Фанфик «Кот Басик и Хранительница Снов: Путешествие в страну, где рождаются сны»
Глава первая. Тот самый сон
В комнате, залитой лунным светом, тихо тикали настенные часы. Стрелки показывали без четверти три. В углу на мягкой подушке, сшитой из старых джинсов, спал кот Басик. Его полосатый бок мерно поднимался и опускался, а усы чуть подрагивали во сне — видимо, ему снилось что-то очень вкусное, возможно, огромная сметанная река с берегами из вяленой рыбы.
Но вдруг Басик открыл глаза.
Что-то было не так. Тишина стала другой — не спокойной, а тревожной, будто сама ночь затаила дыхание. Кот приподнял голову и посмотрел на кровать, где спал его лучший друг — семилетний Макс.
Мальчик метался во сне. Его маленькие пальцы судорожно сжимали край одеяла, лоб покрылся испариной, а губы шептали что-то быстрое и неразборчивое.
— Макс? — тихо позвал Басик, хотя прекрасно знал, что на расстоянии человеческое ухо его не услышит.
Но Басик был не простым котом. Он, конечно, любил греться на солнце и ловить мух, но когда дело касалось Макса, он умел то, чего не умеют другие коты. Он умел слушать сердцем.
И сердце подсказывало: Максу нужна помощь.
Басик бесшумно спрыгнул с подушки, мягко ступая по ковру, и запрыгнул на край кровати. Мальчик вздрогнул и резко сел.
— Не надо! — крикнул он. — Не подходи ко мне!
Глаза его были широко открыты, но он не видел Басика. Он смотрел сквозь него, куда-то в угол комнаты, где тени от занавесок плясали под сквозняком.
— Макс! — громче сказал Басик и легонько тронул лапой плечо мальчика.
Тот моргнул. Дыхание постепенно выровнялось. Взгляд стал осмысленным.
— Басик? — прошептал Макс, проведя ладонью по влажному лицу. — Опять этот сон.
— Рассказывай, — потребовал кот, усаживаясь напротив. — Без утайки. Это уже пятая ночь.
Макс поёжился и натянул одеяло до самого носа.
— Там… огромная пустая комната. Чёрная-пречёрная. И в середине — стул. А на стуле — я. Но я не могу пошевелиться. А из стен выползают… они. Серые, мохнатые, с холодными глазами. Они подбираются всё ближе и ближе. И я знаю, что если они меня коснутся, то я исчезну. Навсегда.
Голос мальчика дрожал, хотя он изо всех сил старался казаться храбрым.
Басик нахмурился. Его кошачье чутьё подсказывало, что это не просто дурной сон. В этом было что-то настоящее. Что-то, что приходит извне.
— Мы что-нибудь придумаем, — твёрдо сказал кот. — А пока попробуй уснуть. Я буду рядом.
Макс кивнул, укутался в одеяло и закрыл глаза. Басик сидел на страже до самого утра, пока первые лучи солнца не окрасили комнату в медовый цвет. Но он уже принял решение.
Сегодня ночью он последует за Максом в его сон.
Глава вторая. Тропинка лунного света
Весь следующий день Басик провёл как обычно: лениво потягивался на подоконнике, пил молоко из своей любимой миски с надписью «Лучший кот», даже позволил Максу почесать себя за ухом. Но внутри него кипела решимость.
Когда солнце закатилось за крыши домов и комната погрузилась в сиреневые сумерки, Басик дождался, когда Макс уснёт. Мальчик заснул быстро — усталость от бессонных ночей взяла своё. Но даже во сне его брови были сведены, а пальцы сжимались в кулачки.
Басик лёг рядом, положил голову на лапы и закрыл глаза. Он не просто засыпал — он нырял в сон, как ныряльщик в глубину океана. Сначала была тишина. Потом — мягкое покачивание, как на волнах. А затем…
Он открыл глаза и понял, что находится не в комнате.
Вокруг простиралась странная местность. Небо здесь было одновременно и чёрным, и разноцветным — будто кто-то смешал тушь с акварелью. Внизу, под лапами, стелилась не трава, а мягкий серебристый туман, который искрился, словно миллиарды крошечных звёзд.
— Где это я? — прошептал Басик.
— Ты в преддверии Снов, — ответил голос — нежный, как колыбельная, и звонкий, как ручеёк.
Басик обернулся. Перед ним стояла девочка. Нет, не совсем девочка. Она была выше обычного ребёнка, её длинные волосы переливались всеми оттенками лунного света, а платье струилось, будто сотканное из утреннего тумана. В руках она держала светильник, внутри которого горел не огонь, а спокойное золотистое сияние.
— Кто ты? — спросил Басик, хотя почему-то совсем не боялся.
— Меня зовут Лумина, — улыбнулась она. — Я Хранительница Снов. Я слежу за тем, чтобы детские сны были добрыми и красивыми. А ты, я вижу, пришёл за своим другом.
— Да, — кивнул Басик. — Макс. Он видит кошмары. Плохие. Повторяющиеся.
Лумина вздохнула, и её светильник на мгновение померк.
— Я знаю. Я пыталась помочь, но силы мои не безграничны. В последнее время в нашем мире появились те, кому не место в детских снах. Серые Мотыльки. Они не просто пугают — они питаются страхом. Чем больше боится ребёнок, тем сильнее они становятся.
— И чем их больше, — продолжил Басик догадку, — тем больше детей видят кошмары?
Лумина печально кивнула.
— Ты очень сообразительный кот. Но даже я не могу просто так прийти в сон Макса. Правила Страны Снов запрещают мне вмешиваться напрямую. А вот ты… ты здесь чужой. На тебя правила не распространяются.
Басик выпрямился, расправил плечи (насколько это вообще возможно для кота) и сказал:
— Показывай дорогу.
Глава третья. Город Хороших Снов
Лумина взмахнула рукой, и серебристый туман под их ногами свернулся в узкую тропинку, которая уходила далеко вперёд, теряясь в сияющей дымке.
— Иди за мной, — сказала Хранительница. — Но помни: в Стране Снов не всё так, как кажется. Здесь мысли становятся предметами, а желания — дорогами.
Они шли по тропинке, которая постепенно расширялась. По бокам появлялись удивительные вещи: деревья из мыльных пузырей, которые, лопаясь, рассыпались в мелодичный звон; река из разноцветных снов — в ней можно было разглядеть обрывки чужих грёз: кто-то летал на воздушном змее, кто-то пил какао с зефиром, кто-то встречал рассвет на вершине горы.
— Это всё хорошие сны, — пояснила Лумина, заметив любопытный взгляд Басика. — Они плывут к детям, как письма по реке. Я только слегка направляю их.
— А там? — Басик показал лапой вдаль, где небо становилось всё темнее, будто кто-то закрашивал его серой краской.
Лумина помрачнела.
— Туда нам и нужно. Это окраина Страны Снов. Там, где сны не досматривают до конца. Где страх остаётся и заражает новые сновидения.
Они приблизились к удивительному месту — городу, которого Басик никогда раньше не видел. Дома здесь были из радужного стекла, крыши напоминали морские ракушки, а вместо фонарей по улицам плавали маленькие светящиеся шарики, похожие на медуз.
— Город Хороших Снов, — улыбнулась Лумина. — Здесь живут сны, которые уже нашли своих детей. Но сейчас он почти опустел. Все боятся уходить далеко, потому что Мотыльки захватили границу.
Из одного дома выбежал маленький лохматый зверёк с огромными печальными глазами. Он напоминал помесь зайца и облачка.
— Лумина! Лумина! — закричал он. — Они снова прорвались! Серебряный ручей перекрыт! Ни один новый сон не может пройти к детям!
— Спокойно, Флаффи, — мягко сказала Хранительница. — Я привела помощника. Знакомься, это Басик. Он пришёл из мира людей, чтобы спасти своего друга.
Флаффи уставился на кота круглыми глазами.
— Кот? — недоверчиво переспросил он. — Обычный полосатый кот?
— Очень даже необычный, — возразил Басик. — Во-первых, я ем сметану без хлеба. Во-вторых, я умею открывать холодильник. А в-третьих, я люблю Макса больше, чем себя.
Флаффи заморгал, потом улыбнулся.
— Хорошо. Проходите. Только будьте осторожны. Мотыльки… они везде. Они умеют принимать облик того, чего ты боишься.
Глава четвёртая. Испытание страхом
Лумина привела Басика в центр города, к круглой площади, где стоял огромный хрустальный шар. Внутри шара клубился разноцветный туман.
— Это Сердце Снов, — объяснила Хранительница. — Я смотрю в него и вижу, какие сны сейчас нужны детям. Но в последнее время вокруг него появляются трещины. Видишь?
Басик присмотрелся. Действительно, по поверхности хрусталя змеились тонкие серые линии, похожие на паутину.
— Серые Мотыльки высасывают силу из страхов, и эта сила давит на Сердце, — сказала Лумина. — Если трещин станет слишком много, оно расколется. И тогда все сны — и хорошие, и плохие — смешаются в один бесконечный кошмар.
— Этого нельзя допустить, — твёрдо сказал Басик. — Где мне найти этих мотыльков?
— Туда, — Лумина указала на тёмную полосу на горизонте. — Туда, где живёт тот, кто их создаёт. Его зовут Морфей. Когда-то он был моим помощником. Он разносил сны самым маленьким детям. Но однажды он впустил в сердце обиду и злость. И они превратили его в Короля Серых Мотыльков.
— И что, никак нельзя его переубедить?
— Любовь — единственное, что он ненавидит больше всего. Потому что когда-то он сам хотел любви, но не получил.
Басик задумался. Это было похоже на те истории, которые рассказывала ему бабушка (тоже кошка) — про то, как зло часто рождается из непрожитой боли.
— Веди меня к нему, — сказал Басик.
Но Лумина покачала головой.
— Так просто туда не добраться. Путь к Морфею лежит через Долину Забытых Страхов. Тебе придётся пройти три испытания. Каждое из них — твой собственный страх, который Мотыльки вытащат на свет.
— Мои страхи? — удивился Басик. — Я ничего не боюсь.
— Все боятся, — мягко сказала Лумина. — Просто иногда мы прячем страх так глубоко, что забываем о нём. Но он всё равно живёт внутри.
Басик гордо вскинул голову. Он был уверен, что никакие страхи ему не страшны. Но первое же испытание заставило его замереть на месте.
Долина Забытых Страхов начиналась сразу за городской стеной. Это была ровная серая равнина, на которой не росло ничего, кроме низкой колючей травы. Небо здесь было закрыто тяжёлыми тучами. И в самой середине долины стоял… пылесос.
Обычный домашний пылесос. Только огромный, в десять раз больше обычного. И он урчал. Урчал так, как урчит самый страшный зверь.
Басик попятился. Шерсть на его спине встала дыбом. С детства, с самого первого дня, когда он попал в дом к Максу, он боялся пылесоса. Этот чудовищный рёв, это жадное хобото, которое засасывает всё на своём пути. Он никогда не признавался в этом, даже Максу.
— Ты можешь обойти, — сказала Лумина сзади. — Но тогда путь будет длиннее на три ночи. А Максу нужна помощь сейчас.
— Нет, — глухо сказал Басик, дрожа всем телом. — Я пройду.
Он сделал шаг вперёд. Пылесос взревел громче. Из его шланга потянуло холодным ветром.
— Ты не страшнее сметаны, которая закончилась! — крикнул Басик чудовищу и сделал ещё шаг.
Внезапно он понял, что пылесос не двигается. Он просто стоит на месте и шумит. Он не может бежать за ним. Потому что это не настоящий пылесос — это всего лишь картинка, которую нарисовал страх.
И чем ближе подходил Басик, тем тише становился шум. А когда кот поравнялся с чудовищем, то увидел, что на боку пылесоса висит табличка: «Сделан из страха. Действует только на расстоянии».
— Ха! — фыркнул Басик и смело пошёл дальше.
Лумина улыбнулась ему вслед.
Второе испытание ждало его у высохшего русла реки. Здесь из песка поднялись огромные тени — тени собак. Овчарки, доги, даже одна маленькая, но очень злая такса.
— Я не боюсь собак, — уверенно сказал Басик. — Я однажды прогнал пса Барбоса со двора.
Но тени не рассеивались. Они становились всё гуще и темнее. И тогда Басик вспомнил. Он вспомнил, как в детстве, ещё котёнком, его напугала большая чёрная собака, которая выскочила из подворотни. Он тогда залез на дерево и просидел там три часа, пока Макс не пришёл и не снял его.
Страх остался где-то глубоко, в самом уголке памяти.
— Послушайте, — сказал Басик теням. — Вы только кажетесь большими. А на самом деле вы такие же, как я. Вы просто хотите, чтобы вас боялись, потому что сами боитесь. Боитесь, что вас не полюбят.
Тени замерли. Потом одна из них — самая большая — наклонилась к Басику и тихо спросила:
— Правда?
— Правда, — ответил Басик. — Меня тоже боялись вначале. А потом я показал свой мягкий живот, и меня погладили. Попробуй и ты.
Тень дрогнула, потом уменьшилась и превратилась в маленького щенка, который вилял хвостом. Остальные тени последовали её примеру.
Басик перешагнул через ручей и оглянулся. Позади уже не было ни собак, ни пылесоса. Только серебристая тропинка и улыбающаяся Лумина.
— Осталось последнее, — сказала она. — Самое трудное.
Глава пятая. Зеркальная пещера
Третье испытание поджидало Басика у входа в пещеру. Пещера была высечена прямо в толще серой тучи, которая спустилась с неба на землю. Вход в неё напоминал огромную пасть, а изнутри доносилось знакомое — очень знакомое — урчание.
Не угрожающее. Грустное. Одинокое.
— Чего мне бояться здесь? — спросил Басик, но Лумина уже исчезла. Он был один.
Кот вошёл внутрь. Стены пещеры оказались зеркальными. В каждом зеркале отражался он сам — но по-разному. В одном он был старым и больным, в другом — бездомным, в третьем — забытым всеми. Отражения смотрели на него пустыми глазами.
— Что вам нужно? — спросил Басик, хотя голос его дрогнул.
— Мы — это ты, — ответило самое ближнее зеркало. — Твои страхи о будущем. А что, если Макс вырастет и перестанет тебя любить? А что, если ты потеряешь свой дом? А что, если однажды ты проснёшься и никого не будет рядом?
Басик замер. Это было самое страшное. Не пылесос, не собаки, а это — одиночество. Мысль о том, что его некому будет мурлыкать, некому будет приносить дохлых мышей (в знак любви), не с кем будет смотреть на закат.
— Это правда, — тихо сказал Басик. — Я боюсь остаться один. Но знаете что? Пока я здесь, пока я иду к Максу, пока я сражаюсь за его сны — я не один. И никогда не буду один, потому что я помню, как меня любят.
Зеркала задрожали. Отражения начали сливаться в одно — обычное, привычное, домашнее. В зеркале стоял просто Басик. Усатый, полосатый, немного толстоватый, но очень храбрый кот.
— Ты прошёл испытание, — раздался голос Лумины. — Ты не убежал от страха, не спрятался от него. Ты посмотрел ему в глаза и назвал его имя. Теперь путь открыт.
Стены пещеры раздвинулись, и впереди показался замок из серого камня. Замок Короля Серых Мотыльков.
Глава шестая. Король без улыбки
В замке было холодно. Не так, как зимой на улице, а как-то по-другому — холодно внутри, даже когда вокруг тепло. Стены покрывала сажа, а по углам копошились серые комочки — маленькие мотыльки. Они не были похожи на обычных мотыльков. У них были слишком яркие глаза — холодные, как льдинки, и слишком острые лапки.
Басик шёл по длинному залу, и мотыльки расступались перед ним, шипя:
— Кот пришёл. Живой кот. Еда пришла.
Но Басик не обращал на них внимания. Он смотрел вперёд, туда, где на троне из битого стекла сидел тот, кого он искал.
Морфей не был похож на чудовище. Наоборот, он был красивым — бледным, темноволосым, в длинном плаще, усыпанном серой пыльцой. Но глаза у него были пустые, как у куклы, которой выкололи стеклянные глаза.
— Зачем ты пришёл, кот? — голос Морфея звучал, как скрип несмазанной двери. — Чтобы тоже увидеть страшный сон?
— Я пришёл за сном своего друга, — твёрдо сказал Басик. — И за всеми остальными снами, которые ты украл.
Морфей рассмеялся — сухо и безрадостно.
— Я ничего не краду. Я забираю то, что дети сами отдают. Их страх слаще любого пирога. А ты знаешь, кот, что происходит, когда страх кончается?
— Что? — спросил Басик, хотя боялся ответа.
— Ребёнок становится пустым. Он перестаёт мечтать, перестаёт верить в чудеса. Он вырастает и становится скучным взрослым, который говорит: «котов не бывает волшебных». И таких детей всё больше. Я помогаю им повзрослеть быстрее.
— Это неправда! — выкрикнул Басик. — Я живу с Максом семь лет. Он верит в меня, а я верю в него. И это не кончается никогда. Страх не делает взрослыми. Страх делает маленькими и слабыми. Настоящая сила — это когда ты боишься, но всё равно идёшь.
— И куда же ты идёшь, храбрый кот? — усмехнулся Морфей.
— К тебе. Потому что я знаю, почему ты такой злой.
Морфей замер. Впервые его пустые глаза дрогнули.
— Ты тоже боялся, — продолжал Басик, делая шаг вперёд. — Ты боялся, что тебя не полюбят. Ты разносил сны, но никто не говорил тебе спасибо. Никто не обнимал тебя на ночь. И ты обиделся. И злость заполнила всё внутри. Но она не сделала тебя сильным. Она сделала тебя одиноким.
— Замолчи! — закричал Морфей, и все мотыльки в замке взметнулись в воздух, закружились серым вихрем. — Ты не знаешь меня! Ты — просто кот!
— Да, — спокойно ответил Басик. — Я просто кот. Но даже просто кот знает, что любовь не просят. Её дают. И никто не дал её тебе. Но я могу дать.
И Басик подошёл к трону, запрыгнул на колени к Морфею и начал… мурлыкать.
Громко, настойчиво, так, как он мурлыкал, когда Макс болел и ему было плохо. Так, как он мурлыкал, когда самому Басику было грустно и он лечил себя этим звуком.
Морфей замер. Серые мотыльки, кружившие в воздухе, начали замедляться, опускаться на пол и… таять. Потому что они были сделаны не из страха, а из одиночества. А одиночество не выдерживает настоящего тепла.
— Не надо, — прошептал Морфей, и в его голосе впервые прозвучало что-то человеческое. — Не надо меня жалеть.
— Это не жалость, — мурлыкал Басик. — Это просто дружба. Ты никогда не пробовал просто дружить. Попробуй.
Слёзы потекли по щекам Короля Серых Мотыльков. Но это были не холодные слёзы, а тёплые. Они смывали серую пыльцу с его лица, и под ней проступало обычное, усталое, но доброе лицо.
— Я так устал, — сказал Морфей. — Я так давно не спал. Не по-настоящему.
— Тогда ложись, — сказал Басик. — Я посторожу твой сон.
И Морфей закрыл глаза. Последний серый мотылёк упал на пол и превратился в обычную пылинку. Стены замка начали светлеть, из трещин пробивались цветы — не серые, а настоящие, живые.
Глава седьмая. Сон Макса
Лумина вошла в зал, когда всё уже закончилось.
— Ты сделал невозможное, — сказала она, глядя на спящего Морфея. — Я пыталась много лет. А ты просто… помурлыкал.
— Иногда для чуда не нужна магия, — сказал Басик, спрыгивая с трона. — Иногда нужно просто побыть рядом. А теперь веди меня к Максу. Я обещал ему вернуться.
Они вышли из замка, который теперь был не серым, а белым, как облако. Лумина взмахнула рукой, и перед ними открылась новая тропа — на этот раз она вела в комнату, которую Басик знал лучше всех.
Там, на кровати, ворочаясь, лежал Макс. Но теперь в его сне не было чёрной комнаты и серых мотыльков. Вместо этого мальчик бежал по изумрудному лугу, а за ним летел огромный воздушный змей в форме кота.
— Басик! — кричал Макс во сне. — Лови меня!
— Иду! — мурлыкнул настоящий Басик, входя в сон.
Он прыгнул на луг, и они побежали вместе — мальчик и кот — по траве, по радуге, по облакам. И не было ни страха, ни боли, ни одиночества. Только дружба, которая сильнее любого кошмара.
Глава восьмая. Утро
Макс проснулся от того, что кто-то тёплый и пушистый ткнулся носом ему в щёку.
— Басик? — открыл он глаза.
— Мур, — ответил кот и лизнул его в нос.
— Знаешь, — сказал Макс, улыбаясь. — Мне сегодня приснился самый лучший сон. Мы с тобой гуляли по зелёному лугу. И не было ничего страшного.
Басик хитро прищурился и зевнул, показав розовый язычок. Никто, кроме него и Хранительницы Снов, не знал, какой длинный путь он прошёл этой ночью. Но главное — он прошёл его не зря.
За окном вставало солнце, и первые его лучи упали на подушку, на которой лежали голова Макса и лапа Басика. Два друга спали, и их сны переплетались в одну красивую, добрую, волшебную историю.
А где-то высоко, в стране между явью и сном, Лумина смотрела в хрустальный шар и улыбалась. Сердце Снов больше не имело трещин. Оно сияло ярко и ровно, как маяк для всех детей на свете.
И если этой ночью твой ребёнок увидит добрый сон, знай: возможно, там, в вышине, рыжий полосатый кот снова отправился в путешествие. Потому что настоящие друзья никогда не оставляют друг друга — ни наяву, ни во сне.
Конец.
