Фанфик Три богатыря: Пропавший голос Наины Киевны | Сказка о том, как князь объявил войну Камню на распутье, а Алёша Попович стал главным сплетником

«Сплетня — это не ложь и не правда, это клей, который держит общество. Без клея всё рассыпается. Даже самый крепкий трон начинает шататься, когда некому пошептаться». — Из дневника Наины Киевны, написанного до потери голоса.

Глава первая. В которой наступает тишина, и все сходят с ума

Утро в Киеве началось обычно: петухи прокричали, купцы открыли лавки, бояре позевывали у дворца. Но чего-то не хватало. Чего-то такого, к чему все привыкли настолько, что не замечали, пока это не исчезло.

Не хватало голоса Наины Киевны.

Наина — женщина почтенного возраста, с острым носом, вечно поджатыми губами и ушами, которые слышали всё за три версты. Она была главным информационным каналом Киева. Если Наина что-то сказала — значит, это уже правда, даже если неправда. Она знала, у кого какой жених, кто какую кашу пересолил и какой боярин спит на левом боку, а не на правом.

Но в это утро Наина сидела на своей лавочке у дома, открывала рот… и оттуда не вылетало ни звука.

— Что, Наина, новости есть? — спросила проходившая торговка.

Наина открыла рот. Выдохнула. Ничего.

— Ты чего, онемела? — удивилась торговка.

Наина кивнула, всплеснула руками и заплакала беззвучными слезами.

Слух разнёсся мгновенно (вот ирония: сплетница не может говорить, но о ней сплетничают). К обеду весь Киев знал: Наина лишилась голоса.

— Это катастрофа, — сказал боярин Феофан, собирая экстренное совещание в княжеской палате. — Как мы теперь будем узнавать, кому нужно подмазаться, а кого бояться?

— А почему вы не спросите напрямую? — удивился Тихон.

— Напрямую? — фыркнул боярин. — Ты что, Тихон, с луны упал? Никто правду напрямую не скажет. Только через Наину. Она как фильтр: соберёт, переврёт, но суть донесёт.

Князь Глеп Владимирович, который тоже привык получать сводки от Наины (так безопаснее, чем напрямую от бояр), нервничал.

— Позвать лекаря! — приказал он. — Пусть посмотрят, что с Наиной.

Лекарь (тот самый, что лечил князя от обжорства) осмотрел Наину, заставил её говорить «а-а-а», но услышал только шипение.

— Диагноз, — сказал лекарь, — профессиональное выгорание голосовых связок. Слишком много сплетен за день. Нужен отдых и молчание.

— Так она и так молчит! — возмутился князь.

— Это не отдых, это паралич. Нужно искать причину. Может, колдовство? — предположил лекарь.

Князь побледнел. Колдовство — это уже к богатырям.

Вечером того же дня в избе на окраине собрались все трое. Илья чинил стул, Алёша играл в шашки с Любавой, Добрыня читал «Устав полевой службы». Конь Юлий дремал на печи, но когда пришёл Тихон с вестью, проснулся.

— Ребята, — сказал Тихон, — беда. Наина онемела. Князь велел разобраться.

— И что нам до Наины? — удивился Алёша. — Она старая сплетница. Пусть помолчит, нам же спокойнее.

— Нет, — покачал головой Добрыня. — Спокойствие — это иллюзия. Без сплетен начнутся интриги, слухи, подозрения. Сплетня — это как предохранительный клапан: выпускает пар, чтобы котёл не взорвался.

— Красиво сказал, — оценил Юлий. — Но я думаю, дело нечисто. Кто-то навёл порчу. И этот кто-то — наша старая знакомая.

— Баба-Яга? — хором спросили все.

— А кто же ещё? — вздохнул конь.

На следующее утро Илья, Алёша и Юлий отправились к избушке на курьих ножках. Добрыня остался в Киеве — успокаивать народ.

Глава вторая. Баба-Яга признаётся, или месть за старую обиду

Избушка стояла на своём обычном месте — между тремя соснами, на поляне, где даже трава росла криво от страха. Увидев богатырей, избушка попыталась убежать, но Илья схватил её за ногу.

— Стоять! — рявкнул он. — Выходи, Яга!

Баба-Яга вышла. Вид у неё был виноватый, но дерзкий.

— Чего припёрлись? — спросила она. — Если варенья хотите — его нет. Всё съела.

— Мы не за вареньем, — сказал Алёша. — Ты, Яга, Наину заколдовала? Голос украла?

— С чего вы взяли? — Яга попыталась сделать удивлённое лицо, но у неё получилось скорее испуганное.

— Потому что больше некому, — отрезал Илья. — Говори, зачем?

Яга вздохнула, махнула рукой и села на крыльцо.

— Ладно, признаюсь. Это я. Украла её голос. Но она заслужила.

— Чем? — спросил конь Юлий, с интересом присаживаясь на пенёк.

— А тем, что прошлой зимой распустила слух, будто я зельем от прыщей торгую. А я, между прочим, этим зельем лечила своего кота. Кот, может, и стал лысым, но прыщи прошли! А Наина всем рассказала, что я «колдунья-бракоделка»! После этого ко мне никто не приходит за приворотами. Даже домовые обходят стороной.

— Так ты из мести? — удивился Алёша.

— А что, нельзя? — обиделась Яга. — Я, между прочим, тоже человек. Ну, почти. У меня есть чувства.

— Чувства — это хорошо, — сказал Юлий. — Но ты же понимаешь, что без Наины в Киеве бардак начнётся? Князь уже не знает, кому верить. Бояре шушукаются за спиной. А без сплетен, между прочим, и экономика падает. Купцы не знают, у кого какой товар, потому что Наина всегда подсказывала.

— А мне какое дело до вашей экономики? — фыркнула Яга.

— Тебе никакого, — хитро прищурился Юлий. — Но ты, Яга, умная женщина. Ты понимаешь, что если в Киеве начнётся смута, то князь пошлёт войско в лес, а в лесу — твоя избушка. И войско, знаешь ли, не будет разбираться, кто прав, кто виноват. Сожгут — и всё.

Яга задумалась. Перспектива быть сожжённой вместе с избушкой ей не нравилась.

— А если я верну голос? — спросила она. — Но с условием.

— С каким? — спросил Илья.

— Чтобы Наина публично извинилась передо мной. И чтобы все знали, что я не торгую зельем от прыщей, а занимаюсь только высоким колдовством.

— Договорились, — сказал Алёша. — Я сам передам. Идёт?

— Идёт, — кивнула Яга. — Но голос я отдам только через три дня. Потому что он у меня запечатан в тыкве, а тыква в болоте, а болото охраняют кикиморы. Не хочу с ними ссориться. Пусть сами достают.

— Где это болото? — спросил Илья.

— За Муромским лесом, на Трясиновой поляне. Только будьте осторожны: кикиморы вредные. Любят путать следы и подкладывать лягушек в сапоги.

Богатыри переглянулись. Похоже, их ждало ещё одно приключение.

Глава третья. Алёша становится сплетником, или как фейковая новость чуть не развязала войну

Пока Илья и Алёша собирались к болоту, в Киеве начался настоящий информационный коллапс.

Добрыня пытался навести порядок: он ходил по рынку и лично сообщал людям, что почём, но ему не верили.

— Ты богатырь, — говорили купцы. — Ты в политике, а в ценах на репу не разбираешься. А Наина всегда знала.

Бояре требовали у князя решений, но князь без сплетен чувствовал себя слепым котёнком.

— Я не знаю, кому дать должность, — жаловался он. — Раньше Наина подсказывала: «Этот пьёт, этот ворует, этот приличный». А теперь я как в тумане.

И тогда Алёша, который должен был отправиться на болото, но решил, что успеет сначала «помочь городу», выступил с инициативой.

— Я заменю Наину! — объявил он на площади. — Я знаю всё обо всех! И даже больше!

— Ты? — усомнились люди. — Ты же всегда шутишь.

— А вот и нет! — сказал Алёша и тут же выдал: — Слышали, боярин Феофан вчера купил у купца не двух, а трёх гусей? И одного съел тайком, чтобы остальные не узнали?

— Правда? — ахнула толпа.

— Чистая правда! — подтвердил Алёша. — Я сам видел, как он облизывался.

Боярин Феофан, который стоял тут же, покраснел.

— Я не ел тайком! Я ел открыто, просто в своей палате!

— Ага, а кости под кровать спрятал? — парировал Алёша.

Толпа зашумела. Сплетня понравилась. Алёша воодушевился и выдал следующую:

— А ещё я слышал, что князь собирается жениться на Бабе-Яге!

— Что?! — заорал князь, который как раз вышел на крыльцо.

— Шутка, — быстро поправился Алёша. — Не на Бабе-Яге, а на её племяннице. Но это тоже слух.

— Алёша, ты зачем врёшь? — возмутился Добрыня.

— Я не вру, я создаю информационную повестку! — гордо сказал Алёша. — Это важно для общественной дискуссии.

— Это враньё, — отрезал Добрыня.

— А Наина разве не врала? — возразил Алёша. — У неё половина новостей были с потолка. Но люди любили.

Спорить было бесполезно. Алёша продолжал распускать слухи с утроенной энергией. К вечеру все в Киеве знали, что:

— купец Ермолай на самом деле половецкий шпион (хотя он просто носил усы);
— у боярыни Марьи под подолом спрятан сундук с золотом (это была просто кошка);
— а Конь Юлий — переодетый принц из заморского царства (чем Юлий, кстати, гордился, хотя знал, что это неправда).

Самая опасная сплетня оказалась про Камень на распутье.

— Слышали новость? — объявил Алёша на закате. — Камень на распутье, который указывает дороги, — на самом деле лазутчик вражеский. Он специально путает путников, чтобы они попадали в засаду. И князь должен объявить ему войну!

— Да ну? — удивились бояре.

— Я сам видел, как камень ночью шевелился! — не моргнув глазом, сказал Алёша.

Князь, который уже устал от хаоса и не знал, кому верить, воспринял это всерьёз.

— Если камень — враг, значит, нужно его уничтожить! — заявил он. — Собрать дружину! Завтра идём на Камень!

— Ваше княжество, это же просто камень! — попытался вразумить его Добрыня.

— А вдруг не просто? — возразил князь. — Алёша сказал — он шевелится. А Алёша хоть и врун, но иногда говорит правду.

— Это как раз тот случай, когда он врёт, — вздохнул Добрыня.

— А вот мы проверим! — упёрся князь.

Глава четвёртая. Поход за тыквой, или как кикиморы чуть не утопили Илью

Пока Алёша сеял панику в Киеве, Илья Муромец и Конь Юлий отправились к Трясиновой поляне. Дорога была неблизкой, и конь всю дорогу жаловался:

— Почему я, финансовый советник, таскаюсь по болотам? У меня же планёрка завтра! Отчётность! А тут кикиморы какие-то.

— Ты сам вызвался, — напомнил Илья.

— Я вызвался, потому что у меня чувство ответственности, — буркнул Юлий. — А у тебя, Илья, одни мышцы. Но ты хотя бы не врёшь, как этот Алёша.

— Алёша — он с добрыми намерениями, — сказал Илья. — Просто перегибает.

— Все вруны перегибают, — философски заметил конь.

К вечеру они добрались до болота. Трясиновая поляна оправдывала название: земля ходила ходуном, из-под кочек сочилась вода, и повсюду висели клочья тумана.

— Тыква с голосом, говоришь? — Илья огляделся. — Как её найти?

— Яга сказала, тыква плавает на середине. Но кикиморы стерегут.

— Кикиморы! — крикнул Илья в темноту. — Выходите на разговор!

Из тумана показались три фигурки — маленькие, мохнатые, с зелёными глазами и длинными руками. Это были кикиморы.

— Чего орешь? — пискнула главная кикимора. — Спать мешаешь.

— Нам нужна тыква, в которой голос Наины, — сказал Илья. — Отдавайте добром.

— Не отдадим, — сказала вторая. — Яга нам её на хранение дала. Сказала: «Никому не отдавать, кроме неё».

— А если мы заплатим? — предложил Юлий, доставая кошелёк.

— А сколько? — заинтересовались кикиморы.

— Пять гривен.

— Мало, — сказала главная. — Десять.

— Семь, — начал торговаться Юлий.

— Девять.

— Восемь, и я добавлю овсяное печенье.

Кикиморы переглянулись. Печенье их соблазнило.

— Ладно, — согласились они. — Но тыкву сами доставайте. Она посреди болота, а мы туда ходить боимся. Там водяной агрессивный.

Илья вздохнул, разулся и пошёл в воду. Болото было холодным, липким, и на каждом шагу норовило засосать. Но богатырь не зря был богатырём: он дошёл до середины, где на кочке лежала большая оранжевая тыква, схватил её и вынес на сушу.

— Готово, — сказал он, стряхивая тину.

— А теперь, — сказала главная кикимора, — давайте печенье.

Юлий протянул мешочек. Кикиморы открыли, понюхали, и их глаза загорелись.

— Оно! — запищали они. — Настоящее!

И, забыв про всё, убежали в лес делиться печеньем.

— Странные они, — заметил конь. — Но договорные.

Они двинулись обратно. В тыкве что-то булькало и иногда издавало звуки, похожие на «ой, а вы слышали?».

Глава пятая. Князь идёт на камень, или как нелепая война едва не началась

Утром следующего дня князь вывел дружину на битву с Камнем на распутье. Это было абсурдное зрелище: три десятка воинов с мечами и копьями, построенные в боевой порядок, и впереди — князь в доспехах, с мечом наголо.

— Камень! — закричал князь. — Сдавайся! Я знаю, что ты шпионишь в пользу половцев!

Камень молчал. Он вообще всегда молчал.

— Отвечай! — продолжал князь. Камень не отвечал.

— Видите! — сказал князь дружине. — Он игнорирует меня, потому что у него дурные намерения! Атакуем!

Дружина нерешительно переглянулась. Никто не хотел воевать с камнем.

В этот момент из леса вышли Алёша, Добрыня и Тихон.

— Княже, остановитесь! — крикнул Добрыня. — Камень не виноват!

— А кто виноват? — обернулся князь. — Ты, Добрыня, всегда всё оправдываешь. Может, ты тоже с ними заодно?

— Я с правдой заодно, — сказал Добрыня. — А правда в том, что Алёша всё выдумал. Камень не шевелится. И никакой он не лазутчик.

Князь перевёл взгляд на Алёшу.

— Это правда? — спросил он ледяным голосом.

Алёша почесал затылок.

— Ну… я хотел как лучше. Чтобы народ развлечь.

— Развлечь? — заорал князь. — Ты чуть не ввязал меня в войну с неодушевлённым предметом! Это позор на всю округу!

— Но, ваше княжество, — попробовал оправдаться Алёша, — Камень действительно может быть опасен. Если на него наступить в темноте…

— Заткнись! — сказал князь.

В этот момент из леса верхом на коне выехали Илья и Юлий. Конь нёс в зубах тыкву.

— Княже! — крикнул Илья. — Мы принесли голос Наины! Сейчас вернём сплетницу, и всё наладится!

— Вы уверены? — недоверчиво спросил князь. — А то я уже боюсь радоваться.

— Уверены, — сказал Юлий. — Только нужна сама Наина. И Баба-Яга для расколдовывания.

Наина, которую уже привели Тихон и Добрыня, стояла в стороне и беззвучно плакала.

— Где Яга? — спросил Илья.

— Я здесь, — раздался скрипучий голос с метлы. Яга прилетела, потому что почуяла, что запахло жареным. — Тыкву принесли? Молодцы.

Она подошла к Наине, взяла тыкву, прочитала заклинание:

— Тыква-говорушка, отдай голос подружке,
Чтоб Наина опять могла всем врать,
Но извиниться не забывать!

Тыква лопнула, из неё вылетел розовый дымок и влетел в рот Наины. Наина открыла рот и…

— Ай, как долго я молчала! — выкрикнула она обычным своим звонким голосом. — Слышали новость? Князь собирался воевать с камнем! А Алёша врал про Бабу-Ягу! А боярин Феофан…

— Наина, хватит! — закричали все.

— А что? — удивилась она. — Долг чести — рассказать правду!

— Не всю сразу, — попросил князь. — Сначала извинись перед Ягой. За зелье от прыщей.

Наина вздохнула, повернулась к Бабе-Яге и сказала:

— Извини, Яга. Я была неправа. Ты не торгуешь зельем от прыщей, ты торгуешь… другими зельями. И я больше так не буду.

— Будешь, — сказала Яга, — но хоть признала. Ладно, прощаю. Но если ещё раз…

— Не буду, — перебила Наина. — Я теперь знаю, как обидно, когда теряешь голос.

Глава шестая. Мир, сплетни и новый порядок

В Киеве снова воцарилась привычная жизнь. Наина вернулась на свою лавочку и выдавала новости с удвоенной силой. Но теперь она проверяла информацию хотя бы у двух источников (раньше ей хватало одного).

Алёша получил от князя строгий выговор и неделю чистил конюшни. Конь Юлий, который очень страдал от того, что Алёша сплетничал про его «королевское происхождение», заставил Алёшу подарить ему мешок отборного овса.

Илья помирился с Алёшей, но сказал:

— В следующий раз, если захочешь соврать, сначала подумай, к чему это приведёт.

— Подумаю, — пообещал Алёша. — Но вообще-то без меня не было бы такого веселья.

— Веселья? — возмутился князь. — Я чуть не опозорился на всю Русь!

— Но не опозорились же, — улыбнулся Алёша.

Князь махнул рукой.

— Иди уже, шутник.

Баба-Яга, получив публичное извинение, стала реже колдовать пакости. Но иногда, когда настроение было плохое, она всё же подкладывала лягушек в сапоги обидчикам. Ничего не попишешь — традиция.

Конь Юлий написал новый финансовый отчёт, в котором предложил князю ввести «налог на недостоверные слухи». Князь подумал и отказался: как тогда жить Наине?

А Наина, между прочим, открыла школу юных сплетников. Туда ходили учиться боярские дочки и даже одна кикимора (та, что любила овсяное печенье). Наина учила их главному: «Сплетня — это оружие. Пользуйся им осторожно, чтобы не ранить себя».

Эпилог. Тихон подводит черту

В летописи Тихона появилась новая запись:

«В лето 1234 от Рождества Христова случилась в Киеве диковина: лишилась голоса главная сплетница, и оттого в городе воцарилась тишина. Но не благая, а тяжкая, как перед грозой. Ибо сплетня — она и муха, и слон: маленькая, да всех раздражает, а без неё скучно.

Алёша Попович пытался её заменить, да переборщил, и едва не началась война с Камнем. Но Илья Муромец и Конь Юлий добыли голос у кикимор, и всё вернулось на круги своя.

Мораль же сей сказки такова: ври, да знай меру. Ибо ложь малая рождает слух большой, а слух большой рождает войну дурацкую. И лучше уж старая добрая Наина, которая хотя бы половину правды говорит, чем новый сплетник, который врет от души, но без оглядки».

Тихон поставил точку, свернул пергамент и улыбнулся. За окном снова слышался голос Наины: «А вы слышали, что у боярина Феофана кот породистый украл колбасу?»

Город жил.

Конец.

Примечание: Если вы встретите на дороге Камень на распутье — не воюйте с ним. Он безобидный. А если встретите Наину — приготовьтесь слушать. И дайте ей хоть иногда чай с мёдом — голосовые связки нужно беречь. Кикиморам же передавайте овсяное печенье — они его обожают и за него любую тайну расскажут.