Фанфик по вселенной «Пацаны» (The Boys), сосредоточенный на Старлайт (Энни Дженьюэри).
Свет, который не погас
Энни Дженьюэри стояла на крыше небоскрёба Vought Tower и смотрела вниз, на огни Манхэттена. Ветер трепал её белый костюм с золотыми звёздами, который когда-то казался ей символом мечты. Теперь он просто давил на плечи, как тяжёлый панцирь.
Она больше не была той наивной девочкой из Айовы, которая мечтала «спасать мир». Та девочка умерла где-то между первым днём в «Семи», когда Глубокий прижал её в гримёрке, и тем вечером, когда она впервые солгала всей стране по национальному телевидению.
Но свет внутри неё — настоящий, не тот, что Vought продавал в мерчендайзе — всё ещё горел. И сегодня он горел особенно ярко.
— Энни? — раздался позади знакомый голос.
Она обернулась. Хьюи стоял в дверях на крышу, в своей обычной потрёпанной куртке, с нервной улыбкой. В руках он держал два кофе из уличного автомата — один чёрный, без сахара, как она любит.
— Ты опять здесь одна, — тихо сказал он, подходя ближе. — Я волнуюсь.
Энни взяла стаканчик, их пальцы на секунду соприкоснулись. Даже через перчатку костюма она почувствовала тепло.
— Просто думаю, — ответила она. — О том, как всё начиналось. Мама говорила, что Бог дал мне силы, чтобы я несла свет людям. А на самом деле это был шприц с Compound V и чек на шесть цифр.
Хьюи поставил свой кофе на парапет и обнял её сзади, прижавшись щекой к её волосам.
— Ты всё ещё несёшь свет. Просто теперь ты делаешь это по-настоящему. Не для камер.
Энни закрыла глаза. Последние месяцы были адом. После того, как она публично выступила против Vought, её объявили предательницей. «Starlighters» — её фанаты — устраивали митинги по всей стране, но Homelander уже начал охоту. А Butcher… Butcher всё ещё смотрел на неё, как на бомбу с часовым механизмом.
— Я устала притворяться, Хьюи, — прошептала она. — Устала улыбаться, когда хочется кричать. Устала сдерживать силу, потому что боюсь кого-нибудь убить случайно.
Она повернулась в его объятиях и посмотрела прямо в глаза.
— Сегодня ночью мы идём на склад в Куинсе. Там, по данным ММ, Vought тестирует новую партию Compound V на детях. Настоящих детях. Если мы не остановим это сегодня…
Хьюи кивнул. Он уже знал. Вся команда «Пацанов» знала.
— Мы пойдём вместе. Все.
Ночь выдалась тёмной и дождливой — идеально для тех, кто не хочет быть замеченным.
Склад выглядел заброшенным снаружи, но внутри кипела жизнь. Охрана — обычные люди в чёрной форме с логотипом Vought. Камеры. И где-то в глубине — крики детей.
Бутчер вёл группу. Француз и Кимико шли по флангам, ММ прикрывал тыл. Хьюи и Энни двигались в центре.
— Не геройствуй, Старлайт, — буркнул Бутчер, не оборачиваясь. — Сегодня не твой сольный концерт.
— Заткнись, Билли, — спокойно ответила Энни. — Я здесь не для шоу.
Они проникли внутрь через боковой вход. Первая группа охраны была нейтрализована быстро и тихо — Кимико сделала свою работу идеально. Но когда они спустились на нижний уровень, всё пошло наперекосяк.
Сирены. Красные лампы. И голос по громкой связи:
— Внимание. Обнаружено проникновение. Starlight замечена. Приоритетная цель.
Homelander ещё не прилетел, но его люди уже знали, кого бояться больше всего.
Они ворвались в главный зал лаборатории. Два десятка детей от семи до двенадцати лет лежали в медицинских капсулах. Некоторые плакали. Некоторые уже не могли плакать — их глаза светились неестественным голубым светом.
Энни почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Господи… — прошептала она.
Охранники открыли огонь. Пули отскакивали от её кожи — она давно научилась держать защиту постоянно. Но дети… дети были беззащитны.
Она подняла руки. Свет вспыхнул ярко, ослепительно. Охранники закричали, хватаясь за глаза. Энни не хотела убивать, но сегодня выбора почти не оставалось.
— Хьюи, выводи детей! — крикнула она. — Я прикрою!
Хьюи бросился к капсулам, разбивая замки. Француз и ММ помогали. Бутчер стрелял короткими очередями, матерясь сквозь зубы.
Вдруг потолок взорвался.
Homelander влетел в зал, как ангел смерти в красном плаще. Его глаза уже светились красным.
— Ну-ну, — протянул он с фирменной улыбкой психопата. — Маленькая мисс «Я-хочу-спасать-мир» снова играет в героиню. Как мило. Ты правда думаешь, что можешь меня остановить?
Энни встала между ним и детьми. Её костюм уже был в крови и копоти.
— Я не собираюсь тебя останавливать, Джон, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я собираюсь тебя уничтожить.
Homelander рассмеялся. Искренне, весело.
— О, Энни… Ты всегда была моей любимой. Такая чистенькая. Такая… правильная. Знаешь, что самое смешное? Даже сейчас, когда ты стоишь здесь со своими грязными друзьями-людьми, ты всё ещё веришь, что добро побеждает. Как трогательно.
Он сделал шаг вперёд. Воздух вокруг него вибрировал от силы.
Энни почувствовала, как её тело наполняется энергией. Она тянула электричество из всего вокруг: из проводки склада, из генераторов, из уличных фонарей за стеной. Свет в зале начал меркнуть.
— Ты знаешь, в чём твоя проблема, Homelander? — спросила она, и её голос зазвенел. — Ты думаешь, что сила — это всё. А я наконец поняла: сила — это только инструмент. Важно, для чего ты её используешь.
Она выпустила заряд.
Не просто вспышку. Не просто лазер. Это был настоящий взрыв света — чистой, концентрированной энергии, которую она копила месяцами, тренируясь втайне от всех. Луч ударил Homelander в грудь и отбросил его назад, пробив стену.
На секунду в зале стало абсолютно тихо.
Homelander поднялся из обломков. На его костюме появилась трещина. Настоящая трещина. Он провёл пальцем по ней и посмотрел на Энни с неподдельным удивлением.
— Ты… поцарапала меня? — прошептал он. — Ты посмела?!
Он взлетел и ринулся на неё. Энни взлетела навстречу — впервые она полностью использовала способность к полёту в бою. Они столкнулись в воздухе. Кулаки, свет, лазеры. Здание дрожало.
Внизу «Пацаны» спешно выводили детей. Хьюи несколько раз оглядывался, его лицо было белым от страха за неё.
— Энни! — крикнул он. — Уходи! Мы уже почти всех!
Но она не могла уйти. Не сейчас.
Homelander схватил её за горло и прижал к потолку.
— Я мог бы сделать тебя королевой, — прошипел он ей в лицо. — А ты выбрала этих червей. Зачем?
Энни, задыхаясь, улыбнулась кровавой улыбкой.
— Потому что я больше не хочу быть твоей куклой.
Она собрала весь оставшийся свет — из своего тела, из воздуха, из самой ярости и боли, накопленной за годы. Её глаза засияли золотым.
Взрыв был ослепительным.
Homelander отлетел, врезавшись в противоположную стену. Энни упала на пол, тяжело дыша. Её костюм был разорван, из носа текла кровь, но она стояла.
— Уводите детей! — крикнула она команде. — Я задержу его!
Бутчер, проходя мимо, бросил ей короткий взгляд. В нём впервые не было привычного презрения — только уважение.
— Не сдохни, Старлайт, — буркнул он. — Ты нам ещё пригодишься.
Они ушли. Дети были спасены.
Homelander поднялся. Его лицо было обожжено, идеальная челюсть треснула, но он всё ещё улыбался.
— Ты только что объявила войну, Энни. Настоящую войну. И когда я найду тебя… а я найду… я заставлю тебя смотреть, как я убиваю твоего маленького дружка Хьюи. Медленно.
Энни выпрямилась. Свет вокруг неё снова начал собираться — слабее, чем раньше, но всё равно ярко.
— Тогда приходи, — сказала она. — Я буду ждать. И в следующий раз я не буду сдерживаться.
Homelander взлетел сквозь дыру в потолке и исчез в ночном небе.
Энни осталась одна среди обломков. Она опустилась на колени, дрожа. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с кровью и пылью.
Она выиграла этот бой. Но война только начиналась.
Через несколько минут к ней подошёл Хьюи. Он помог ей встать, обнял крепко-крепко.
— Ты была невероятна, — прошептал он. — Настоящая героиня.
Энни прижалась лицом к его груди.
— Я не хочу быть героиней, Хьюи. Я просто хочу… чтобы дети больше не страдали. Чтобы никто не страдал из-за этих монстров.
Они вышли из горящего склада под дождь. Вдалеке уже выли сирены — обычные, человеческие.
Энни посмотрела на небо. Где-то там летел Homelander. Где-то там Vought уже планировало, как её уничтожить. Но впервые за долгое время она чувствовала не страх, а ясность.
Она больше не была «Старлайт» — корпоративной куклой.
Она была Энни Дженьюэри. И она наконец-то решила, для чего будет использовать свой свет.
— Пойдём домой, — тихо сказала она Хьюи.
— Домой? — переспросил он.
— К «Пацанам». Там теперь мой дом.
Они пошли по тёмной улице, держась за руки. За их спинами догорал склад — символ старой жизни Энни.
А впереди был свет. Не яркий, не ослепительный. Тихий, тёплый, настоящий.
Свет, который не погаснет, даже если весь мир захочет его потушить.
Конец.
Раннее детство и происхождение сил
Энни Дженьюэри родилась примерно в 1996–1997 году в обычной американской семье в Айове (сериал) или где-то в США (комиксы). Она была единственным ребёнком Донны Дженьюэри и Рика Дженьюэри.
Её родители хотели, чтобы дочь была «особенной». Донна (а в сериале оба родителя) согласилась на эксперимент Vought International: вскоре после рождения (или сразу после) Энни ввели Compound V — препарат, дающий суперспособности. В сериале это произошло по инициативе матери, которая видела в этом великий шанс для будущего дочери.
Когда Энни впервые открыла глаза и проявила свои силы (мощный выброс света), это привело к трагедии: в комиксах она навсегда ослепила своих биологических родителей, врачей и медсестёр в родильном зале. Из-за этого родители не смогли её воспитывать и фактически продали/передали Vought (корпорация обещала деньги и права на посещения).
В сериале версия мягче: Энни не ослепила родителей при рождении. Её вырастила родная мать Донна, а отец Рик вскоре ушёл из семьи. Донна всю жизнь лгала дочери, что отец бросил их из-за «плохих инвестиций» и потери сбережений. На самом деле Рик ушёл, потому что не мог принять решение жены сделать из ребёнка супа и растить её в иллюзии, будто силы — это «дар от Бога».
Воспитание и «гипер-религиозный» дом
Энни росла в очень консервативной, религиозной обстановке. Мать воспитывала её как «избранную»: говорила, что силы — это благословение Бога, а не результат химического вмешательства корпорации. Энни искренне верила в это долгие годы.
С самого раннего детства Донна активно грумила дочь для карьеры супергероини:
- Участие в супер-геройских конкурсах красоты (pageants) — «Little Miss Hero Pageant» и подобных.
- Энни с малых лет выступала на сцене, улыбалась, позировала, пела и демонстрировала свои силы в контролируемой, «милой» форме.
- Мать видела в ней будущую звезду «Семёрки» — идеальную, чистую, вдохновляющую.
В детстве Энни была довольно амбициозной и даже жестокой конкуренткой (как показывают флэшбэки в сериале): она хотела побеждать любой ценой и «шла по головам» других детей на конкурсах.
При этом настоящего детства у неё почти не было. Её не учили использовать силы, чтобы помогать людям. Наоборот — силы были товаром, имиджем, способом заработка и славы. Энни росла с ощущением, что она должна быть «идеальной»: добрая, скромная, верующая, сексуально чистая.
Юность и путь к «Семёрке»
К подростковому возрасту Энни уже была известна как «Защитница Де-Мойна» (Defender of Des Moines) — местная супергероиня в Айове. Она пыталась делать добро: останавливала мелких преступников, участвовала в спасательных операциях (хотя Vought сильно контролировал, что именно она может делать публично).
В 13–14 лет она уже выступала на сцене и снималась для промо-материалов Vought. Мать продолжала давить: «Это твой шанс, детка. Ты особенная. Бог выбрал тебя».
Отец в это время отсутствовал полностью. Энни скучала по нему, но верила версии матери.
В комиксах прошлое ещё мрачнее: Энни отдали приёмным родителям (сотрудникам Vought), которые относились к ней как к шоу-пони — любили только когда она хорошо выступала на конкурсах, а в остальное время почти не проявляли тепла.
Переломный момент — вступление в «Семёрку»
Когда Энни исполнилось около 23–24 лет, Vought выбрал её как замену одной из выбывших членов «Семёрки». Для девушки из маленького городка в Айове это было исполнением мечты всей жизни. Она приехала в Нью-Йорк полная надежд: наконец-то она сможет по-настоящему спасать людей, бороться со злом плечом к плечу с кумирами детства (особенно с Хоумлендером, которого мать ставила почти на один уровень с Иисусом).
Однако уже в первый день всё рухнуло:
- The Deep (Подводный) сексуально домогался её в гримёрке, заставив сделать ему минет под угрозой того, что иначе она не останется в команде.
- Её костюм переделали: сделали гораздо более откровенным и сексуализированным против её воли.
- Она быстро поняла, что «Семёрка» — это не команда героев, а корпоративный цирк, полный эгоизма, жестокости и цинизма.
Энни пережила сильнейшее разочарование и травму. Она позвонила матери, чтобы рассказать правду, но, услышав, как та гордится ею, не смогла ничего сказать.
Что сформировало характер Энни
- Идеализм vs жестокая реальность — главное противоречие её жизни.
- Чувство вины и долга (перед матерью, перед «Богом», перед фанатами).
- Одиночество: даже став знаменитой, она оставалась одинокой. Настоящих друзей в «Семёрке» не было.
- Внутренняя борьба с верой: в начале сериала она очень религиозная, позже теряет веру, потом пытается её вернуть/переосмыслить.
- Желание быть настоящей героиней, а не марионеткой корпорации — это то, что в итоге приводит её к «Пацанам» и отношениям с Хьюи.
Различия между сериалом и комиксами
- Сериал: Более «мягкое» детство, родная мать воспитывает, акцент на религиозном манипулировании и эмоциональном давлении. Отец появляется позже (в 5 сезоне).
- Комиксы: Гораздо темнее — Энни ослепляет родителей при рождении, её продают Vought, приёмные родители используют как трофей. Первое вступление в «Семёрку» включает групповое сексуальное насилие со стороны Homelander, A-Train и Black Noir (в сериале это «смягчили» до одного Deep).
Энни — один из самых «человечных» персонажей во всей вселенной «Пацаны». Её прошлое — классическая история о том, как родители и корпорация украли у ребёнка нормальное детство, превратив его в товар, а потом в инструмент пропаганды.
