Directive 8020: Спасательный круг Читайте онлайн психологический хоррор о том, как экипаж «Кассиопеи-13» обнаруживает сигнал бедствия с поверхности Тау Кита f — голос девочки-подростка, которая утверждает, что выжила в одиночестве двенадцать лет. Но чем ближе они подходят к источнику сигнала, тем больше странностей они замечают: скафандр девочки не поношен, её пульс не соответствует возрасту, а она сама не помнит, как выглядит её собственное лицо.
«Она сидела на камне и улыбалась. Ей было лет тринадцать, не больше. Скафандр на ней был старый, но чистый — без царапин, без пыли. Она сказала: «Я ждала вас. Я знала, что вы придёте». А потом я посмотрела на её руки. У неё были руки взрослого мужчины. И я поняла, что внутри скафандра — не ребёнок. Просто тот, кто научился притворяться».
На сорок пятый день после высадки, когда экипаж уже начал привыкать к серости и холоду Тау Кита f, Ахмед поймал сигнал. Он сидел в командном отсеке, проверял частоты, искал возможные каналы связи с Землёй, когда на экране появился всплеск. Не помехи — структурированный сигнал, на старой частоте, которую «Коринф» использовал для первых миссий.
— У нас есть сообщение, — сказал он в общую связь.
Капитан Веласкес подошла первой. Лена и Сэм — следом.
— Включи, — приказала капитан.
Ахмед нажал кнопку. Из динамиков раздался голос — тонкий, испуганный, детский.
— «Это Алиса. Я из первого цикла. Я жду помощи. Я уже давно здесь. Мне страшно. Пожалуйста, ответьте».
Все замерли.
— Это запись? — спросила Лена.
— Нет. Это прямой эфир. Она сейчас здесь, на поверхности.
— Первый цикл был двенадцать лет назад, — сказал Сэм. — Если она выжила, ей должно быть… лет двадцать.
— Она говорит как ребёнок.
— Возможно, психическая травма. Двенадцать лет в одиночестве.
Капитан взяла микрофон.
— Алиса, это капитан Веласкес с «Кассиопеи-13». Мы тебя слышим. Где ты?
Пауза. Потом голос, дрожащий, но в нём появилась надежда.
— «Я у озера. Северное озеро. Я знаю, где вы. Я вижу ваш корабль. Придите за мной, пожалуйста. Я очень боюсь».
Капитан посмотрела на карту. Северное озеро — в пятнадцати километрах от лагеря. Зона, где они ещё не были.
— Мы вышлем группу, — сказала она. — Жди на месте.
— «Спасибо. Я буду ждать. Я всегда ждала».
Капитан отключила связь.
— Сэм, Лена, Ахмед — вы идёте. Связь держите постоянно. Если что-то пойдёт не так — возвращайтесь.
— Думаете, это ловушка? — спросил Сэм.
— Не знаю. Но девочка не могла выжить двенадцать лет на этой планете в одиночку. Либо она врёт, либо она не человек. В любом случае — будьте осторожны.
Группа выдвинулась через час. Шли быстро, сверяясь с навигатором. Через три часа они приблизились к озеру — небольшому, тёмному, с чёрной водой, которая казалась застывшей.
— Сигнал отсюда, — сказал Ахмед, глядя на экран. — В ста метрах от берега.
Они двинулись к источнику. На плоском камне, у самой воды, сидела фигура в скафандре. Маленькая, хрупкая. Руки лежали на коленях, неподвижно.
— Алиса? — позвал Сэм.
Фигура повернулась. Из-под шлема смотрело детское лицо — бледное, с большими глазами, испуганное.
— Я ждала, — сказала она. — Я знала, что вы придёте.
Лена подошла ближе. Скафандр на девочке был старым — с эмблемой первого цикла. Но он был целым, без единой царапины. И чистым.
— Ты одна? — спросила Лена.
— Одна. Долго. Очень долго.
— Как ты выжила?
— Я не знаю. Я просто ждала. Пряталась. Нарост не трогал меня.
— Почему?
Девочка пожала плечами. Её голос был ровным, без дрожи.
— Он не хотел меня. Я была слишком маленькой. Он не видел во мне еду.
Ахмед проверил датчики. Пульс — шестьдесят ударов в минуту. Кислород — норма. Температура — тридцать шесть и шесть.
— Она здорова, — сказал он. — Но пульс слишком ровный для ребёнка. И у неё нет страха.
— Алиса, — сказала Лена. — Ты помнишь, как выглядишь без скафандра?
Девочка замерла.
— Нет. Я не помню.
— Ты когда-нибудь снимала его?
— Нет. Я боялась.
— Ты можешь снять шлем сейчас?
Девочка покачала головой.
— Нет. Я не могу. Я забыла, как это делается.
Лена посмотрела на её руки. Маленькие, детские. Но когда девочка шевелила пальцами, под перчатками проступали контуры взрослых костей.
— Ахмед, — сказала Лена тихо. — Посмотри на её руки.
Ахмед подошёл, наклонился. Под перчатками был заметен чужой скелет.
— Это не её руки, — сказал он.
— Тогда чьи?
— Не знаю. Но внутри скафандра — не ребёнок.
Сэм подошёл ближе, взял девочку за плечо. Она не сопротивлялась. Он попытался расстегнуть застёжку на шлеме — она не поддавалась. Он приложил силу — шлем не двигался.
— Ты пришла сюда, — сказала Лена. — Ты ждала нас. Зачем?
— Чтобы вы спасли меня, — ответила девочка.
— Но ты не человек.
Девочка замолчала. Её глаза — большие, детские — внезапно стали пустыми.
— Я не человек, — сказала она. — Я — память. Память о девочке, которая была здесь. Она умерла. Но я осталась.
— Кто ты?
— Я — то, что осталось. Нарост не убил её. Он впитал её. А потом он создал меня. Чтобы я могла говорить. Чтобы я могла ждать. Чтобы я могла показать вам дорогу.
— Дорогу куда?
— Домой. Он хочет показать вам дом.
Лена отшатнулась. Девочка встала, сделала шаг к воде.
— Идёмте, — сказала она. — Я покажу. Здесь недалеко.
— Мы не пойдём, — сказал Сэм.
— Почему? Вы же хотели мне помочь.
— Мы хотели помочь девочке. Но тебя не существует. Ты — иллюзия.
Девочка остановилась. Повернулась к ним. Её лицо было спокойным.
— Я существую. Я говорю с вами. Я вижу вас. Я чувствую.
— Ты — копия.
— А вы — нет? — спросила она. — Вы — клоны. Вас создали в пробирке. Ваши воспоминания фальшивы. Ваша личность — конструкция. Чем вы лучше меня?
Лена молчала. Девочка была права.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой, — сказала Лена. — Но мы не пойдём. Скажи, что там.
— Там дом. Место, где всё началось. Где «Коринф» впервые встретил Нарост. Где можно всё закончить.
— Зачем Наросту это?
— Потому что он устал. Он хочет спать. Но он не может, пока не найдёт того, кто его остановит.
— Ты — это он? — спросила Лена.
— Я — его голос. Его память. Его надежда. Он не враг. Он просто хочет, чтобы его поняли. Или убили. Ему всё равно.
Девочка подошла к Лене и протянула руку.
— Идём, — сказала она. — Я покажу тебе. Ты поймёшь. А потом решишь, что делать.
Лена колебалась. Сэм покачал головой. Но она взяла девочку за руку. Та была тёплой, как у живого человека.
— Хорошо, — сказала Лена. — Веди.
Они пошли вдоль озера, к скалистому обрыву. Девочка шла уверенно, без страха. За ними — Сэм и Ахмед, держа оружие наготове.
Они дошли до трещины в скале, вход в пещеру. Девочка остановилась.
— Там, — сказала она. — Внизу. Он ждёт.
— Ты не пойдёшь с нами? — спросила Лена.
— Я не могу. Я — только голос. Я останусь здесь. Но он будет говорить с вами.
Девочка села на камень, как прежде. Её глаза закрылись. Индикатор пульса на скафандре замигал и погас.
Лена, Сэм и Ахмед спустились в пещеру. Шли долго, пока не оказались в полости, стены которой пульсировали чёрным.
В центре, на каменном выступе, лежал мальчик. Двенадцать лет, с закрытыми глазами, в старом скафандре первого цикла. Без шлема.
Он открыл глаза.
— Привет, — сказал он. — Я — Дэвид. Я был здесь первым. Я умер двенадцать лет назад. А потом я проснулся. Я стал его голосом. Его памятью. Я ждал вас.
Лена смотрела на мальчика, который был и живым, и мёртвым. На девочку, которая ждала у входа. На Нарост, который учился говорить.
— Что ты хочешь? — спросила она.
— Чтобы вы меня остановили, — сказал мальчик. — Чтобы вы дали мне умереть по-настоящему. Я не хочу быть голосом. Я хочу быть тишиной.
Лена подошла, взяла его за руку. Она была холодной.
— Как? — спросила она.
— Убейте меня. Сожгите тело. Нарост не сможет говорить без меня.
— Я не могу тебя убить. Ты — ребёнок.
— Я был ребёнком. Теперь я — монстр. Ты видишь это.
Лена смотрела на его глаза. В них была усталость. Не детская — вековая.
— Если я убью тебя, — сказала она, — я стану такой же, как «Коринф».
— Нет. Ты станешь той, кто дал мне покой.
Она не знала, что делать. Она посмотрела на Сэма. Тот молчал. Ахмед отвёл взгляд.
— Я не могу, — сказала она.
— Тогда я останусь здесь. И буду ждать. Ещё двенадцать лет. Или вечность.
Лена выпустила его руку. Повернулась.
— Мы уходим, — сказала она.
— Я буду ждать, — сказал мальчик.
Они вышли из пещеры. Девочка сидела на камне, с закрытыми глазами, не двигалась. Она больше не была живой.
Всю дорогу до лагеря Лена молчала. Она думала о мальчике, который хотел умереть. О девочке, которая была голосом. О Наросте, который научился говорить, но не научился жить.
В лагере она легла на койку, закрыла глаза. И впервые за долгое время ей приснился сон — о ребёнке, который просил её остановить его. И она не могла. Потому что быть убийцей было хуже, чем позволить ему ждать вечность.
Конец
