся Марен. — Есть разговор. Только не здесь.
Они отошли к краю плато, за ограждение, откуда открывался вид на долину. Солнце клонилось к закату, и воздух становился густо-оранжевым. Марен закурил трубку.
— Ты слышала про инцидент в южных предгорьях? — спросил он.
— Только обрывки. Пропал патруль.
— Два дня назад нашли тела. Трое бойцов. Следы боя, но оружия при них не оказалось — ни своего, ни чужого. Раны странные: похожи на когтевые, но крупнее, чем у любого известного зверя. И ещё одна деталь: вокруг места не обнаружены магические эманации. То есть либо работал профессионал, умеющий скрывать следы, либо… либо это не магия вообще.
Кира задумчиво кивнула. Она понимала, к чему клонит Марен. Если патруль погиб в бою без применения магии, значит, угроза скорее физического плана — зверь, мутант, кто-то живой и осязаемый. А раз так, нужна экспертиза тех, кто понимает телесную механику.
— Хочешь, чтобы я посмотрела место?
— Не просто посмотрела. Есть предложение включить тебя в следственную группу. Официально — в качестве консультанта по боевым повреждениям. Ты разбираешься в динамике ударов и траекториях лучше большинства местных следователей. Ну и плюс: если это действительно зверь, твоя реакция и навыки ближнего боя могут пригодиться, если след приведёт прямо к логову.
— Я не следопыт, Марен.
— А от тебя и не требуется выслеживать. На месте будет егерский взвод. Твоя задача — осмотреть тела и место боя, дать заключение.
Кира помолчала. Работа в полевой группе не входила в её планы, но с другой стороны — обычная рутина в казармах уже начинала приедаться. Тренировки, новобранцы, смотры… Когда-то она покинула Кейтос, чтобы не закиснуть в предсказуемости. Эденния дала ей стабильность, но стабильность — это не всегда покой. Иногда это болото.
— Когда выезд? — спросила она.
— Через три дня. Дорога до южных предгорий займёт сутки, ещё день на осмотр местности. Рассчитывай на неделю отсутствия.
— Добро. Подготовлю замену на занятия.
Марен выдохнул дым и улыбнулся.
— Знал, что согласишься.
Она фыркнула, но комментировать не стала. В конце концов, это действительно было интересно. Вся её тактика строилась на умении читать противника — по стойке, по распределению веса, по микродвижениям. Перенести этот навык на обследование следов боя было логическим продолжением её развития как специалиста.
Остаток дня ушёл на административные мелочи. Кира согласовала замещение с другим инструктором — старым служивым по имени Варен, который преподавал тактику. Тот поворчал для порядка, но согласился. Затем она отобрала снаряжение, которое могло пригодиться в походе: лёгкую броню без жёстких вставок, чтобы сохранить подвижность, походные ботинки с усиленной подошвой, короткий клинок и пару метательных ножей — привычка, оставшаяся ещё с пустошей. Она никогда не доверяла исключительно рукам; в реальном бою холодное оружие часто оказывалось решающим доводом.
Вечером, уже дома — в небольшой комнате при казармах, которую она обустроила по-спартански просто, — Кира села перечитывать свои старые заметки о работе со следами. Опыта судебной экспертизы у неё не было, но базовые знания анатомии, биомеханики и травматологии имелись. В армии Эденнии эти предметы преподавали на первом году, и она, в отличие от многих курсантов, не прогуливала. Удар, нанесённый под определённым углом, оставляет характерный разрыв тканей; дистанция определяет глубину раны; форма раневого канала указывает на орудие. Всё это можно прочитать, если знать, куда смотреть.
Кира раскрыла тетрадь и принялась зарисовывать схемы: основные типы ранений от когтей, от лезвий, от тупых ударов. Она не собиралась изображать из себя патологоанатома, но хотела прибыть на место подготовленной. Ей всегда претила мысль оказаться неподготовленной к задаче.
Три дня пролетели быстро. Она передала группу Варену, провела последнее занятие — отрабатывали бой в ограниченном пространстве, имитируя коридор казармы с помощью щитов, — и заслужила скупую благодарность от курсантов. На удивление, даже Торин подошёл и неуклюже пожал руку.
— Спасибо вам, инструктор. За… за то, что не орёте, как другие. И за вчерашний совет.
— За совет спаси себя сам, — ответила Кира, но улыбнулась краешком губ. — Его ты выполнил. Будешь продолжать в том же духе — к концу года будешь лучшим в группе.
Парень зарделся и отошёл. Кира проводила его взглядом. Вот ради таких моментов и стоило когда-то соглашаться на должность инструктора.
Рано утром назначенного дня она прибыла к южным воротам эденнийского гарнизона, где её уже ждал Марен в сопровождении четырёх солдат егерского взвода — молчаливых, подтянутых, с тёмными повязками на рукавах. Им предстояло не только охранять группу, но и вести следствие на местности. Старшим среди них был сержант по имени Даггет — жилистый мужик с обветренным лицом и цепким взглядом. Он коротко представился, но оценил Киру с первого взгляда — так же, как она оценивала его.
— Слышал о вашей работе, — сказал он. — Говорят, вы быстры.
— А вы, говорят, внимательны. Вот и проверим.
Так началась дорога на юг.
Путь лежал через холмистую равнину, перемежавшуюся перелесками и оврагами. На вторые сутки ландшафт изменился: холмы стали выше, лес гуще, а воздух — холоднее…
