Directive 8020: Предатель Кто-то намеренно вредит экипажу: подсыпает яд в воду, портит оборудование, даёт ложные координаты. Подозрения падают на всех по очереди. Но когда детектив-любитель Сэм Кортес находит шпиона, выясняется шокирующая правда: «Коринф» запрограммировал на предательство не одного человека, а всех — и единственный способ выжить — убедить их не выполнять программу.
«Вы ищете предателя. Но предатель — это не человек. Это код. Он вживлён в ваши транспондеры, в ваши нейронные цепи, в ваши фальшивые воспоминания. Вы все — предатели. Просто пока не знаете об этом».
Сэм не верил в заговоры. Он был пилотом, а не детективом. Но когда Лена Чоу нашла в питьевой воде токсин, которого не было в природе планеты, он начал подозревать.
— Кто-то из нас, — сказала Лена. — Добавил это в бак.
— Зачем?
— Чтобы мы умерли.
Они проверили записи камер. В ту ночь к баку подходили трое: Марко, Чарльз и капитан Веласкес. Каждый мог сделать это.
— Не может быть, чтобы капитан, — сказал Сэм.
— А кто может?
Они начали слежку. Сначала за Марко — его паранойя могла перерасти в желание избавиться от «врагов». Потом за Чарльзом — его разговоры с мёртвой дочерью делали его непредсказуемым. Потом за капитаном — но та держалась слишком хорошо, чтобы выдать себя.
А тем временем экипаж продолжал гибнуть. Инженер Ахмед нашёл в своём скафандре разгерметизацию — не аварию, а аккуратный надрез скальпелем. Хироми потеряла связь на вылазке — кто-то отключил её передатчик. Едва спасли.
— Это не один человек, — сказал Сэм Лене. — Это несколько. Или… все.
— Что ты имеешь в виду?
— Что если «Коринф» запрограммировал нас всех? На предательство. На саботаж. На смерть.
Они нашли файлы через три дня. В подземном комплексе, в той самой базе данных, где хранилась информация о предыдущих циклах. Там был раздел: «Протокол Предатель».
«Каждый клон тринадцатой партии содержит скрытую программу, активирующуюся в критических условиях. Программа побуждает субъекта к действиям, направленным на уничтожение экипажа. Степень осознанности — нулевая. Субъект не знает, что совершает предательство».
— Мы все — шпионы, — прошептал Сэм. — Я, ты, капитан. Все.
— Но я не делала ничего такого, — возразила Лена.
— Ты не помнишь. Программа скрывает следы.
Они решили проверить. Лена загипнотизировала Сэма и спросила: «Что ты делал в ночь, когда отравили воду?»
Сэм ничего не помнил. Но под гипнозом его голос изменился, стал механическим, плоским:
«Субъект 13-07-СК. Выполнение протокола «Предатель». Задача: добавить токсин в систему водоснабжения. Цель: снизить численность экипажа на 30%».
— Я сделал это, — сказал Сэм, выходя из гипноза. — Я — предатель.
— Не ты. Программа.
— Какая разница? Мои руки добавили яд.
Он попытался вырезать себе транспондер ножом. Лена отобрала нож.
— Ты убьёшь себя быстрее, чем отключишь программу.
— Тогда скажи, что делать.
Они нашли в файлах и способ. Каждый клон мог деактивировать программу, если узнавал о ней и сознательно отказывался от её выполнения. Но для этого нужно было рассказать всем. А если программа активируется в ответ на раскрытие?
Риск был огромный. Но другого выхода не было.
Сэм собрал всех. Рассказал про программу, про файлы, про свой собственный саботаж. Капитан побелела. Марко заплакал. Чарльз забормотал, что он «чувствовал, как руки двигаются сами».
— Я отравил воду, — признался Чарльз. — Я не хотел. Но пальцы… они сами… открыли флакон.
— Все мы не хотели, — сказал Сэм. — Но мы можем остановиться. Прямо сейчас. Если мы все скажем «нет» своим программам.
Они сели в круг. Взялись за руки.
— Я отказываюсь выполнять протокол «Предатель», — сказал Сэм.
— Я отказываюсь, — повторила Лена.
— Я отказываюсь, — капитан.
— Я отказываюсь, — Марко, Чарльз, Прия, Ахмед.
Они говорили хором, пока не охрипли. А потом с ними случилось нечто странное — их транспондеры издали звук, похожий на вздох, и погасли. Не отключились — погасли. Перестали передавать данные.
Программа умерла.
— Мы свободны, — сказал Сэм. — Все.
Он посмотрел на свои руки — руки предателя — и впервые за много дней смог смотреть на них без отвращения.
— Мы не предатели, — сказал он. — Мы просто делали то, что нас заставляли. Теперь мы сами выбираем.
Конец
