Сумерки над Боунсборо сгущались быстро, окрашивая небо в болезненно-лиловые и оранжевые тона, словно синяк, который никак не заживет. Именно в этот переходный час, когда тени перестают быть просто отсутствием света и обретают собственную, чуть голодную жизнь, у грузового портала на Старом Причале остановилась фигура. Человеческая девушка, непривычно громко топающая по скрипучим доскам, прижимала к груди картонную коробку. Звали ее Луз Носеда. Ей было восемнадцать, и в ее глазах горел тот опасный, почти невыносимый огонь надежды, который обычно предшествует чему-то великому или чему-то катастрофическому.
В коробке не было ничего ценного с точки зрения большинства жителей Кипящих Островов: старые человеческие книги по гражданской инженерии, справочник по основам системной терапии и пара томиков «Вечного Долга». Для нее это был ключ. Не просто пропуск в этот странный, пропитанный запахом серы и сладкой гнили мир, а настоящий фундамент. Глупо, наверное, но именно так она себе это и представляла. Целых три года она кочевала между мирами, разрываясь между обязанностями в человеческой школе и почти животной потребностью быть здесь. Луз стала мостом — не только фигурально, но и буквально. Портал в старом домике на утесе был отремонтирован и укреплен с помощью гибридной магии, над которой они с Амити корпели половину прошлого лета. Теперь он работал слишком стабильно, чтобы это не пугало.
Путь к Дому Совы занял около часа пешком. Она намеренно не пользовалась посохом — ей нужна была эта дорога, чтобы остыть, сбить с мыслей накипь панических расчетов. Лес встречал ее привычной какофонией: где-то в кронах заходилась в истерическом лае ночная белка, а под ногами пульсировала светящаяся грибница, реагируя на чужаков изменением пигмента. Когда дорога пошла в гору, и за поворотом мелькнул знакомый витраж гигантского, вросшего в скалу глаза, сердце Луз пропустило удар.
Дом Совы стоял на месте. Эда Коготка, легендарная Совиная Леди, называла его «взбесившимся архитектурным недоразумением». И это было самое ласковое описание. Башни громоздились друг на друга под невозможными углами, отрицая гравитацию и здравый смысл. Кое-где каменная кладка светилась тусклым янтарным светом — остаточная магия, поддерживающая конструкцию в стабильно нестабильном состоянии. Но больше всего изменений бросалось в глаза на восточной пристройке. Ее просто не было. Вместо той уродливой, но родной башенки, где когда-то находился склад неработающих артефактов, теперь возвышалась стена, сложенная из свежего, грубо отесанного камня. Швы кладки были залиты неизвестным защитным раствором, который при вдохе отдавал холодком и мятой. Рядом со стеной, прямо на земле, устроившись в небрежной позе, сидел Король. Маленький демон, облаченный в потертый, но любовно заштопанный плащ, сосредоточенно вырезал что-то на дощечке затупленным когтем.
— Я же говорил тебе о шлемах, — проворчал он, не поднимая головы, едва шаги Луз нарушили границу слышимости. — При входе в зону реконструкции полагается каска. Эда сказала, это «техника безопасности», и если ты проломишь себе голову, она превратит тебя в декоративный кувшин до конца твоих дней.
Луз невольно улыбнулась, чувствуя, как тяжесть в груди слегка отступает. Она присела рядом с Королем на корточки, поставив коробку на пожухлую траву. Дощечка, над которой он работал, была испещрена символами, отдаленно напоминающими язык жестов, но стилизованными под рунные закорючки.
— Что это? — спросила она.
— Тактическая карта перестройки, разумеется! — гордо заявил Король, тыча когтем в особенно запутанный узел линий. — Эда решила, что расширение подвала требует моего стратегического гения. Вот здесь, — он ткнул в левый край, — мы планируем хранилище для твоих человеческих безделушек. С усиленной защитой от влаги. Хути пытался помочь и предложил слюну в качестве гидроизоляции. Эда сказала, это гениально, но ее волосы начали дымиться, так что мы отклонили вариант.
Звук тяжелых шагов заставил обоих обернуться. Из проема главной двери, которая, строго говоря, была не дверью, а растянутой пастью какого-то давно усмиренного демона, вышла Эда. Луз всегда поражалась способности этой женщины выглядеть так, словно она только что выиграла битву с мирозданием и слегка разочарована легкой победой. Ее густые седые волосы, обычно свободно ниспадавшие на плечи, были стянуты в высокий небрежный пучок, проткнутый спицей для вязания. Рукава туники были закатаны выше локтей, обнажая мускулистые руки, покрытые шрамами и свежими царапинами от каменной крошки. Вместо привычного посоха Совилы она сжимала в руке ломик, тускло мерцающий алым по линии металла.
— Луз! — рявкнула она голосом, который мог бы всполошить стаю воронов, но в ее золотых глазах прыгали чертики. — Ты опоздала на два часа. Я уже начала думать, что ты решила остаться в том скучном мире и выйти замуж за какого-нибудь библиотекаря с чувствительной кожей!
— Прости, Эда. Задержка на таможне. Работники портала теперь сканируют каждый чих на предмет «контрабанды реальности», — Луз поднялась и протянула своей наставнице коробку.
Эда заглянула внутрь, бегло пролистала «Основы системной терапии» и фыркнула.
— Скукотища. Но картинки симпатичные. Ладно, тащи это в берлогу. У нас тут серьезное дело, и оно не ждет, пока ты настраиваешься на лирический лад.
Внутренности Дома Совы изменились еще радикальнее. Гостиная, которую раньше можно было описать как «уютный хаос, слегка сдобренный безумием», теперь напоминала полевой штаб. Диван был сдвинут к стене и завален свитками. На месте журнального столика красовался массивный пень, служивший постаментом для детального макета, выполненного из костей, глины и зачарованного мусора. Хути, растянувшийся по периметру комнаты, как какая-то странная плинтусная инсталляция, повернул голову-сову на сто восемьдесят градусов.
— Луз-Луз-Луз! У нас теперь четырехступенчатая система водоотведения! — проухал он с восторгом, от которого заложило уши. — Я лично тестировал трубы! Правда, я там немного застрял, и Королю пришлось смазывать меня жиром, но оно того стоило, потому что теперь любая дождевая вода будет уходить в специальный резервуар, а не протекать Эде на голову во время сна!
— Он не врет, — мрачно подтвердил Король, заходя следом. — Я истратил свой лучший жир. Пахну потом две недели как жареная лемурья лапка.
Луз оглядела макет. Это была не просто реконструкция. Это была экспансия. Дом Совы больше не походил на убежище отшельницы. Жилые модули, оранжерея с пометкой «хрупкая флора», библиотечный блок с выходом в вольер для почтовых воронов-демонов. Все было спроектировано так, чтобы вместить множество людей. Или не совсем людей.
— Эда, — медленно начала Луз, чувствуя, как холодок предчувствия снова пробегает по позвоночнику. Она откашлялась, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты расширяешь Дом Совы до размеров небольшого института.
— Именно! — с жесткой, почти хищной улыбкой подтвердила Эда, отбрасывая ломик в сторону. Инструмент с глухим стуком приземлился на ковер. — Потому что мы открываем Институт. Здесь, на этом самом месте. Я больше не прячусь, Луз. Я слишком стара для этого дерьма, и после того, как мы разобрались с Белосом, я поняла: проклятие не в том, что я теряю магию. Проклятие в том, что я позволяю миру думать, будто он может обойтись без нормального образования.
Эда прошагала к доске, которая висела на месте фамильного портрета какого-то давно почившего ведьмака из рода Коготков. На доске были набросаны схемы, понятные только ей одной: круги, стрелки, восклицательные знаки нечеловеческими каракулями.
— Университет Высокой Магии? — Эда сплюнула это название как прокисшее молоко. — Академия под крылышком Императора? Чушь собачья. Там учат вылизывать систему и бояться собственной тени. Разве они научили тебя летать? Нет. Ты научилась этому здесь, грохнувшись лицом в грязь раз пятьдесят. Мы будем учить по-другому. Магия не принадлежит ковенам. Она не делится на цвета и кланы. Это живая, дикая, взбесившаяся симфония, и наш институт станет местом, где эта музыка, — она хлопнула ладонью по доске так, что посыпалась пыль, — зазвучит в каждом, у кого хватит смелости слушать.
Луз подошла ближе, вглядываясь в чертежи. В горле пересохло. Она годами мечтала о чем-то подобном, но столкнуться с этим лоб в лоб, в виде сухих строительных планов, было отдельным видом потрясения. Коробка с книгами в ее руках внезапно показалась детской игрушкой.
— Я… привезла учебники, — тихо сказала она, чувствуя себя ужасно глупо. — По инженерии и психологии.
— Психология? — Эда повернулась, изогнув бровь. — Это то, где люди платят деньги, чтобы рассказывать незнакомцам о своих кошмарах?
— Отчасти. Но еще это наука о том, как работает разум. Как справляться с травмой, — Луз встретилась взглядом с наставницей. — Эда, ты собираешься учить детей, которые пережили Дикие Времена. Ты собираешься учить ведьм, потерявших связь с магией из-за клейм. Им нужна будет не только магическая поддержка. Им нужен будет кто-то, кто поймет, что у них внутри.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем какого-то артефакта и чавканьем Хути, который задумчиво жевал угол макета. Эда долго смотрела на Луз, и взгляд ее становился все тяжелее, будто она видела в девушке не просто свою непутевую ученицу, а что-то гораздо более важное.
— Я знаю, — наконец произнесла она хрипло. — Именно поэтому первое крыло мы открываем не как боевой полигон, а как пансионат. Койко-место, горячая еда и тишина. Где никто не заставит тебя вступать в ковен, пока ты сам не поймешь, чего хочешь.
Король запрыгнул на пень, чуть не опрокинув макет. Он взмахнул когтем, как дирижерской палочкой.
— Но это не все! — провозгласил он. — Луз, они идут к нам.
— Кто?
— Все! — драматично округлил глаза демон. — Пока ты там прохлаждалась в царстве двуногих бездарей, слухи разлетелись, как проклятая истерика на дрожжах. Эда дала объявление. Всего одно. Через старые каналы, через подпольную сеть «Диких Ведьм». И знаешь что? Уже завтра на нашем пороге будут стоять первые поступающие!
Луз резко выдохнула, чувствуя, как колени слабеют. Она опустилась на край дивана прямо поверх свитков. Тот факт, что великое начинание стартует так стремительно, без бюрократической волокиты, без вступительных комиссий и лицензий, был невероятно пугающим. Это было так в духе Эдалин Коготки — сначала прыгнуть в пропасть, а корзину для ловли ветра плести уже в полете.
— Завтра? — эхом отозвалась она. — Но у нас нет программы. Кто будет преподавать, кроме тебя?
Эда загадочно усмехнулась и подошла к окну. На улице совсем стемнело, и стекло стало отражать ее лицо, делая его похожим на лик древнего оракула.
— Я наняла кое-кого из старых знакомых. И не только старых. Лилит будет вести утренние лекции по истории магии. Да, Луз, Лилит вернулась. Она сейчас в подвале, вытравливает плесень заклинаниями и наслаждается возможностями новой, безъярлычковой магии.
Эта новость обрадовала Луз больше, чем она ожидала. Отношения сестер Коготок были настолько сложной геометрической фигурой, что из них можно было плести защитные чары. Но если Лилит здесь, значит, все правда. Это не просто очередной грандиозный план Эды, который лопнет мыльным пузырем через неделю.
— Кроме того, — продолжила Совиная Леди, — я пригласила Гвендолин и Делла Коготок. Мои родители. Мать будет отвечать за Храм Исцеления и зельеварение. Если кто и знает, как лечить проклятия, так это она. А отец… ну, он будет рубить дрова и следить, чтобы студенты не поубивали друг друга. Старая гвардия, так сказать.
Луз медленно поднялась с дивана. Ее охватила дрожь предвкушения. Несмотря на всю абсурдность ситуации, она не могла не чувствовать прилив чистой, незамутненной радости. Дом Совы больше не был музеем прожитых ошибок. Он становился чем-то новым. Живым. Расширяющимся.
— А утренняя почта принесла заявку от твоей девушки, — Эда небрежно кинула Луз сложенный листок пергамента, запечатанный фирменной восковой каплей Блайтов. — Амити Блайт спрашивает разрешения занять должность наставницы по Абоминационной Культуре с уклоном в Продвинутую Механику. И, процитирую: «Если вы не против, я бы также хотела разместить в восточном крыле свою частную библиотеку, так как дома от нее уже тошнит моего отца».
Луз прочла записку, и тепло разлилось по всему телу. Почерк Амити был твердым, деловым, но на полях виднелся крошечный, едва заметный рисунок — сердце, пронзенное фигурной скобкой. Амити всегда так делала, когда нервничала и маскировала чувства за официальным тоном.
— Она будет здесь, — прошептала Луз.
— Так точно, — кивнула Эда. — И не только она. Вилоу и Гас тоже в деле. Вилоу предложила разбить учебную Оранжерею на руинах старой крепости за холмом. Говорит, там «идеальный уровень фоновой некроэнергии для капризных саженцев». Что бы это ни значило.
Ночь опустилась на Дом Совы уверенно и властно. Они втроем сидели на кухне, единственном помещении, которое избежало глобальной перестройки благодаря священному статусу «места, где готовится кофе». Эда заварила что-то ядовито-зеленое, что при вдыхании прочищало носовые пазухи до состояния стерильности. Луз разобрала коробку и разложила содержимое на выскобленном добела столе.
— Это схемы стоек, усиленных магией стабильности, — объясняла она, водя пальцем по чертежу. — Если мы строим пансионат для ведьм с нестабильной магией, стены должны гасить случайные выбросы. В человеческом мире для этого используют эластичный бетон и специальные полимеры.
— А у нас есть Огнестойкая Слизь Номер Пять! — влез Хути, просунув голову в окно. — Я могу ее генерировать, если меня хорошенько напугать!
— Спасибо, Хути, но мы пока обойдемся глиняными блоками с вкраплением рун, — отмахнулась Эда. — У нас нет ресурсов на промышленное производство слизи. И, честно говоря, меньше всего я хочу видеть Хути напуганным. Прошлый раз закончился пожаром и тремя новыми призраками в подполе.
Луз записала это в блокнот. Постепенно из хаоса рождался план. Он был уродлив, полон дыр и основывался на дичайшей смеси человеческой логистики и магической алхимии. Но он был их собственным.
Король, зевая во всю пасть, притащил старую карту Боунсборо и расстелил ее поверх инженерных схем.
— Вопрос транспорта! — объявил он. — Студентам нужно на чем-то добираться. Я предлагаю возобновить маршрут Призрачной Кареты. Старая Бабуля согласилась быть водителем, если мы починим ей ось и перестанем называть ее «Смердящей Колесницей» в официальных документах.
— Справедливо, — хмыкнула Эда, делая пометку углем. — Луз, запиши: «Не называть транспорт смерти Смердящей Колесницей».
Работа кипела до глубокой ночи. Они спорили о количестве душевых кабин, о способах фильтрации воды с Кипящих Морей, о том, стоит ли доверять поставки стройматериалов бывшим торговцам с Ночного Рынка. Когда часы на башне пробили три, а Луз уже клевала носом в свои записи, Эда решительно сгребла все бумаги в сторону.
— Хватит. Мозги высохнут — никакая магия не восстановит.
— Но мы еще не решили насчет формы для студентов! — запротестовал Король. — Я хочу, чтобы у всех были шлемы с моим гербом!
— Завтра, — отрезала Эда. — Спать.
Луз поднялась в свою старую комнату. Здесь ничего не изменилось. Та же скрипучая кровать, то же окно-глазница, те же светящиеся наклейки на потолке, напоминающие созвездия. Она рухнула на постель, даже не раздеваясь. Тело гудело от усталости, но мысли продолжали свой бешеный галоп. Впервые за долгое время она чувствовала не просто сопричастность к Кипящим Островам — она чувствовала ответственность. Завтра, когда солнце лизнет своими лучами недостроенную восточную стену, на пороге появятся они. Ведьмы, ищущие приюта, знаний, исцеления от ковенских оков. Она, Луз Носеда, человек без единой капли магической желчи в крови, будет их встречать. И это было самым волшебным фанфиком судьбы, который только можно было вообразить.
Утро наступило безжалостно рано и звонко. Его принес Хути, который решил, что побудка в формате горлового пения — это отличная идея. Луз скатилась с кровати, натянула первую попавшуюся тунику (которая оказалась старым плащом Эды, ушитым под ее размеры) и выскочила во двор.
Сцена, представшая перед ее глазами, заставила застыть на месте. У подножия холма, ведущего к Дому Совы, собралась небольшая толпа. Около дюжины фигур, взрослых и совсем юных. Двое выглядели как бродячие менестрели с гитарами за спиной. Одна девушка с фиолетовой кожей нервно теребила край шарфа и постоянно оглядывалась, словно ожидала погони. Парень-демон с лицом, наполовину скрытым костяной маской, тащил на плече тяжеленный сундук, из щелей которого капало что-то светящееся и явно не предназначенное для ковровых покрытий.
Эда уже стояла на пороге, скрестив руки на груди. Вокруг нее витал тот самый ореол безоговорочного авторитета, который не требовал крика. Рядом с ней, прямая как шпага, застыла Лилит. Она выглядела бледнее, чем обычно, но в ее глазах больше не было лихорадочного блеска амбиций — только спокойная, холодная решимость.
— Слушайте сюда! — голос Эды разорвал утренний воздух. — Меня зовут Эдалин Коготка, и я — директор этой богадельни. Если вы пришли сюда, чтобы я взяла вас за ручку и научила, как правильно держать палочку, — вы ошиблись адресом. Вон та тропинка ведет в город, там вам выдадут униформу ковена и отмерят паек. Но если вы пришли учиться по-настоящему, если вы готовы пачкать руки, падать с метлы, взрывать лаборатории и нарушать все известные законы ради того, чтобы познать свою истинную магию, — добро пожаловать в Институт Дикой Магии.
Толпа замерла в молчании…
