Фанфик Барби и Канцелярский Шепотун

Фанфик Барби и Канцелярский Шепотун — как Барби и Линеечка Завитушкина построили мост из клея и блёсток и превратили ржавую скрепку-шепутуна в Скрепку-Поддержку / читать онлайн полную версию

Глава первая, в которой Барби чихает и уменьшается

Барби разбирала свой старый пенал. Он достался ей ещё в школе, и в нём хранились вещи, которые она уже не использовала: сломанный циркуль, половинка ластика, три засохших фломастера и одна очень старая скрепка, вся в ржавчине. Барби хотела выбросить пенал в мусор, но в последний момент передумала.

— Надо же, сколько здесь всего, — сказала она, вытряхивая содержимое на стол.

Скрепка упала с глухим стуком. Барби показалось, что скрепка шевельнулась. Она поднесла её к глазам. Скрепка была ржавой, согнутой и выглядела очень несчастной.

— Ты не сможешь, — вдруг прошептал тоненький голос.

— Кто здесь? — Барби огляделась.

— Ты не сможешь меня выбросить, — продолжил голос. — Я слишком старая. Я ни на что не годна.

Барби опустила взгляд на скрепку. Голос шёл из неё.

— Ты умеешь говорить? — удивилась Барби.

— Я умею шептать, — ответила скрепка. — Я Шепотун. Я шепчу всем, кто меня слышит: «Ты не сможешь». Потому что это правда. Все ломаются. Все стареют. Все становятся ненужными.

Барби хотела что-то ответить, но в этот момент скрепка выскользнула из её пальцев и упала в пенал. Пенал захлопнулся. А потом он начал расти. Или Барби начала уменьшаться. Она не поняла. Но через секунду она стояла на дне огромного пенала, а над ней вздымались стены, похожие на горные хребты.

— Добро пожаловать в мир канцелярии, — проскрежетал голос Шепотуна. — Здесь ты узнаешь, что такое настоящая безнадёжность.

Глава вторая, в которой Линеечка показывает дорогу

Барби огляделась. Вокруг неё лежали гигантские предметы: ластик размером с автомобиль, карандаш, похожий на бревно, и целая гора точильных стружек, которая пахла кедром.

— Не стой на месте, — раздался голос сверху. — Шепотун любит тех, кто боится. Иди за мной.

Барби подняла голову. К ней спускалась… линейка. Но не простая, а живая. Она была высокой, прямой, с золотыми делениями на боках и маленькими колёсиками вместо ног. На её «лице» — там, где у линейки обычно бывает ноль, — были нарисованы строгие глаза и тонкие губы.

— Я Линеечка Завитушкина, — сказала линейка. — Я здесь главная по прямым линиям. А ты кто такая и почему ты не боишься?

— Барби. Я с того света. То есть с той стороны пенала.

— Снаружи? — Линеечка замерла. — Ты пришла из внешнего мира? Тогда тебе точно конец. Шепотун ненавидит внешний мир. Он говорит, что там все бросают старые вещи, не жалея.

— Но я не хотела его выбрасывать, — сказала Барби. — Я просто наводила порядок.

— Шепотуну всё равно, — Линеечка вздохнула. — Он уже сто лет сидит в этом пенале и шепчет гадости. Он шепнул Карандашу, что тот тупой, и Карандаш сломался от обиды. Он шепнул Резинке, что она стирает только чужие ошибки, но никогда не исправит свои, и Резинка теперь плачет по ночам. Он шепнул мне, что я слишком прямая и не умею изгибаться, поэтому меня никто не полюбит.

— А это правда?

— Я не знаю, — тихо сказала Линеечка. — Я никогда не пробовала изгибаться. Я боюсь, что сломаюсь.

Глава третья, в которой Карандаш-Революционер бунтует

Линеечка провела Барби через «Долину Стружек» — место, где лежали груды заточенных остатков карандашей. Здесь пахло деревом, и было очень тихо. Вдруг тишину разорвал громкий крик:

— Долой Шепотуна! Свободу канцелярским принадлежностям!

Барби обернулась. На куче стружек стоял Карандаш. Он был красным, с обломанным грифелем и очень злым лицом.

— Ты кто? — спросила Барби.

— Я Карандаш-Революционер! — крикнул он. — Я призываю всех восстать против Шепотуна! Он украл нашу веру в себя! Он сказал мне, что я тупой, и я поверил. Но теперь я понял: тупой не я, тупой — он!

— Ура! — поддержали несколько точилок, но их голоса звучали неуверенно.

— А как ты собираешься бороться? — спросила Барби.

Карандаш замялся.

— Ну… я буду кричать. Громко. Очень громко.

— Криком Шепотуна не победить, — сказала Линеечка. — Он любит крик. Крик — это тоже страх. Только громкий.

— Тогда что ты предлагаешь? — обиделся Карандаш.

— Я предлагаю построить мост, — сказала Барби.

— Мост? Куда?

— Через пенал. Из одного конца в другой. Чтобы все могли перейти на сторону, где Шепотун не властен.

— А из чего строить? — спросила Линеечка.

— Из того, что есть, — ответила Барби. — Из клея, из блёсток, из старых резинок. Из всего, что Шепотун считает мусором.

Глава четвёртая, в которой Резинка плачет сожалениями

Они нашли Резинку в самом тёмном углу пенала. Она лежала, свернувшись клубочком, и тихо всхлипывала. Вокруг неё валялись серые комочки — остатки стёртых ошибок.

— Резинка, — позвала Линеечка. — Мы строим мост. Ты нам нужна.

— Я ни на что не годна, — прошептала Резинка. — Я только стираю чужие ошибки. А свои исправить не могу. Я стёрла столько всего, что сама стёрлась. Посмотрите на меня — я маленькая, серая, никому не нужная.

— Ты нужна, — сказала Барби, садясь рядом. — Без тебя мост не получится.

— Зачем вам мост?

— Чтобы перейти туда, где Шепотун не слышен. Чтобы доказать, что мы можем быть вместе, даже если мы старые, сломанные или стёртые.

Резинка подняла голову. Её глаза — две маленькие кляксы — были полны слёз.

— А вы не бросите меня по дороге?

— Мы будем нести тебя на руках, — сказала Линеечка. — Ты лёгкая.

Резинка улыбнулась. Впервые за много лет.

Глава пятая, в которой Барби придумывает рецепт клея

— Чтобы построить мост, нам нужен клей, — сказала Барби. — Очень крепкий. Но не такой, который склеивает навсегда, а такой, который можно распустить, если нужно.

— Где мы возьмём такой клей? — спросил Карандаш.

— Сделаем сами, — ответила Барби. — Из того, что есть. Резинка даст свою мягкость. Ты, Карандаш, дашь угольную пыль. Линеечка — свои деления для точности. А я добавлю блёстки из своего платья.

— Блёстки? — не понял Карандаш.

— Для красоты, — улыбнулась Барби. — Клей без красоты — это просто клей. А с красотой — это мечта.

Они собрали все ингредиенты в центре пенала. Резинка накапала несколько слезинок. Карандаш натёр грифеля о камень. Линеечка отчертила ровные полоски. Барби оторвала несколько блёсток от своего платья и бросила их в общую кучу.

— А теперь нужно перемешать, — сказала Барби. — Но не просто перемешать, а с желанием. Каждый, кто мешает, должен думать о том, что он хочет построить.

Первой начала Линеечка. Она перемешивала массу своими колёсиками и думала: «Я хочу мост, по которому смогут пройти все, даже самые кривые».

Потом Карандаш. Он думал: «Я хочу мост, который не боится острых слов».

Потом Резинка. Она думала: «Я хочу мост, который стирает страх».

Масса засветилась. Из серой она стала золотистой, а потом разноцветной — как радуга, только жидкая.

— Клей готов, — сказала Барби. — Теперь строим.

Глава шестая, в которой Шепотун пытается помешать

Они начали строить мост от края пенала до самого дальнего угла, где жил Шепотун. Клей пах ванилью и почему-то летом. Он быстро застывал, но оставался упругим, как жевательная резинка.

— Не получится, — прошептал голос из темноты. — Вы слишком маленькие. Мост рухнет.

— Не рухнет, — сказала Линеечка, укладывая очередную клейкую балку.

— Ты слишком прямая, — продолжал Шепотун. — Ты не умеешь изгибаться. Мост из прямых линий — это не мост, это доска.

Линеечка замерла. Её деления задрожали.

— Он прав, — прошептала она. — Я не умею изгибаться.

— А ты попробуй, — сказала Барби. — Мост не обязан быть прямым. Он должен быть крепким. А крепость бывает разной.

Линеечка закрыла глаза. Она представила, что она не линейка, а река. Река изгибается, но не ломается. Она делает повороты, но течёт. Линеечка медленно, очень медленно, согнулась. Её деревянное тело заскрипело, но не треснуло.

— Получилось! — закричал Карандаш.

Линеечка выпрямилась, улыбаясь. Теперь она знала, что может изгибаться.

— Ты не сможешь, — снова прошептал Шепотун, но его голос звучал уже не так уверенно.

Глава седьмая, в которой мост почти готов

Они строили долго. Резинка подавала клей. Карандаш укреплял стыки. Линеечка вымеряла каждый шаг. Барби украшала мост блёстками, чтобы он светился в темноте.

Когда мост почти достал до противоположного края, из тени вышла Скрепка. Она была ржавой, согнутой, но в ней чувствовалась сила. Не добрая, а злая. Усталая.

— Зачем вы это делаете? — спросила Скрепка. — Я же говорила вам: всё бессмысленно. Вы сломаетесь. Вы сотрётесь. Вы затупитесь. Рано или поздно.

— Может быть, — сказала Барби, не отрываясь от работы. — Но пока мы не сломались, мы можем строить.

— А после? После будет пустота.

— После будет память о том, что мы строили вместе, — ответила Линеечка. — Это важнее, чем вечность.

Скрепка замолчала. Её ржавое тело дрожало.

— Я не умею строить, — прошептала она. — Я только шепчу. И ломаю. И разделяю. Это всё, что я умею.

— А ты попробуй соединять, — сказала Барби, протягивая к ней руку. — Скрепка же для этого предназначена. Скреплять. А не шептать.

Глава восьмая, в которой Шепотун становится Поддержкой

Скрепка долго смотрела на протянутую руку. Потом медленно, неуклюже, она оторвалась от тени и шагнула вперёд. Её ржавые бока скрипели, но она шла. Она дошла до моста, остановилась и вдруг распрямилась. Не полностью, но чуть-чуть.

— Я не знаю, как соединять, — сказала она. — Научите.

— Это просто, — сказала Линеечка. — Возьми два края и прижми их друг к другу. Не сильно, чтобы не сломать, и не слабо, чтобы не разошлись.

Скрепка подошла к двум балкам моста, которые ещё не были соединены. Она осторожно взяла их своими концами и скрепила. Раздался щелчок. Мост засветился ярче.

— Получилось, — прошептала Скрепка. — Я не сломалась.

— Ты не сломалась, — подтвердил Карандаш. — Ты соединила.

— И ты больше не Шепотун, — добавила Барби. — Ты Скрепка-Поддержка.

Скрепка улыбнулась. Её ржавчина начала понемногу осыпаться, открывая блестящий серебристый металл. Она больше не была согнутой — она стала ровной и крепкой.

— Я могу идти с вами? — спросила она.

— Ты можешь идти впереди, — сказала Линеечка. — Показывать дорогу.

Глава девятая, в которой Барби возвращается домой

Мост был готов. Он перекинулся через весь пенал, от края до края, и светился в темноте разноцветными блёстками. По нему прошли все: Карандаш-Революционер, который больше не кричал, а тихо радовался; Резинка, которая перестала плакать и теперь улыбалась; Линеечка, которая научилась изгибаться; и Скрепка-Поддержка, которая шептала теперь не «ты не сможешь», а «давай, у тебя получится».

— Тебе пора, — сказала Линеечка, поворачиваясь к Барби. — Твой мир ждёт.

— Как мне вернуться? — спросила Барби.

— Ты уже большая, — сказала Скрепка. — Закрой глаза и представь, что ты не маленькая, а обычная. Что пенал — это просто пенал. И что ты можешь его открыть.

Барби закрыла глаза. Она представила свою комнату, стол, старый пенал. Она представила, как открывает крышку и достаёт оттуда скрепку, карандаш, резинку и линейку. И в тот же миг она оказалась сидящей на стуле. На столе лежал пенал. Открытый.

Внутри лежали: красный карандаш, ластик, линейка и скрепка. Но теперь скрепка не была ржавой — она блестела. И когда Барби взяла её в руки, ей показалось, что скрепка чуть-чуть сжала её палец — не больно, а ободряюще.

— Спасибо, — прошептала Барби.

И скрепка, как ей показалось, прошептала в ответ: «Пожалуйста».

Глава десятая, в которой канцелярия живёт своей жизнью

С тех пор Барби не выкидывала старый пенал. Она поставила его на видное место на столе и иногда открывала, чтобы проверить, как там дела. Карандаш стал рисовать красивые картинки. Резинка стирала только то, что нужно. Линеечка чертила прямые линии, но если нужно — изгибалась.

А Скрепка-Поддержка каждое утро шептала всем вещам на столе: «У вас получится. Вы сможете. Я с вами».

И вещи верили. Потому что иногда самое главное — услышать не «ты не сможешь», а «давай, я рядом».

Конец.