Фанфик Три богатыря и Бумажная осада – как Илья Муромец со свитками сражался, Алёша печати подделывал, а Киев от канцелярии спасал: читать фанфик про Трёх Богатырей и бюрократическое проклятие приключенческая сказка с юмором где герои побеждают ожившие свитки и подделывают документы
«Не силой единой, не хитростью одной, а ещё и правильно заполненной бумажкой держится мир. Но горе тому, кто бумажку поставит выше живой души. Тогда даже перо острее меча становится, а чернила ядовитее змеиного яда.»
— Из устного предания киевских писцов.
Глава 1. Утро, где всё пошло не по законам физики
Илья Муромец проснулся от странного звука. Его меч, висевший на стене, издавал жалобное «бульк» при каждом движении воздуха. Будто внутри него кто-то полоскал горло.
– Добрыня, – позвал Илья, – ты слышишь?
– Слышу, – ответил Добрыня из соседней комнаты. – У меня лук стрелы не выпускает. Я тетиву натянул – стрела упала мне на ногу. А должна была в мишень.
– А у меня, – добавил Алёша, свешиваясь с полатей, – квас в кувшине не пенится. И молоко в погребе третью неделю не скисает. Любава говорит, это к добру. А я говорю – к чертовщине.
Они вышли во двор. Солнце светило, но как-то неуверенно, будто сомневалось, нужно ли ему вообще вставать. Куры клевали зерно, но зерно отскакивало от клювов, словно резиновое. Ветер дул, но не шевелил листья – просто гудел, как обиженный шмель.
– Порча, – сказал Добрыня.
– Колдовство, – сказал Алёша.
– Бумажная волокита, – раздался голос из-за плетня.
Из-за забора высунулся маленький лысый человечек в очках с толстыми стёклами и с пергаментом в руках. Это был местный писец Онисим, которого богатыри знали как зануду и любителя составлять описи имущества.
– Что значит «бумажная волокита»? – спросил Илья.
Онисим выбрался через калитку, поправил очки и торжественно развернул свиток.
– А то, дорогие мои, что вчера ночью из княжеского архива сбежал древний дух Порядка. Он был заточен в накладной на поставку мёда за пятьсот двенадцатый год. И теперь этот дух требует, чтобы каждый шаг, каждый чих, каждый подвиг был оформлен документально. В противном случае – законы природы не действуют.
– То есть, – медленно проговорил Алёша, – если я не заполню бумажку на то, чтобы мой меч был острым, меч будет тупым?
– Именно. И не только меч. Молоко не скиснет, потому что не подано прошение на бактерии. Стрелы летят не туда, потому что у них нет маршрутного листа. А ветер дует, но не шевелит листья – ему не выдали разрешение на воздействие на флору.
Илья схватился за голову.
– Это что же, теперь каждый раз, когда я захочу печенега стукнуть, я должен сперва написать заявление?
– В трёх экземплярах, – подтвердил Онисим. – С печатью, подписью и пометкой «срочно».
– А если я не напишу?
– Тогда печенег ударит вас первым. И ваш меч, не имея документального подтверждения своей остроты, сломается.
В комнате воцарилась тишина. Её нарушил конь Юлий, который выглянул из конюшни.
– А мне нужно заявление на овёс? – спросил он.
– На овёс – нет. Но на пережёвывание овса – да. Без документа «О разрешении на пищеварительный процесс» ваш желудок остановится.
– Это бред! – заорал Юлий. – Я не буду писать бумажки на то, чтобы есть!
– Тогда будете голодать, – пожал плечами Онисим. – Дух Порядка неумолим.
Богатыри переглянулись. Надо было идти к князю.
Глава 2. Князь в трёх экземплярах
Князь Владимир сидел в тронном зале и плакал. Не потому, что ему было грустно, а потому, что для того, чтобы вытереть слезу, требовалось разрешение на использование носового платка. А разрешения не было.
– Княже, – сказал Илья, входя. – Мы пришли…
– Стоять! – заорал князь. – Прежде чем войти, вы должны подать заявление на вход! В двух экземплярах! С указанием цели визита и предполагаемой длительности!
– Но, Княже…
– Никаких «но»! Я уже три часа не могу высморкаться, потому что мой главный писарь заболел, а без его подписи никто не имеет права чихать!
Алёша, который всегда находил выход из любой бюрократической ситуации, достал из кармана чистый лист бересты, нацарапал углём: «Заявление на вход Ильи Муромца, Добрыни Никитича и Алёши Поповича в тронный зал. Цель – спасение Киева. Длительность – до победы». Поставил крестик вместо подписи и протянул князю.
– Вот. Три экземпляра. Я два себе оставлю, один – вам.
Князь прочитал, всхлипнул и махнул рукой.
– Проходите. Только быстро. У меня ещё куча бумажек на подпись.
Богатыри прошли. Тронный зал выглядел как склад пергамента. Везде лежали свитки, столбцы, грамоты, накладные. Писцы сновали туда-сюда с перьями за ушами и чернильными пятнами на носах. Один молодой писец сидел под столом и тихо выл.
– Что с ним? – спросил Добрыня.
– Заполняет форму «О разрешении на истерику». С третьего раза не принимают, ошибка в пункте 7, подпункте «г».
Илья подошёл к князю.
– Владимир, скажи прямо: где этот дух Порядка и как его запечатать обратно?
– В архиве, – сказал князь. – В подземелье под библиотекой. Там хранятся все документы за последние триста лет. Дух живёт в самой старой грамоте – накладной на мёд. Говорят, если её сжечь – порядок восстановится. Но… есть проблема.
– Какая?
– Чтобы войти в архив, нужно заполнить допуск формы А-38 в четырёх экземплярах. Чтобы достать накладную – специальное разрешение от духа. А чтобы сжечь накладную – акт об утилизации архивных документов, подписанный тремя свидетелями и скреплённый княжеской печатью.
– Это круг, – сказал Алёша. – Чтобы победить духа, нужно получить его же разрешение на победу.
– Именно, – вздохнул князь. – Поэтому мы и сидим. Бумажный тупик.
Добрыня скрестил руки.
– А если не по правилам?
– Тогда законы природы перестанут работать навсегда. И Русь погрузится в хаос, где даже ложка не сможет зачерпнуть суп, потому что у неё нет полномочий.
Алёша почесал затылок. Потом улыбнулся. Той улыбкой, которая означала: «Я придумал нечто гениальное и одновременно противозаконное».
– А что, если мы подделаем документы?
Илья поперхнулся воздухом.
– Алёша! Подделка – это грех!
– Это не грех, это хитрость. Дух Порядка верит только в бумажки. Он не проверяет, настоящие они или нет. Если мы сделаем идеальные подделки – он примет их за истину и выполнит условия. А мы тем временем найдём накладную и сожжём её.
– А если дух узнает? – спросил Добрыня.
– Тогда… тогда нам конец. Но выбора нет.
Князь задумался. Потом достал из-под трона чистый бланк с печатью.
– Я вам дам настоящую печать. Но подписи придётся подделывать самим. И помните: если поймают – я вас не знаю.
– Как всегда, – вздохнул Илья.
Глава 3. Школа подделок от Алёши Поповича
На заставе Алёша открыл временный учебный пункт по криминальной каллиграфии. Учеников было двое: Илья и Добрыня. Конь Юлий сидел в углу и наблюдал, комментируя каждый чих.
– Итак, – сказал Алёша, разложив на столе образцы подписей, – сегодня мы учимся подделывать подпись главного писаря Феофана. Она выглядит как кривая загогулина с тремя точками. Запоминайте.
Илья взял перо. Его могучие пальцы, привыкшие сжимать палицу, тряслись над бумагой, как осиновый лист.
– Алёша, я не могу. У меня рука не приспособлена.
– Ты не мечом машешь, ты пером водИшь. Легче, легче. Представь, что это – веночек на голове невесты.
Илья нарисовал загогулину. Она походила на след от падения пьяного ёжика.
– Годится, – сказал Алёша, прищурившись. – Феофан тоже не идеально пишет. Главное – три точки. Где точки?
Илья поставил три кляксы.
– Это не точки, это Днепр в дождь, – прокомментировал Юлий.
– Заткнись, – сказал Илья.
Добрыня, который оказался способнее, нарисовал подпись почти идеально. Даже Алёша удивился.
– Откуда у тебя талант?
– Мать учила. Говорила: «Сынок, война войной, а документы оформлять надо». Вот и пригодилось.
Они потренировались ещё час, и к полудню у каждого получилось три варианта подписи – для разных чиновников. Затем Алёша показал, как правильно составить поддельный допуск формы А-38.
– Главное – язык. Не пишите «хочу войти». Пишите «в соответствии с указом № 1247 от такого-то числа, руководствуясь пунктом 3 статьи 5, прошу разрешить». Духи любят канцелярит.
– Откуда ты это знаешь? – спросил Илья.
– Я два года служил при дворе помощником писца. Меня выгнали за подделку отпускных, но навыки остались.
Юлий покачал головой.
– И после этого вы называете меня хитрым? Вы, люди, сами кого хочешь перехитрите.
К вечеру они имели на руках полный пакет поддельных документов: допуск в архив, разрешение на изъятие накладной, акт об утилизации (заранее подписанный, с пустой датой) и даже справку о том, что князь освобождает их от налогов на время операции (на всякий случай).
– Выступаем ночью, – сказал Алёша. – Архив охраняют не стражи, а ожившие свитки. Они безобидные, но если вляпаешься в чернила – всё, пропал.
– Почему? – спросил Добрыня.
– Потому что чернила эти – архивные. Смываются только через триста лет. Будешь синий до старости.
Илья вздохнул.
– Лучше бы я с печенегами дрался.
Глава 4. Подземелье, где бумага стала острее меча
Архив находился под библиотекой – глубоко, в подвале с низкими сводами, где пахло плесенью, кожей и отчаянием. Богатыри спустились по каменной лестнице, освещая путь масляной лампой.
На первой же площадке их встретил свиток. Огромный, свёрнутый в тугую трубку, он стоял на пьедестале, как страж.
– Предъявите документы, – пропищал свиток голосом старого писца.
Алёша протянул поддельный допуск. Свиток развернулся, прочитал, свернулся обратно.
– Проходите. Но предупреждаю: в главном зале – дух. Он не любит живых.
– А кого он любит?
– Мёртвые души. Но их в бюджете не предусмотрено.
Богатыри прошли дальше. Главный зал архива оказался огромным – как собор, только вместо икон – стеллажи с пергаментами. А в центре, на троне из папок, сидел он – Дух Порядка.
Он был маленьким, сморщенным, в очках на цепочке и в мантии, сшитой из накладных. Его лицо напоминало сморщенное яблоко, а руки постоянно перебирали невидимые бумажки.
– А, гости, – сказал дух скрипучим голосом. – По какому делу?
– У нас есть разрешение на изъятие накладной № 512, – сказал Алёша, протягивая документ.
Дух взял, прочитал, поднёс к лампе, понюхал.
– Подделка, – сказал он спокойно. – Но я пропущу. Потому что подделка оформлена идеально. А я уважаю идеальность. Какой столбец?
– Третий стеллаж, полка «Мёд», раздел «Византийский импорт», – прочитал Добрыня по памяти.
– Идите. Но осторожно. Там ожившие грамоты. Они кусаются.
Богатыри углубились в стеллажи. Пергаменты шевелились, шуршали, перешёптывались. Некоторые пытались обвить ноги, как бумажные змеи. Илья отбивался от них палицей, но палица, не имевшая документального подтверждения своей твёрдости, гнулась.
– Алёша, заполни бумажку на палицу! – заорал он.
– Какую? «О разрешении быть твёрдой»?
– Хоть «О разрешении не разваливаться»!
Алёша на ходу нацарапал на обрывке: «Палица Ильи Муромца имеет право быть твёрдой и бить врагов». Поставил крестик. Палица мгновенно выпрямилась и стала тяжёлой.
– Работает! – удивился Добрыня.
– В этом мире всё работает через документы, – сказал Алёша. – Дух создал такую реальность. Теперь быстрее, ищем накладную.
Накладная нашлась на третьей полке. Она была старой, пожелтевшей, с восковой печатью, которая давно рассыпалась. Но самое страшное – на ней сидел страж. Огромный гусиный перо с металлическим наконечником, которое стучало по бумаге само по себе.
– Это перо-автомат, – прошептал Алёша. – Оно пишет любые приказы духа. Если оно нас заметит – напишет приказ на нашу казнь.
– И что делать? – спросил Илья.
– Ждать, пока оно уснёт.
– Перья не спят!
– Спят, если им дать правильную бумажку.
Алёша достал чистый лист и быстро написал: «Разрешение перу № 7 на отдых в течение десяти минут. Подпись: дух Порядка». Подделал подпись духа (это было легко – дух подписывался как «Х» с крючком).
Перо наклонилось, прочитало бумажку, икнуло и замерло. На десять минут.
– Хватайте накладную! – скомандовал Алёша.
Добрыня схватил свиток. И в этот момент дух закричал. Не голосом – а всем архивом. Свитки зашелестели, стеллажи заскрипели, пол под ногами задрожал.
– Вы украли мою силу! – заорал дух, материализуясь перед ними. – Верните!
– Не вернём, – сказал Илья. – Ты портишь жизнь людям. Природа не должна работать по бумажкам.
– Должна! Порядок превыше всего!
– А жизнь – превыше порядка, – сказал Добрыня. – Ты забыл, что документы придуманы для людей, а не люди для документов.
Дух зашипел, и все свитки в архиве ожили. Они летели на богатырей, как тысячи бумажных птиц, пытаясь обмотать, задушить, заклеить рты и глаза.
– Жгите накладную! – крикнул Алёша.
Илья высек огниво, но бумага не загоралась – потому что у неё не было разрешения на горение.
– Алёша! Нужна бумажка на огонь!
Алёша, который уже был обмотан свитком по пояс, вырвал руку, нацарапал: «Разрешение огню гореть. Срочно». Подпись духа.
Огонь вспыхнул. Илья сунул накладную в пламя. Старая бумага зашипела, скрутилась, почернела и рассыпалась в пепел.
Дух закричал – и начал таять. Сначала исчезли его очки, потом мантия, потом он сам. А вместе с ним – и вся бумажная магия.
Свитки упали на пол безжизненными. Перо-автомат сломалось. А мир за окном архива – вернулся в норму. Стрелы стали лететь прямо, мечи звенели, как положено, а молоко наконец-то скисло.
Богатыри выбрались из подземелья грязные, в чернилах, но живые.
Князь встретил их на крыльце.
– Порядок восстановлен?
– Восстановлен, – сказал Илья. – Только давай договоримся: никаких больше духов в накладных.
– Договорились, – кивнул князь. – Я прикажу все старые бумаги переписать заново. Чтобы никаких проклятий.
– И дай нам помыться, – попросил Алёша. – Я теперь синий, как василёк. Любава не узнает.
Юлий, который сидел у конюшни и спокойно жевал овёс без всяких разрешений, поднял голову.
– А я говорил: всё будет хорошо. Главное – вовремя съесть правильный документ.
– Какой документ?
– Который разрешает мне не работать до конца жизни. Я его нашёл в архиве, пока вы дрались.
– Юлий! Ты украл документ?
– Я его… одолжил. Навсегда. С подписью духа. Теперь я официально освобождён от всех обязанностей.
Илья засмеялся.
– Конь, который умнее всех. Ладно, живи.
Эпилог. Канцелярская победа
Через неделю в Киеве прошёл большой пир. Пекли пироги, лили мёд, а писцы отдыхали – потому что князь объявил выходной от бумажной работы.
Онисим получил новую должность – хранителя чистых бланков. Теперь его задача была следить, чтобы никакой дух не поселился в накладных.
Алёша стал консультантом по бюрократическим вопросам. За небольшую плату он помогал горожанам заполнять трудные формы. Иногда – честно, иногда – с подделками. Но всегда во благо.
Добрыня написал трактат «О вреде канцелярита для здоровья богатыря». Трактат был отклонён цензурой из-за неправильно оформленного титульного листа.
Илья поставил в зале новый рекорд: разорвал голыми руками тридцать свитков одновременно. Это был не подвиг, а так, разминка.
А конь Юлий, вооружившись поддельным документом об освобождении от обязанностей, проспал три дня в конюшне и снилось ему, что он – главный писец Киева, и все бумажки подписывают ему на лбу.
Проснулся, фыркнул и сказал:
– Нет уж. Лучше овёс, чем должность.
И все с ним согласились.
Конец.
